“ОСОБЫЙ СТАТУС” РПЦ

         
То, что государство предпочитает РПЦ, не только не является секретом,
но и не скрывается. В поздравительном послании патриарху Алексию II к дню
тезоименитства (24 февраля 1997 года) и дню рождения (23 февраля) Борис
Ельцин написал:”Религиозное руководство и руководство государственное слито
воедино, работает вместе на благо всех россиян”[1]. Это, конечно, не
формула симфонии, но декларация тесного сотрудничества.

          Президент, своим вето на “Закон о свободе совести” поставивший себя на
грань серьезного конфликта с РПЦ, хотя и отличается, конечно, в лучшую
сторону от большинства обеих палат Федерального Собрания в отношении
свободы совести, все же,по-видимому, предпочитает компромисс с влиятельными
сторонниками нового Закона последовательной защите прав религиозных
меньшинств.

          Однако мнение президента на практике проявляется только в особо
кризисных ситуациях, в повседневной же жизни большую роль играет
чиновничество его Администрации. А в Администрации начальником Управления
по вопросам взаимодействия с политическимипартиями, общественными
объединениями, фракциями, депутатами Государственной Думы Федерального
Собрания РФ, то есть и с религиозными объединениями в том числе, является
Андрей Логинов, последовательный, хотя и не очень компетентный, борец
с”нетрадиционными конфессиями”. Еще в декабре 1995 года, то есть до начала
активной борьбы вокруг Закона, он писал в Думу, что “насаждение в
Российской Федерации церквей” “нарушает исторически сложившийся в
Россииэтноконфессиональный баланс, религиозную стабильность, вызывает
неприятие со стороны значительной части общества, большинства религиозных
лидеров страны”[2]. Если последние два пункта несомненно верны, то не очень
понятно, что высокопоставленныйчиновник Администрации считает балансом и
стабильностью.

          На наш взгляд, несправедливо упрекать саму РПЦ в том, что она
добивается для себя особого положения: любая общественная организация
вправе добиваться любых целей, если они не носят криминального характера, и
уж во всяком случае странно запрещатьорганизации добиваться увеличения
своего влияния. Во время обсуждения нового “Закона о свободе совести”
иерархи РПЦ неоднократно говорили, что они не хотят нарушать Конституцию,
но, с их точки зрения, новый Закон ее и не нарушает. Существует,разумеется,
и другая точка зрения, но юридически Закон может быть признан
антиконституционным только Конституционным Судом, а по поводу данного
Закона делопроизводство даже и не предполагается.

          Патриарх понимает, что изменение конституционного положения Церкви в
сторону ее признания государственной противоречит ее настоящим интересам, и
не раз об этом говорил. Не все в Церкви разделяют его мнение. Скажем,
епископ Белгородский иСтарооскольский Иоанн (Попов), хотя и с оговоркой
относительно пагубности петровского огосударствления Церкви, заявлял:
“Важно восстановить опыт богословского видения власти, опыт симфонии
Государства и Церкви”; симфония же видится епископув виде
привилегированного положения РПЦ, вплоть до того, что “законы должны
создаваться при участии Церкви”[3]. За придание РПЦ государственного
статуса высказывался также юрисконсульт патриархии В.Н. Калинин[4]. Даже не
дождавшись подписипрезидента под новым Законом, Союз православных граждан
выступил с обращением, в котором говорится, что после принятия Закона пора
“юридически оформить” социальное партнерство Церкви и государства, сделав
очередное усилие вдостижении гармонии светской и духовной властей”[5]. Но
на уровне официальных документов Церкви и выступлений ее наиболее
влиятельных иерархов подобных высказываний все-таки нет.

          Таким образом, РПЦ стремится к положению привилегированного партнера
государства. И это положение она, в общем-то, уже имеет. Примеров таких
привилегий множество. Государство и на федеральном, и на местном уровне
финансирует строительствоновенького Храма Христа Спасителя, которое никак
не может быть отнесено на бюджетную графу о памятниках культуры.
Государство предоставляло РПЦ огромные финансовые льготы. С точки зрения
светской, безразлично, предоставлялись ли эти льготы на импортсигарет и
спиртного или на импорт куриных окорочков.

          Сама по себе тема торговли сигаретами через Отдел внешних церковных
сношений патриархии (ОВЦС), бурно обсуждавшаяся в конце 1996 и начале 1997
года, не имела бы для нас значения, если бы такие же льготы получали все
конфессии или хотя бы большаяих часть. Но Юрий Салтанов, первый заместитель
председателя Комиссии по гуманитарной помощи при Правительстве РФ, назвал
еще только мусульман и иудеев, причем имелись в виду, очевидно, не все
независимые иерархии этих конфессий, а тольконекоторые[6]. Когда в сентябре
1996 года скандал принял уже недопустимые масштабы, патриарх направил
письмо премьер-министру с просьбой “запретить таможенную очистку
алкогольных и табачных изделий, поступающих в качестве гуманитарной помощи
для Московской патриархии”[7], и назначил комиссию, призванную, по сути,
как-то замять скандал. Надо сказать, что скандал был успешно замят, не
пострадал и возглавляющий ОВЦС митр. Кирилл, тем более, что в не вполне
благовидной коммерции был задействован не только ОВЦС, но и
финансово-хозяйственное управление патриархии[8] – например, в торговле
спиртным.

          То же ФХУ патриархии является основным учредителем АО “Международное
экономическое сотрудничество” (МЭС), крупнейшего в России экспортера нефти,
выросшего на государственных финансовых льготах и разбогатевшего настолько,
что сейчас способно заплатить миллиард долларов за акции Banca di Roma[9].
Конечно, богатство, нажитое с помощью государственных привилегий, да и
возможность инвестировать такие суммы за пределами России даже без лицензии
Центробанка, не уникальны. Но из всех российских религиозных объединений
доступ к столь масштабным привилегиям получила только Московская
патриархия, да, кстати, МЭС и сохраняла льготы дольше многих подобных
структур.

          Существуют и другие истории о небезвыгодном сотрудничестве РПЦ с
государством. Например, с Министерством обороны, сотрудничество с которым
официально продолжается еще с 1994 года. В частности, есть сведения, что
созданный совместный фонд причастен к не всегда законной распродаже
военного имущества[10].

          Есть немало примеров прямого ущемления законных интересов других
конфессий в пользу РПЦ. Приведем лишь один пример. Старообрядцы
неоднократно жаловались, что таможня конфискованные ею у контрабандистов
иконы и другие предметы православного культа неизменно отдает Московской
патриархии, даже если очевидно, что это предметы старообрядческие и даже
если поступают соответствующие протесты[11].

          Но проблема, конечно, не только в привилегиях материального характера.
С 1994 года существует договор Министерства обороны с Московской
патриархией. В местах дислокации войск возводятся храмы, вместо
политзанятий (или в дополнение к ним) проводятся беседы с православными
священниками, богослужения, освящения и т.д. Все это прямо противоречит
законодательному запрету на организацию богослужебной деятельности в
воинских частях. Сложнее сказать, насколько законно существование, скажем,
в Военной академии им. Ф.Э. Дзержинского факультета православной культуры,
но, так или иначе, факультетов культуры мусульманской или баптистской там
нет.

          Аналогичный договор с патриархией подписал 30 августа 1996 года глава
МВД генерал Анатолий Куликов, и все вышесказанное распространяется теперь и
на места лишения свободы. Кроме того, в договоре стороны соглашаются
совместно бороться против “духовной агрессии”, что представляется нам явным
превышением полномочий со стороны МВД. Понимание сути “духовной агрессии”
должны, согласно договору, разъяснять сотрудникам органов внутренних дел
православные лекторы.

          Ни с каким другими конфессиями таких договоров до сих пор нет, хотя
многие из них имеют много последователей и уже поэтому широко представлены
в армии, милиции или в тюрьме. Впрочем, возможно, здесь дело не в злом
умысле государственных чиновников, а в их неспособности находить
нестандартные решения. С РПЦ все достаточно просто и ясно как с точки
зрения ее лояльности к любым государственным учреждениям, так и с точки
зрения организационной. Зато, скажем, с теми же баптистами милицейским
генералам, столько лет их преследовавшим, трудно теперь вести переговоры. А
с мусульманами переговоры затруднены многочисленностью независимых и
зачастую враждующих мусульманских духовных управлений. Более
централизованным и настойчивым религиозным организациям в свое время
удавалось кое-чего добиться: например, в 1994 году Министерство обороны
чуть не заказало “Церкви Объединения” Сен Мен Муна учебник “Внутренний мир
солдата”.

          Государство вступалось за интересы РПЦ даже в международных делах, а
именно во время конфликта между Московским и Константинопольским
патриархатами за юрисдикцию над православными приходами в Эстонии в начале
1996 года. Впрочем, здесь поведение российских властей можно
интерпретировать также и в русле постоянных конфликтов с Эстонией по
вопросу о правах российских граждан и “этнических россиян”.

          Несомненность предпочтений государства оказывает влияние и на
негосударственные организации. Наиболее скандальный и показательный пример
– история показа по каналу НТВ фильма Мартина Скорцезе “Последнее искушение
Христа”. Фильм, уже включенный в программу, дважды снимали, вопрос о нем
обсуждался в Государственной Думе. Руководство НТВ 1 ноября 1997 года перед
снова анонсированным, но условно, показом 9 ноября, устроило телешоу в
жанре суда присяжных. Этот “процесс” представителей РПЦ против кампании и
решил вопрос в пользу показа фильма. Вряд ли колебания руководителей канала
могут быть объяснены их религиозными чувствами: вся история и началась с
того, что НТВ собралось показать имеющий уже скандальную славу фильм именно
на Пасху. Любопытно, что в процессе “совещания присяжных” демократка Элла
Памфилова как аргумент упомянула письмо патриарха на НТВ, хотя патриарх не
может быть указом коммерческой, да и любой другой структуре.

          Стоит отметить, что особую активность во всей этой истории проявлял не
патриарх, предпринимавший преимущественно закулисные шаги, а политические
церковные радикалы – Союз православных граждан.

         
Федеральная политика, естественно, отражается и в регионах.

          Неравноправие конфессий постоянно сказывается во взаимоотношениях с
местными властями, в частности, в вопросах временного или постоянного
предоставления помещения для богослужебных целей или разрешения на
строительство отдельного культового здания. По наблюдениям Анатолия
Красикова, “в некоторых случаях разрешения на строительство отбираются
назад, причем тогда, когда на подготовку проектной документации и
организацию строительных работ уже израсходованы значительные средства. При
этом от представителей неправославных религиозных объединений требуют
принести справку о том, что против осуществления их проектов не возражаетї
местный архиерей Русской Православной Церкви”[12].

          Местные власти зачастую не отказывают прямо, особенно если речь идет о
крупных конфессиях, но и разрешения не дают. Так, в Смоленске, исторически
“самой католической” из российских областей, до сих пор не передано
католикам старинное здание костела. А в Нижнем Тагиле, в котором проживают
около 100 тысяч мусульман, нет ни одной мечети (православные храмы в городе
есть и продолжают строиться). В либеральной Москве никак не могут получить
участки две общины баптистов, в подмосковной Балашихе – большая (несколько
тысяч человек) мусульманская община. А в глубинке происходят совсем
удивительные вещи: глава администрации Курского района Ставропольского края
отказал в предоставлении зала для молитвенных собраний Свидетелям Иеговы на
основании того, что в том же населенном пункте уже есть православная и
баптистская общины[13]. Распоряжением управления юстиции Администрации
Сахалинской области от 24 марта 1997 года община Свидетелей Иеговы была
вовсе лишена регистрации. Основаниями для этого послужили несообщение о
смене руководителя, а также проведение собраний за пределами города
Южно-Сахалинска, в котором была зарегистрирована община. Проведение этих
собраний было расценено “как посягательство на личность и конституционные
права граждан”. Подобные случаи весьма многочисленны, так что указания на
них легко встретить и в совершенно лояльных по отношению к патриархии
изданиях[14].

          Явная дискриминация приводит даже к организованной эмиграции
религиозных меньшинств, например, пятидесятников. Но не только. В прошлом
году зарегистрированная, но так и не получившая никакого здания для своего
храма община под названием “Российская истинно православная церковь” (одна
из многочисленных автономных групп Истинно-Православной Церкви) даже
попросила убежища в Эстонии[15].

          Еще больше можно было бы привести примеров привилегий на местном
уровне. Скажем, Юрий Лужков издал распоряжение об освобождении ряда
организаций полностью или частично от уплаты аренды за землю. В списке в
одном ряду с заводом ЗИЛ (и почему-то с рынком в “Лужниках”) есть и “п.11
Московская Патриархия за земли под религиозно-культовыми сооружениями”[16].
Другие конфессии в Распоряжении не упомянуты. Указом президента Чувашии
Николая Федорова открыто бюджетное финансирование строительства
“религиозных и ритуальных объектов”, не предусмотренное, вообще-то,
законодательством, но – только для епархии РПЦ и Духовного управления
мусульман.

          Особое положение отводится РПЦ в ряде регионов и в области
образования. В некоторых регионах подписаны соглашения о сотрудничестве
властей и епархии РПЦ, и в этих соглашениях наиболее содержательные пункты
– именно об образовании.

          Между главой администрации Архангельской области Павлом Балакшиным и
епископом Архангельским и Мурманским Пантелеймоном (Долгановым) еще 30
марта 1995 года было заключено “Соглашение о сотрудничестве в
культурно-образовательной и социальной сфере”, по которому администрация
обязалась содействовать православному образованию, в том числе – в школах,
в том числе – в повышении квалификации преподавателей гуманитарных
предметов. В Соглашении говорилось также о сотрудничестве в пропаганде
против “тоталитарных сект” и о “создании совместных образовательных и
просветительских программ” на радио и телевидении.

          На базе этого соглашения уже в 1996 году было заключено отдельное
соглашение в области образования. В нем специально оговорено, что
православное христианское образование является дополнительным. Однако есть
и такой пункт: “11. Подготовить программу по изучению жизни, духовного и
педагогического наследия святого праведного Иоанна Кронштадского в
образовательных учреждениях области”[17].

          А, скажем, в Воронежской области, губернатор которой Иван Шабанов в
анкете местной газеты назвал “героем нашего времени” Геннадия Зюганова, а
“лучшим другом” местного епископа митрополита Мефодия (другие ответы:
“любимыйалкогольный напиток” – самогон, любимый писатель – Михаил Шолохов,
“любимый фильм” – “Подвиг разведчика” и т.д.), по Соглашению, заключенному
также в 1996 году, предполагается сверх архангельского набора еще и
изучение вобычных школах и вузах “истории религии в традициях русской
духовности”[18].

          В Курской области с нового 1997/98 учебного года в школах вводится
факультативный курс Закона Божия. Губернатор Александр Руцкой пообещал при
этом, что если в классе будет набираться 25-30% православных (даже не
большинство), он, возможно, позволитперевести этот предмет в основное
учебное время[19]. Кстати, именно в Курске уже в начале 1997 года
зафиксированы случаи, когда гражданам прямо в паспорте делались отметки
типа “Причастна к ‘белому братству'”.

          Не следует думать, что принцип светского образования нарушают только
представители коммунистической или национал-патриотической оппозиции.
Известный демократ Алексей Казанник, заместитель губернатора Омской
области, весной 1997 года личнопроводил разъяснительную беседу с
несовершеннолетними девушками, примкнувшими к Церкви адвентистов, и их
родителями, причем Казанник прямо утверждал, что цель адвентистов –
“разрушить Россию и семьи”[20].

          Власти вмешиваются не только в собственно межконфессиональные
отношения, но и в конфликты между разными иерархиями одной и той же
конфессии. Неоднократно жаловались на дискриминацию епископы Российской
Православной Свободной Церкви (РПСЦ), властине остаются в стороне и от
конфликтов между мусульманскими организациями. Например, Центральное
духовное управления мусульман (ЦДУМ) выражало недовольство деятельностью
представителей саудовской “Международной исламской организацииспасения”
(МИОС). ЦДУМ не устраивает, очевидно, саудовский вариант ислама. ФСБ
опасается исламского фундаментализма вообще и саудовской его версии в
частности. Местные же власти не устраивало, кроме того, отсутствие
аккредитации и финансовойотчетности. В результате башкирские власти, по
заключению своего Совета по делам религий, не признали МИОС религиозной
организацией (хотя непонятно, какой же еще она может считаться) и пресекли
ее деятельность[21].

         
[1] Борис Ельцин поздравил Алексия II. – Российская газета,
25.02.1997.

          [2] Цит. по: Левинсон Л., Полосин В. Указ. соч.

          [3] Советская Россия, 20.06.1996.

          [4] Протоиерей Иоанн Свиридов: закон готовили неверующие. –
Коммерсантъ, 29.07.1997.

          [5] Союз православных граждан. К новому этапу отношений. – Русский
вестник, 1997, ( 40-42.

          [6] В церковном кадиле табак не обнаружен. – Российские вести,
19.03.1997.

          [7] Тополь С. Импортеров изгоняют из храма. – Коммерсантъ-Daily,
28.09.1996.

          [8] Бабасян Н. Табак вместо опиума для народа. – Новое время, 1996, (
42.

          [9] Бергер М. Святое дело. – Итоги, 11.11.1997.

          [10] Глебов Б. Сказка о попе и союзнике его Минобороны РФ. – Новая
газета, 1997, (15, 14-20 апреля.

          [11] Рябцев А. Спросили бы и нас!.. – Завтра, 1997, (37.

          [12] Красиков А. МАРС: религиозная свобода нуждается в защите. –
Церковно-общественный вестник, 27.03.1997.

          [13] Левинсон Л., Полосин В. Указ. соч.

          [14] Например: Метафразис, 1996, (11(32), 14-21 марта.

          [15] Бороган И. Православные грозят выездом в Эстонию. – Сегодня,
21.06.1996.

          [16] Распоряжение мэра от 18.09.1997 (733-РМ. Об установлении льгот по
арендной плате за землю. -Тверская, 13, 9-15.10.1997.

          [17] Архив “Панорамы”.

          [18] Архив “Панорамы”.

          [19] Радонеж, 1997, (11.

          [20] Левинсон Л., Полосин В. Указ. соч.

          [21] Кудрявцев С. Рукопашная в медресе. – Труд, 11.07.1996.

         
[К] [К] [К]