ПРОБЛЕМА СЕВАСТОПОЛЯ

         
Пожалуй, самая яркая манифестация националистических взглядов на
заседаниях Совета Федерации произошла 5 декабря 1996 года, в связи с
обсуждением вопроса о статусе Севастополя.

          Доклад по этому поводу сделал Юрий Лужков (приводится в сокращении).

          “Мы настаивали на рассмотрении Советом Федерации вопроса о статусе
города Севастополя отнюдь не случайно. Это действительно чрезвычайно
важный, актуальный и сложный вопрос. Мы прекрасно понимаем, что решить его
в сложившейся ситуации будетсовсем непросто, и не призываем к жесткой
конфронтации с украинской стороной – к тому, чтобы рубить сплеча. Но вместе
с тем, убежден, замалчивать этот вопрос, делать вид, что ничего не
происходит, играть в поддавки – также недопустимо. Избиратели насне поймут
и не простят, поскольку речь идет о проблеме национальной безопасности и
строительстве новой российской государственности.

          В розданных вам материалах имеется справка, в которой впервые так
подробно анализируется (главным образом с юридической точки зрения), почему
и как возникла проблема статуса города Севастополя. Поэтому остановлюсь
только на основных моментах.

          Первое: Севастополь никогда не передавался Украине. … В 1954 году
Украине была передана только Крымская область, но ни в одном документе не
говорилось о передаче Украине и города Севастополя, так же как и об отмене
указа от 1948 года.

          Хотелось бы особо подчеркнуть следующее. Изучая проблему Севастополя,
я убедился в том, что права России на Севастополь подтверждены
документально. Украина такой документальной базой, если не считать ее
односторонних актов, не располагает. Можетбыть, поэтому российская сторона
до сих пор вела себя столь пассивно, чего нельзя сказать об Украине. Но
ведь когда-то мы должны выйти из состояния пассивности! Сейчас это сделать
еще не поздно.

          Второе: вопрос о статусе города Севастополя имеет прямое отношение к
безопасности России. Отказ от Севастополя, являющегося главной базой
Черноморского флота, исторически возникшего как южная крепость России,
приведет к резкому ослаблениюгеополитических позиций нашей страны и
предопределит доминирование в черноморском бассейне вооруженных сил других
стран.

          Третье: население города Севастополя более чем на 70 процентов состоит
из русских, которые всегда осознавали себя гражданами России, что
подтверждено данными нескольких референдумов. Между тем, украинские власти
ускоренными темпами проводят тамполитику насильственной украинизации,
ограничивая использование русского языка даже в детских садах и школах. Я
был потрясен, когда узнал, например, следующее: за три последних года
правительство Москвы выделило более 800 млн. рублей на закупкуучебников на
русском языке для школ города Севастополя, и вот теперь, оказывается, эти
учебники изымаются и сжигаются. И все это происходит в конце XX века!

          На мой взгляд, российские власти просто не имеют права молчать, когда
так поступают с нашими соотечественниками.

          Четвертое. Сейчас идет работа по подготовке российско-украинского
договора. Переговоры проходят очень непросто, но убежден, что почти никто
из сидящих в этом зале не информирован в достаточной степени о сути и
характере этих трудностей (это поменьшей мере странно). Однако известно,
что украинская сторона настаивает на включении в договор пункта об аренде
Россией военно-морской базы в Севастополе. Что это будет означать, если мы
согласимся с данным пунктом? С одной стороны, отвлечениеогромных средств из
экономики России, с другой – косвенное признание Севастополя территорией
Украины. Прошу вас обратить внимание именно на это: добиваются пока не
открытого, прямого отказа России от Севастополя, а хотя бы в
завуалированной форме.

          Коллеги, я, как и все вы, являюсь сторонником установления самых
тесных и дружественных отношений с Украиной. Но, во-первых, не в ущерб
интересам России и ее граждан. И во-вторых, процесс установления таких
отношений должен проходить на законнойдвусторонней основе и цивилизованными
методами. … Именно поэтому мы предлагаем Совету Федерации принять сегодня
два документа, проекты которых вам розданы.

          Во-первых, проект заявления, в котором излагаются принципы подхода к
решению проблемы статуса города Севастополя на законной основе и,
подчеркиваю, посредством переговорного процесса. Во-вторых, проект
постановления, согласно которому создаетсякомиссия Совета Федерации по
подготовке законодательного акта о статусе города Севастополя с
привлечением к ее работе представителей Президента, Правительства,
Государственной Думы.

          Оба документа, как нам кажется, изложены достаточно сдержанным языком
и преследуют цель – начать переговорный процесс с Украиной по проблеме
Севастополя, отразив в нем активную и убедительную позицию России.

          Убежден, что, приняв эти документы, Совет Федерации внесет
существенный вклад в укрепление российской государственности и
обороноспособности. И самое главное – в налаживание добрососедских
отношений с Украиной, ибо наличие этой проблемы не способствует нормальным
человеческим, деловым, экономическим, межгосударственным отношениям между
Россией, россиянами и Украиной, украинцами.

          И последнее. Говорят, сейчас не время поднимать данный вопрос, надо
подождать. Хочу спросить: чего ждать, разве проблемы решаются сами собой?
Нет. Мы просто теряем время и создаем прецедент территориального отторжения
исконных земель России. Давайте не будем делать этого, чтобы нам не было
стыдно ни перед нынешними своими гражданами, ни перед будущими
поколениями.”[1]

          Речь Лужкова можно рассматривать как классический пример
“респектабельного” национализма. Суть его речи, как и предложенного
заявления о статусе Севастополя, очень жесткая и находится вполне в русле
националистической концепции “исконных русских земель”: Севастополь –
русский город, никакие ссылки на географические карты и любые украинские
документы, включая Конституцию Украины, не имеют никакого значения.
Российско-украинский договор 1990 года, в котором было зафиксировано
отсутствие у сторон территориальных претензий друг к другу, также, с точки
зрения Лужкова, не имеет юридической силы, так как был заключен между
республиками СССР. Отказ от Севастополя означает подрыв безопасности России
и предательство по отношению к русскому населению города, которое, по
мнению Лужкова, подвергается насильственной украинизации.

          Однако все эти очень жесткие утверждения Лужков подает таким образом,
чтобы завуалировать конфронтационный смысл заявления о статусе Севастополя.
Например, прекрасно понимая, что заявление российского парламента о
российской государственной принадлежности Севастополя приведет к резкой
реакции украинской стороны, он заявляет, что не желает конфронтации с
Украиной. В течение доклада московский мэр неоднократно подчеркивал, что он
выступает за тесные и дружеские отношения с Украиной, хотя очевидно, что
дружеские отношения плохо совмещаются с территориальными претензиями.
Вообще, доклад пестрит плохо совмещающимися с точки зрения формальной
логики утверждениями. Например, Лужков утверждает, что выдвижение Россией
территориальных требований к Украине не только не будет препятствовать
заключению российско-украинского договора, но, напротив, будет этому
способствовать. Заявление, в котором Севастополь провозглашается
неотъемлемой часть Российской Федерации, с его точки зрения, изложено
сдержанным языком и т.п. Таким образом, пример Лужкова доказывает, что
националистические взгляды, при условии, что они облечены в дипломатичную
форму и сдобрены демагогическими рассуждениями о дружбе народов, таковыми
не считаются, вне зависимости от содержания.

          То, что по сути смысл взглядов, изложенных Лужковым, вполне
вписывается в классические националистические доктрины, очень тонко
почувствовал и выразил один из немногих его оппонентов – глава
администрации Белгородской области Евгений Савченко.

          Савченко, призывавший коллег не принимать необдуманных решений,
мотивировал это, в частности, следующим образом:

          “У меня вопрос: где причина, а где следствие сегодняшней проблемы? Мне
кажется, что причина не в Севастополе, не в Черноморском флоте, а в большем
– во взаимоотношениях России и Украины. Может быть, следует начать с
решения общей проблемы, с восстановления дружеских, братских отношений с
Украиной? Ведь в этом заинтересовано 90 процентов населения Украины и 95
процентов населения России. Если мы восстановим эти связи, проблемы
Севастополя, Черноморского флота, Крыма будут решены автоматически.

          Кому на руку постановка вопроса о статусе города Севастополя? Думаю,
это на руку тем, кто хочет конфронтации с Украиной, кто хочет, чтобы
Украина стала членом НАТО.

          Город Белгород находится в 30 километрах от Украины, и я не хочу,
чтобы на Украине стояли войска НАТО. Мне кажется, и Юрий Михайлович этого
не хочет. Но такой постановкой вопроса мы подтолкнем Украину к тому, что
она станет членом НАТО.

          И еще один вопрос: а почему Севастополь? Почему не Нарва – тоже город
русской боевой славы, где в свое время жили 80 процентов русских (и сейчас
проживают), которых мы бросили? Почему не Байконур? Почему не
Семипалатинский полигон? Почему не северный Казахстан, который всегда был
русской территорией и где сегодня собираются сделать столицу Казахстана?
Почему не Аляска, которую мы забыли? Считаю, что рассмотрение сегодняшнего
вопроса в такой редакции сдетонирует процессы по территориальным
претензиям. А их очень много: Восточная Пруссия (нынешняя Калининградская
область), Пыталовский район (Псковская область), Курилы, Сортавала
(Карелия), Выборг, Приморский край. Разве мы не замечаем, что идет тихая
колонизация Дальнего Востока? Об этом Наздратенко заявил очень
ответственно, но из него сделали посмешище. К сожалению, сегодня мы
исповедуем по отношению к странам СНГ, и прежде всего Белоруссии и Украины,
такую политику: чем хуже – тем лучше”[2].

          Любопытно, что Савченко и сам в какой-то степени не чужд следов
националистических предрассудков; например, он вполне серьезно выражает
обеспокоенность по поводу “тихой колонизации” Дальнего Востока. В то же
время ему удалось очень четко очертить географический размах
территориальных претензий националистов и показать, что Севастополь, Нарва,
Северный Казахстан и Аляска – это звенья одной цепи.

          Доклад Лужкова вызвал бурное одобрение сенаторов. Даже те немногие,
кто осмеливался возражать ему, например, председатель Государственного
Совета Татарстана Василий Лихачев, начинали с комплиментов по поводу
“патриотического духа” московского мэра. Заявление о статусе Севастополя
было принято 110 голосами “за” при 14 “против”, что привело к очередному
кризису в отношениях между Россией и Украиной, которые и без того нельзя
назвать добрососедскими.

          Неудивительно, что осознав, что Лужкову удалось придать
респектабельность довольно радикальному варианту патриотизма, те сенаторы,
которые до сих пор не очень решались выражать подобные взгляды, стали
высказываться значительно свободнее, и записи их речей создают в уме
картину националистической вакханалии. Приведем характерный для духа
обсуждения отрывок:

          “В.А. Варнавский (председатель Законодательного Собрания Омской
области): Уважаемый Юрий Михайлович! Поддерживаю Вашу инициативу
относительно статуса города Севастополя. Но хотел бы спросить: не кажется
ли Вам, что мы должны поставить вопрос шире – о возвращении Крыма России?

          Лужков: Для того чтобы “завалить” проблему, ее нужно расширить – это
известное правило. Согласен с Вами: существует и вторая проблема, но
убежден, что необходимо решать проблему по частям.

          Относительно этой второй проблемы. Давайте вспомним, уважаемые члены
Совета Федерации, что Крымская область Никитой Сергеевичем Хрущевым,
находящимся (убежден в этом) в соответствующем состоянии, была передана
Украине в связи с празднованием трехсотлетия добровольного объединения
Украины с Россией. Но сейчас мы разошлись. А раз разошлись, значит, надо и
вещички, как говорится, возвращать.

          Председательствующий (Егор. Строев): Коллега Наздратенко, пожалуйста.

          Е.И. Наздратенко (губернатор Приморского края): Уважаемый Юрий
Михайлович! Это плавное и мягкое, как Вы говорите, решение вопроса сколько
продлится по времени? Пока мы будем плавно и мягко решать вопрос,
усиленными темпами пойдет украинизация Севастополя. Думаю, что снесут все
памятники, все сломают. Согласен с Вами, но хотелось бы понять, сколько это
продлится.

          Лужков: Уважаемый Евгений Иванович! Я сказал “плавное и мягкое”, но не
“затяжное и долгое” (Оживление в зале).”[3]

          Безответственность членов Совета Федерации, которые обмениваются
легкими шутками по поводу возможной войны с Украиной (а как иначе они себе
представляют возвращение Крыма?), может показаться поразительной. Тем более
это удивляет с учетом того, что уважаемые члены палаты отдают себе отчет в
том, что все их высказывания будут застенографированы и опубликованы, а
наиболее удачные экспромты и намеки – растиражированы прессой и
телевидением. Вполне возможно, что это феноменальное легкомыслие связанно с
одной очень странной особенностью националистического дискурса, а именно с
тем, что он не относится к себе вполне серьезно. Поскольку
националистическое сознание имеет дело в основном с мифологическими
сюжетами и глобальными конфликтами, в которые вовлечены чрезвычайно
абстрактные персонажи, то возросшие на почве радикального национализма
идеи, начинания и политические хэппенинги, к которым, безусловно, относится
история с заявлением о статусе Севастополя, не могут восприниматься
представителями российской политической элиты, которым нельзя отказать в
разумности, вполне всерьез. Так как предмет обсуждения несколько
сюрреалистичен – то и речи в ходе дискуссии звучат вполне фантастические.
После знакомства с материалами заседания действительно остается
впечатление, что Совет Федерации сыграл в какую-то компьютерную игру о
статусе Севастополя, которая не имеет отношения к политическим реалиям.
Совершенно замечательно, например, выступление Е.И. Наздратенко, которое
приводится ниже с небольшими сокращениями.

          “За последние годы мы не прирастили ни одного квадратного метра к
территории Российской Федерации, а только усиленно отдаем земли. На
сегодняшний момент отношения с Украиной как раз и отражают подобную
официальную позицию Российской Федерации, то есть никакую.

          К сожалению, это происходит с нашего, в том числе, согласия. …
Возрождение государства должно начинаться с собирания земель российских. И
в этом я поддерживаю Юрия Михайловича.

          Мне кажется, что это остатки политики Шеварднадзе и Козырева, когда
все бездарно раздавали. И не надо идти на поводу у некоторых украинских
сил, которые навязывают нам такое решение вопроса. Большинство в нашем
государстве абсолютно другогомнения, и ничего не произойдет, если сейчас
мэром Севастополя, руководителем флота станет подданный России, который
будет вести российскую политику. Мы ничего не потеряем и никто нам ничего
не навяжет там. Это так же, как в вопросе определения границна Дальнем
Востоке, когда нам говорят, что перед нами великий сосед и нужно считаться
с ним, то есть потерять полностью статус Российской Федерации.

          Мы потеряли выход к Черному морю, выход на Балтику ограничили, теперь
та же ситуация на Тихом океане. Россию вообще вытолкнули уже в пояс вечной
мерзлоты. И если потеряем выход к морю, то будем называть себя великой
державой уже больше поинерции, чем по реальному статусу. На мой взгляд,
сегодня здесь должно быть принято историческое и вполне естественное
решение по этому вопросу. Считаю, здесь надо проявить решимость.

          Поговорите с адмиралом Касатоновым. На него оказывали в Севастополе
силовое давление. Но у него тогда хватило сил с помощью комендатуры не
сдать флот. И если бы тогда под давлением руководства Украины мы не
поменяли командование флотом, аоставили во главе его чисто русских людей,
то не имели бы то, что имеем. И вообще нам нужно показать лицо государства.

          Прошу поддержать в этом вопросе Юрия Михайловича Лужкова. Это не будет
похоже на одностороннее заявление. Мы и так всем государством уступаем.
Давайте вспомним, как Англия, имея небольшой транспортный узел на
Фолклендских островах, ответила наего захват Аргентиной: она послала
эскадру за 6 тысяч миль. Так она защищала свои интересы, а ведь Фолкленды
лежат на траверзе Аргентины. Каждое государство по-своему защищает свои
интересы.

          Турция в одностороннем порядке “перекрыла нам кислород” – ограничила
количество и тоннаж наших кораблей, проходящих через ее проливы. Кто же в
таких условиях будет с нами считаться? Мы просто становимся посмешищем. И
продолжаемпризывать себя к благоразумию и не спешить делать следующие шаги.
Уже не спешить некуда.”[4]

          В своем выступлении Наздратенко увлекается до того, что призывает к
военной интервенции в Крыму (пассаж о Фолклендах). Трудно предположить, что
он реально желает войны в Крыму. Скорее, дело в том, что поскольку темы
территориальных проблем,установления границ и т.п. приватизированы в России
националистическими идеологами, которые работают прежде всего с архаической
мифологией, то все, что связано с этими вопросами, приобретает ирреальный
оттенок. Некоторые темы действительнорасполагают к геополитическому
фантазированию; другое дело, что последствия подобного рода романтических
фантазий о “собирании российских земель” как минимум неприятны, а иногда
просто ужасны. В какой-то степени война в Чечне тоже явиласьрезультатом
безудержных геополитических фантазий на тему исламской угрозы и
стратегического мышления воспитанных на игре в “Doom” генералов. То, что
националистическая модель реальности иллюзорна, еще не значит, что она
безопасна.

         
[1] Федеральное Собрание Российской Федерации. Совет Федерации.
Заседание тринадцатое. 5 декабря 1997 года. Стенографический отчет. С.
28-30.

          [2] Там же. С. 31-32.

          [3] Там же. С. 31.

          [4] Там же. С. 32.

         
[К] [К] [К]