ФОРМИРОВАНИЕ СПЕКТРА ОРГАНИЗОВАННОГО ЭКСТРЕМИЗМА

     
(Из книги: А.Верховский, А.Папп, В.Прибыловский “Политический
экстремизм в России”.М,1996).

     
1. Генеалогия организованного экстремизма

         2. Попытки коалиций

         3. Идеологическая классификация

         4. Политический экстремизм в религиозных объединениях

         5. Радикалы и умеренные

     
Генеалогия организованного экстремизма

         

         Мы не задаемся здесь целью подробно рассмотреть все
генеалогическое древо экстремистских организаций, существующих ныне в
России: эта задача слишком громоздка, да и результат не столь
интересен: множество этих организаций и группировок возникают и
развиваются довольно хаотично, и цельной картины развития все равно не
наблюдается. Но мы можем отследить основные тенденции.

         Сразу имеет смысл заметить, что организованный экстремизм
генеалогически распадается на несколько почти не связанных фрагментов:
национал-патриоты, неокоммунисты, анархисты, казаки и отдельно партия
Жириновского. Генезис ЛДПР и экстремистского казачества описан, в
сущности, в справках на эти организации (см. приложения). Три
остальные группы мы постараемся далее отследить последовательно.

         

         Корни нынешних экстремистских национал-патриотических группировок
довольно многообразны. Имеет смысл говорить о периоде конца 70-х –
начала 80-х годов, то есть последнем десятилетии перед началом
активной и открытой деятельности.

         Тогда это были, во-первых, группы почвенно ориентированной
“официальной” интеллигенции, концентрировавшиеся вокруг ВООПиК и
некоторых литературных журналов и позже породившие объединение
“Память”. Но с началом перестройки многие деятели такого типа либо
вовсе не приняли участия в политике, либо остались в рядах умеренного
национал-патриотического движения.

         Во-вторых, это были диссиденты национально-патриотического толка,
такие, как Владимир Осипов и Евгений Пашнин. Опять же, многие подобные
им люди оказались в умеренной оппозиции.

         В-третьих, это были молодежные группировки профашистской
ориентации. Как правило, для их членов речь первоначально шла об
эмоциональном или эстетическом увлечении гитлеризмом, которое могло
трансформироваться во что-то иное. Преимущественно, это были
малоидеологизированные и неустойчивые группы хулиганствующей молодежи.
Некоторые занимались раскопками на полях сражений Второй Мировой
войны. В начале 80-х годов в центре Москвы даже происходили нацистские
митинги. Одним из активистов такого типа был тогда Виктор Якушев,
создавший в 1990 году Национально-социальный союз, а в 1991 году
немало поспособствовавший успеху Жириновского. Интересно, что такой
путь в национал-патриоты остается актуальным и сейчас: еще в 1993 году
была зафиксирована “Российская национал-социалистическая рабочая
партия германской ориентации”, состоящая из 11 человек, в основном,
школьников; члены группы расклеивали рукописные нацистские листовки,
целью своей считали восстановление Германии в границах на 1 ноября
1941г.

         Разделение на умеренных и радикалов существовало всегда. Но в
советские и перестроечные времена степень радикализма измерялась в
первую очередь по степенью нелояльности к властям, в частности,
нелояльности идеологической. Характерным примером может служить
история с “умеренной” “Памятью” Игоря Сычева, противопоставлявшейся
“Памяти” Дмитрия Васильева. Группировка Сычева была прямо связана с
московским горкомом КПСС и первое время, в отличие от васильевской,
оставалась на национал-большевистских позициях, но менее
экстремистской она, в действительности, не была. Кстати, именно из
сычевской “Памяти” вышел “Клуб друзей журнала “Наш современник” во
главе с Константином Смирновым-Осташвили, имевший даже официальное
помещение.

         Еще в конце 80-х годов национал-патриоты по советской привычке
были настолько осторожны, что градация по степени настоящего
экстремизма была весьма затруднена. Например, “Наш современник” в 90-е
годы стал, в сущности, умеренным журналом, а никак в нем не
выделявшийся Владимир Бондаренко стал заместителем главного редактора
экстремистского “Дня”. Впрочем, в конкретных случаях трудно отличить
отказ от маскировки от реальной радикализации позиции.

         Можно сказать, что из организаций 80-х годов, в которых умеренные
и экстремистские элементы были, как правило, перемешаны, на рубеже
десятилетий стали прорастать настоящие экстремистские группировки.
Прорастали они во многих местах, но можно выделить несколько основных
“точек роста”.

         Самая крупная из них – московское Патриотическое объединение
“Память”. История его формирования и распада по 1989 год включительно
подробно описана уже одним из авторов. Но процесс почкования
васильевской организации продолжался и позже.

         Все “Памяти”, отделившиеся от Васильева в 80-е годы, кроме группы
Валерия Емельянова,прекратили существование, хотя ряд их активистов
продолжает действовать и поныне. Например, Алексей Батогов, соратник
Смирнова-Осташвили, выпускал потом одну из первых
радикальноантисемитских газет “Русское воскресение”, а в 1995 году
баллотировался по списку ЛДПР по Еврейской автономной области.
Александр Кулаков, ушедший из Национально-патриотического фронта (НПФ)
еще в 1988 году, на выборах-93 баллотировался по списку довольно
умеренной партии Михаила Астафьева, а в 1994 году примкнул к РНЕ.
Список можно было бы продолжить.

         Осенью 1990 года от васильевского НПФ “Память” откололись Виктор
Якушев и Александр Баркашов, создавшие, соответственно,
Национальносоциальный союз (НСС) и Русское национальное единство
(РНЕ). Но если НСС, после периода подъема в 1991-1992 годах, резко
пришел в упадок и был фактически распущен своим вождем (сам Якушев
ушел в коммерцию и был весной 1995 года арестован за рэкет), то РНЕ
пока устойчиво развивается и с 1994 года является крупнейшей
экстремистской организацией национал-патриотического толка, если не
считать ЛДПР, чей экстремизм имеет довольно неустойчивый характер.

         РНЕ тоже породило множество самостоятельных групп во многих
регионах, отколовшихся от него по тем или иным причинам. Из них стоит
отметить новосибирскую Народно-социалистскую партию Юрия Котова
(“Гэрова”), сыгравшую определенную роль в образовании нынешней
Народной национальной партии Александра Иванова-Сухаревского, и
подмосковную Партию русских националистов Александра Федорова.

         В конце 1992 года от НПФ “Память” отделилась Черная сотня
Александра Штильмарка. В начале 1993 года ушедшие из НПФ Константин
Касимовский и Алексей Вдовин создали Русский национальный союз, одну
из самых крайних национал-патриотических группировок; Касимовский
выпускает газету “Штурмовик”, которая стала одним из лидеров
“газетного экстремизма”.

         Раскол с Васильевым был если не началом, то важным этапом и в
становлении национал-патриотических радикалов в Санкт-Петербурге. В
1986-1987 г.г. там сложилось Ленинградское отделение Патриотического
общества “Память” во главе с Юрием Риверовым, Николаем Лысенко,
Николаем Ширяевым, Никитой Жербиным. Оно сперва вошло в НПФ “Память”,
но уже к осени 1988 года отделилось от него. При этом Николай Ширяев
остался с Васильевым, от лица Санкт-Петербургского отделения НПФ в
конце 1992 года принимал участие в создании Православного русского
национального собора Евгения Щекатихина и Виктора Антонова, и только в
1995 году перешел в возникшую в Москве Народную национальную партию.
Часть же санкт-петербургской “Памяти” во главе с Николаем Лысенко и
Виктором Антоновым создала в мае 1989 года Русский
национальнопатриотический центр, на базе которого через год была
сформирована партия, ныне известная под названием
Национально-республиканская партия России (НРПР).

         В формировании НРПР приняли участие выходцы не только из
“Памяти”. В 1989 году в Санкт-Петербурге сформировался свой языческий
круг, отличный от московских язычников, представленных в то время, в
основном, сторонниками известного с 70-х годов Валерия Емельянова и
уже упомянутого Виктора Якушева. В Санкт-Петербурге таким
лидеромидеологом стал Виктор Безверхий. Под его влияние попала часть
Национально-демократической партии (НДП), отколовшейся летом 1989 года
от Демократического союза (ДС) на почве проявившейся у будущих
лидеров, Евгения Крылова и Романа Перина, наклонности к
националпатриотизму. Сама НДП к 1995 году пришла в полный упадок, а
вот отделившаяся от нее в 1989 году Русская народная партия в мае 1990
года породила Союз венедов, формально руководимый выходцем из НПФ
“Память” Константином Сидаруком, а фактически – Виктором Безверхим, и
Народную партию венедов, после некоторых преобразований превратившуюся
в Народно-социальную партию (НСП), возглавляемую Юрием Беляевым. НСП
позже фактически слилась с НРПР.

         В октябре 1994 года часть руководства НРПР во главе с Беляевым
расколола партию и НСП влилась в НРПР Беляева. Вскоре политически
самостоятельным стал существовавший при НРПР с конца 1991 года Русский
национальный легион Андрея Сабора: при расколе он примкнул к Беляеву,
но через год разошелся с ним.

         Возвращаясь к Москве, важно отметить созданный Владимиром
Осиповым и Евгением Пашниным в 1988 году Христианско-патриотический
союз (ХПС). Уже в июле 1989 года основатели разошлись. ХПС Пашнина
полностью прекратил свою деятельность к 1995 году. Зато ХПС Осипова,
переименованный в январе 1990 года в Союз “Христианское возрождение”
(СХВ), активен и поныне. До июня 1994 года СХВ играл лидирующую роль в
политизации Союза православных братств. С СХВ тесно связан Русский
национальный союз Вдовина и Касимовского; СХВ в 1994 году стал
сооснователем Народной национальной партии (ННП) Иванова-Сухаревского.

         В провинции наиболее активным очагом радикального
националпатриотизма стал Урал. Еще в 1986-1987 г.г. в Свердловске
сложилось объединение “Отечество”, один из лидеров которого, Юрий
Липатников, создал в ноябре 1991 года уже вполне зрелую экстремистскую
организацию – Русский союз. Следующим летом от него откололись еще
более экстремистские группировки – Русский национальный союз Николая
Воробьева и Национально-государственная партия Сергея Костромина.

         Можно назвать, конечно, немало случаев “самозарождения”
организаций. Так, например, в конце 1990 года появилась в Москве
Русская партия Виктора Корчагина, от которой в конце 1992 года
откололась еще одна Русская партия – Владимира Милосердова. Корчагин
до создания собственной партии в других национал-патриотических
организациях не состоял, хотя и находился под идейным влиянием Валерия
Емельянова. Кстати, раскол в Русской партии произошел отчасти на
религиозной почве: Милосердов, да и многие другие активисты, не
приняли язычества Корчагина.

         Также “самозародился” в конце 1991 года московский Союз русской
молодежи Ильи Лазаренко, после некоторых преобразований ставший в 1994
году Партией “Национальный фронт”. В Санкт-Петербурге в начале 1995
года возникла небольшая право-радикальная группа Русский молодежный
фронт (РМФ) как результат слияния двух еще меньших. Активисты РМФ
особенно активны в преследовании неправославных проповедников, а также
выпускают газету “Знамя победы”; характерный призыв: “лечить…
педерастов, феминисток, лесбиянок, сектантов и прочих… на
какой-нибудь ограниченной, закрытой территории”.

         В Московском Государственном Университете в 1995 году
распространялся листок формата А4 под названием “Нацистские будни,
еженедельный листок РОНД, центральная ячейка МГУ”. Что такое РОНД,
неизвестно, равно как ничего не говорят авторам фамилии членов
редакции. Сомнения вызывает и номер – 31. Содержание листка – статья,
оправдывающая нападение Гитлера на Польшу, фрагмент из “Хрестоматии
для немецкой молодежи” 1938 года издания под заглавием “Дисциплина” и
т.п.

         И этот процесс продолжается до сих пор: в июне 1995 года возникла
группа под названием Новое общественное русское движение (НОРД); ее
лидер Георгий Шепелев был даже включен в список блока “Власть –
народу!” на выборах-95.

         С другой стороны, выше уже упоминался целый ряд организаций,
прекративших свое существование, лидеры которых отошли от политики, а
актив разошелся по другим организациям. Идеологические лидеры 80-х –
журналы “Наш современник”, “Молодая гвардия”, “Кубань”, газеты
“Советская Россия”, “Московский литератор” и т.п. – утратили всякое
значение для развития экстремистской части национал-патриотического
движения, да и для умеренной его части они стали малоинтересны. Даже
“Завтра” уже не может сравниться по своему значению с “Днем”.

         

         Современное радикальное коммунистическое движение, в отличие от
национал-патриотического, не имеет, естественно, диссидентских корней.
Оно включает многих бывших партийных функционеров, но по существу
выросло из кружков, объединявших людей, мечтавших о возрождении
“истинного” марксизма-ленинизма, зачастую в его сталинистском
варианте. В годы перестройки такие кружки стали превращаться в
официальные структуры при КПСС.

         Из них в середине 1989 года возникли Объединенный фронт
трудящихся (ОФТ) и общество “Единство – За ленинизм и коммунистические
идеалы” знаменитой Нины Андреевой. Отличались они только оттенками
сталинизма.

         ОФТ быстро стал довольно широкой организацией, и вскоре в его
недрах возникло движение за реализацию в своем духе популярной тогда
идеи – создания республиканской компартии РФ (РКП). Несколько
Инициативных съездов РКП в 1990 году не увенчались успехом: идею
республиканской компартии перехватило руководство КПСС, создав партию
Ивана Полозкова. Партия эта была заметно консервативнее Михаила
Горбачева, в ее руководство вошли некоторые “инициативники”, но
всетаки тогда номенлатура сохранила контроль за собой.

         Одновременно, в июле 1991 года в недрах КПСС окончательно
сформировалась созданная “Единством” Большевистская платформа в КПСС.
И наконец, с 1990 года существовала достаточно умеренная Марксистская
платформа в КПСС.

         Все изменилось после августовского путча и последовавшего за ним
запрещения КПСС. Радикально-коммунистическое движение смогло, наконец,
развиваться самостоятельно. До конца года были созданы: Российская
коммунистическая рабочая партия (РКРП) Виктора Тюлькина и Виктора
Анпилова – на основе “инициативного движения”; Союз коммунистов
Алексея Пригарина, Российская партия коммунистов Анатолия Крючкова и
Комитет за единство коммунистов Сергея Скворцова (позже назвавший себя
КПСС в порядке “восстановления партии снизу”) – на основе Марксистской
платформы; Всесоюзная коммунистическая партия большевиков Нины
Андреевой – на основе Большевистской платформы; впрочем, сама
“платформа”, во главе с Татьяной Хабаровой, осталась существовать и
после запрета КПСС.

         В принципе, этот расклад не претерпел с тех пор принципиальных
изменений. Хотя расколы продолжались. Союз коммунистов в октябре 1993
года распался на два – Алексея Пригарина и Сергея Степанова, и на базе
первого из Союзов была создана Российская коммунистическая партия –
КПСС (РКП-КПСС). В мае 1994 года раскололась, и тоже на две
одноименные партии, ВКПБ – на партию Нины Андреевой и партию
Александра Лапина.

         Параллельно с развитием “взрослых” коммунистических структур
формировались и молодежные. На базе “инициативного движения” был
воссоздан ВЛКСМ, из которого в январе 1993 года выделился Российский
комсомол (РКСМ) Игоря Малярова. При ВКПБ была создана Всесоюзная
молодая гвардия большевиков, которая, несмотря на раскол в ВКПБ и
сложные собственные преобразования, продолжает действовать и сейчас.

         

         Наиболее массовыми и распространенными организациями
некоммунистических левых радикалов в СССР в период перестройки
оказались организации анархистов. Крупнейшей анархистской организацией
в 1989-1991 г.г. была Конфедерация анархо-синдикалистов (КАС), в
которую в лучшие ее времена входило более 1200 человек по всей стране.

         Основными предшественниками КАС были московский клуб “Община”
Андрея Исаева и Александра Шубина, иркутский Социалистический клуб
Игоря Подшивалова и санкт-петербургская Анархо-синдикалистская
свободная ассоциация (АССА) Петра Рауша и Алексея Щербакова,
сложившиеся в 1986-1988 годах. Доперестроечные социалистические
подпольные кружки не стали источником левых радикалов: их участники,
если и занимаются политической деятельностью, то в умеренных
организациях и изданиях.

         Кроме собственно анархо-синдикалистов, в составе КАС с самого
начала оказались анархо-коммунисты, анархисты-индивидуалисты,
анарходемократы и анархо-пацифисты. На II и III съездах в марте и в
ноябре 1990 года и в промежутке между ними несиндикалистские группы и
часть синдикалистов вышли из КАС. В июне 1990 года анархисты,
несогласные с линией руководства КАС, создали альтернативную КАС
Ассоциацию движений анархистов (АДА). Несколько раньше, еще весной, из
КАС вышел Анархокоммунистический революционный союз (АКРС), осенью
того же года из КАС вышла АССА, а в Москве было создано
Анархо-радикальное объединение молодежи (АРОМ). Весной 1991 года
возникли Инициатива революционных анархистов (ИРЕАН) и Анархический
молодежный фронт (АМФ), не вошедшие в КАС. Все эти организации заняли
куда более радикальные позиции, чем КАС.

         КАС вступил в полосу упадка. Осенью 1990 года прекратил выходить
журнал КАС “Община” (позже были еще нерегулярные выпуски). В июле 1992
года из КАС вышли Андрей Исаев и Александр Шершуков, перенесшие свою
активность в Партию труда и в профсоюзы. Александр Шубин фактически
прекратил свою деятельность в КАС, сосредоточившись на возглавляемой
им Российской партии зеленых.

         КАС существует и поныне, хотя сократился до примерно 15 активных
членов. Несмотря на уход своих умеренных вождей, экстремистской
организацией КАС так и не стал. Хотя его активисты очень близки к
радикальным анархистам. Скажем, деятель современного КАС Михаил Цовма
принял участие в беспорядках 1 мая 1993г. в Москве и одобрил потом
применение силы демонстрантами в своем самиздатском журнале “Аспирин
не поможет”.

         Зато многие организации, отколовшиеся от КАС, давно прекратили
существование: как, например, АРОМ и АМФ. Не существует больше и АКРС,
хотя он сыграл определенную роль в создании Федерации революционных
анархистов (ФРАН) и развитии радикального анархизма в СанктПетербурге.
Сложная история преобразования санкт-петербургских анархистских
группировок описана в соответствующей справке в Приложении.

         

         Распространен, и не только в радикально-оппозиционной прессе, но
и в так называемой центристской, да и вообще – в общественном мнении
миф о некоем демократическом экстремизме как явлении, стоящем в одном
ряду с экстремизмом национал-патриотическим или коммунистическим. Но
на уровне организаций такого явления попросту не существует. Можно
говорить об экстремизме, хотя скорее – стилистическом, малой части
демократически ориентированных журналистов. Можно говорить о
ксенофобской пропаганде, которую ведут некоторые демократически
ориентированные издания против кавказцев. Нередко случаются и призывы
к установлению авторитарного правления во имя спасения демократии в
будущем.

         Но экстремизм на уровне политического действия демонстрирует
только одна, весьма небольшая, организация – Демократический союз
России Валерии Новодворской, если, конечно, не причислять к демократам
еще и пропрезидентски ориентированное “белое” казачество Виктора
Ратиева. И, конечно, нет и речи о демократических военизированных
формированиях: “Живое кольцо” и подобные ему организации, возникшие
после августа 1991 года, никакой реальной активности в “мирное время”
не проявили.

         Среди защитников Белого Дома в октябре 1993 года и их сторонников
до сих пор существует уверенность, что в штурме принимали участие
боевики еврейской молодежной организации “Бейтар”. Мы можем сослаться
на авторитетное свидетельство Михаила Членова, президента Федерации
еврейских организаций и общин в России, что “Бейтар” осенью 1993 года
представлял собой группу “в составе девяти человек, семеро из которых
были школьницы 8-10 классов”.

         Другое дело, что в реальных экстремистских организациях до сих
пор можно обнаружить множество выходцев из демократического движения
периода перестройки, в первую очередь – из ДС. Вот лишь несколько
примеров. Председатель Национально-государственной партии Сергей
Костромин начинал свою политическую деятельность в 1988 году в
отколовшейся от ДС Демократической партии Убожко и летом 1990 года
даже был ответственным в своем регионе за создание движения
“Демократическая Россия”, но уже осенью того же года вступил в партию
Жириновского, а весной следующего – в партию Николая Лысенко. Юрий
Бехчанов, один из лидеров партии “Национальный фронт” (ПНФ), проделал
еще более сложный маршрут, включающий социал-демократов, ДС и
Праворадикальную партию. Роман Перин, начинавший в ДС, в июне 1989
года ушел из него и стал сооснователем Национально-демократической
партии (ныне, после его ухода, практически не функционирующей), а
сейчас является заместителем главного редактора наиболее устойчивой
радикальной национал-патриотической газеты Санкт-Петербурга “За
русское дело”. Выходцы из ДС обнаруживались даже в РНЕ Баркашова.

         Особое место занимает ЛДПР Владимира Жириновского. Хотя его
собственное пребывание в ДС было лишь кратким эпизодом, первоначально
ЛДПР являлась одним из осколков Демократической партии изгнанного из
ДС Льва Убожко. А уже от ЛДПР отпочковалась в конце 1992 года
Национально-радикальная партия, распавшаяся в 1993 году на
Националбольшевистскую партию Эдуарда Лимонова и Александра Дугина,
известную в первую очередь изданием “Лимонки”, одной из самых
экстремистских современных газет, и Право-радикальную партию Андрея
Архипова и Сергея Жарикова, в которой, кстати, активную роль одно
время играли дээсовцы Юрий Бехчанов и Василий Струков.

         Конечно, всем вышесказанным не исчерпывается даже спектр
экстремистских организаций Москвы, Санкт-Петербурга и Урала –
традиционных центров политической активности. А в провинции есть
немало определенно экстремистских группировок и изданий, зачастую
почти не связанных с центром. Вот лишь несколько примеров.

         В Казани существует карликовая Национал-социалистическая русская
рабочая партия Михаила Глухова. Известна листовка партии, начинающаяся
словами: “Друзья! В нашем доме завелись крысы.” Кто именно имеется в
виду, непонятно, но на этих “крыс” возлагается вина за все социальные
проблемы, какие уместились на странице. Кончается “Обращение” партии
Глухова так: “Важный вопрос: могут ли навсегда успокоиться злобные,
жадные и хитрые крысы? Твердый ответ: могут, когда на них наступит
нога национал-социалиста”.

         В Красноярске довольно популярна коммуно-патриотическая
“Красноярская газета”, редактируемая Олегом Пащенко. Стиль этого
издания передает такая, например, цитата: “Увы, синагога Сатаны
добилась немалых успехов в совращении русского народа: наводнили нашу
страну порнографической и колдовской литературой, насадили в России
культ Золотого Тельца, сделали погоню за деньгами важнейшей целью
молодежи, а теперь пытаются окончательно добить русский дух, сделав
главной религией в России сатанинский культ”.

         В Ростове-на-Дону выходит “газета коммунистического и
рабочекрестьянского движения “Буревестник Дона” (бывшая
“Буревестник”). В ней можно прочесть, например, такое: “Но евреев,
цыган и часть чеченцев заставить работать в условиях
антагонистического общества просто невозможно. Или следует собирать их
всех в бантустаны? Или, не мудрствуя лукаво, физически их истребить?
Но в таком случае, как отличить русского от еврея-полукровки, внешний
облик и документы которого вполне славянские? Таким образом,
замаскированные евреи и евреи-полукровки снова оказываются на хребте у
других, прежде всего славянских народов”.

         Кроме экстремистских политических организаций и изданий, а также
умеренных организаций, связанных с экстремистами (о них речь пойдет
далее), есть феномены, можно сказать, полу-политические. В целом они
находятся за пределами нашего исследования, но несколько примеров
привести можно.

         Типичная “желтая” газета “Новый взгляд” регулярно предоставляет
место для статей политических экстремистов. Раньше постоянным
обозревателем “Нового взгляда” была Валерия Новодворская, теперь
регулярно перепечатываются материалы “Лимонки”. В феврале 1995 года
Судебная палата по информационным спорам при президенте предъявила
“Новому взгляду” обвинение в разжигании межнациональной розни (а также
в употреблении мата) за статью Ярослава Могутина “Чеченский узел. 13
тезисов”.

         Михаил Бочаров, президент Международного русского клуба,
президент концерна “БУТЭК”, бывший народный депутат СССР и России, в
прошлом – видный демократ, не прошел в Государственную Думу на выборах
1993 года и фактически отошел от большой политики. В 1994 году он
напомнил о себе, выпустив (без указания издательства и тиража) брошюру
“Диктатор. Политическая фантазия” в стиле “если бы директором был я”.
В полубеллетристической форме в книге был изложен проект передачи
власти от президента к его Верховному Уполномоченному с последующим
роспуском парламента и приостановлением Конституции.

         Список предполагаемого руководства (фамилии в книге слегка
изменены) включал одновременно Юрия Лужкова, Геннадия Зюганова,
Валентина Павлова и т.д. Политические и экономические проекты
выдержаны в стилистике Жириновского: “в течение двух недель армия
обязана избавиться от “дедовщины”; увеличить бюджет армии и ВПК
предполагается в пять с лишним раз и т.д. Обещания же на будущее
включали увеличение численности населения на 100 миллионов за три года
и т.п.

         О предполагаемых репрессиях не говорилось, так как утверждалось,
что все примут новый режим. И все-таки есть намек на казнь пяти-шести
“конкретных виновников” на Лобном месте, а также прогноз, что через
200 дней “небольшая часть (политиков) выедет за рубеж и будет жить под
постоянным страхом”. Свобода слова предусматривается, но “всякий
источник информации, уличенный в клевете, будет ликвидирован”. Может
быть, к этому же ряду следует отнести прогноз об увеличении за 200
дней населения Камчатки и Курильских островов до миллиона человек.

     
Попытки коалиций

         

         В так называемой непримиримой оппозиции, кроме отчасти описанного
выше процесса дробления, существовала, конечно, и тенденция к
объединению. Другое дело, что в годы перестройки эта тенденция
проявлялась, в основном, на уровне благих пожеланий, за исключением
созданной еще в 1989 году почти всеобщей организации анархистов –
Конфедерации анархо-синдикалистов. Однако, как сказано выше, уже в
1990 году она начала стремительно распадаться.

         Ортодоксальные коммунисты не находили общего языка с
националпатриотами, постепенно освобождающимися от вынужденного для
большинства из них идеологического альянса с коммунизмом. Обе эти
части будущего оппозиционного спектра находились еще в стадии
формирования, когда быстрые идеологические перемены и постоянный
приток потенциальных лидеров провоцировали новые и новые расколы.
Большая политика того времени, особенно с момента формирования
альтернативного центра власти в виде российского Верховного Совета во
главе с Борисом Ельциным, затрудняла определение общего
идеологического противника. Общим врагом была только старая
партноменклатура, отвергавшая любых “неформалов”. Это
благоприятствовало идее общего блокирования последних, включая
наиболее мощную ветвь – демократов; попытки объединения на этой почве
предпринимались в 1988-1989 г.г., но потом прекратились из-за полной
бесперспективности.

         Первая широкая коалиция национал-патриотов и коммунистов была
предпринята в сентябре 1989 года по инициативе председателя
Товарищества русских художников поэта Сергея Лыкошина и называлась
ассоциацией “Объединенный Совет России (АОСР) -“Народное согласие”. В
АОСР вошли представители Товарищества русских художников,
Всероссийского фонда культуры, ленинградского и московского
Объединенных фронтов трудящихся (ЛОФТ и МОФТ), московского,
ленинградского и тюменского “Отечеств”, московской организации Союза
духовного возрождения Отечества (СДВО), Союза патриотических
организаций Урала и Сибири, созданного еще в июне 1988 года,
военнопатриотического литературного объединения (ВПЛО) “Отечество”,
Союза борьбы за народную трезвость, Интерфронтов и Интердвижений
Прибалтики и Молдавии.

         В руководстве блока доминировали национал-патриотические
публицисты: Эдуард Володин, Александр Проханов, Станислав Куняев и
т.п. Реального объединения им создать не удалось. АОСР выступила на
выборах народных депутатов РСФСР в марте 1990 года как “Блок
общественно-патриотических организаций – “За народное согласие” и
потерпела сокрушительное поражение. После этого деятельность АОСР была
приостановлена.

         В октябре 1990 года АОСР возглавил Э.Володин. Ассоциация
поддержала инициативу Компартии РСФСР созвать 27 февраля 1991г.
конференцию “За великую, единую Россию!”. Э.Володин был избран
председателем созданного на этой конференции Координационного совета
Союза патриотических движений. Практически Союз патриотических
движений, задуманный как коалиция коммунистических и
националпатриотических организаций на национал-большевистской
платформе, почти полностью совпал по своему составу с АОСР.

 
       В июле 1991 года была предпринята попытка создать на
той же платформе более широкое объединение. 28 июля 1991г. в газете “Советская
Россия” было опубликовано известное обращение “Слово к народу”, которое
подписали Эдуард Володин, секретарь ЦК КП РСФСР Геннадий Зюганов, генералы Борис
Громов и Валентин Варенников, писатели Александр Проханов, Юрий Бондарев и
Валентин Распутин, председатель движения “Союз” Юрий Блохин, скульптор Вячеслав
Клыков, президент Ассоциации государственных предприятий и объединений
(военно-промышленного комплекса) Александр Тизяков, председатель Крестьянского
союза Василий Стародубцев

и другие.

         Была создана Инициативная группа Народно-патриотического
движения, о начале работы которой 5 августа 1991г. было объявлено
через ту же “Советскую Россию”. В конце августа должен был быть
сформирован оргкомитет для проведения в сентябре-октябре
учредительного съезда движения. Однако после неудавшегося путча ГКЧП,
в котором приняли участие некоторые авторы “Слова к народу” –
Варенников, Тизяков и Стародубцев, официальное учреждение движения
было отложено.

         С этого момента имеет смысл рассматривать три ветви
экстремистской оппозиции отдельно.

         

         Как мы уже говорили, для радикально-коммунистического движения
путч и запрет КПСС стали сигналом и необходимым условием для
стремительного партийного строительства. С другой стороны, изначально
в нем присутствовала объединительная идея – идея воссоздания КПСС и КП
РСФСР как ее части, хотя разделяли ее и не все.

         Но первой объединенной организацией стало Движение “Трудовая
Россия”, созданное в конце 1991 года для организации уличных акций. В
“Трудовую Россию” вошли активисты многих, может быть даже всех,
коммунистических организаций, но наиболее активную роль в ней играла и
играет сейчас РКРП.

         Республиканская компартия была воссоздана неожиданно легко в
феврале 1993 года после того, как Конституционный суд в ноябре 1992
года отменил запрет КПСС. Но процесс создания новой партии, КПРФ,
изначально контролировали более или менее умеренные деятели, в первую
очередь – бывший первый секретарь КП РСФСР Валентин Купцов. И хотя
часть актива РПК и умеренная Ленинская платформа в РКРП Ричарда
Косолапова вошли в КПРФ, радикальные коммунисты в целом разошлись с
ней. Зато КПРФ сразу стала большой партией, так как была основана на
наиболее легальной основе и привлекла массу рядовых и не рядовых
бывших членов КПСС.

         Вскоре и процесс восстановления КПСС, хотя он и не удался в
прямом смысле слова, тоже дал некоторые плоды. В марте 1993 года по
инициативе Союза коммунистов был проведен XXIX съезд КПСС, на котором
из Союза коммунистов, Большевистской платформы Т.Хабаровой и ряда
компартий бывших союзных республик была образована партия под
названием Союз коммунистических партий – КПСС (СКП-КПСС), а ее
председателем стал Олег Шенин, бывший член Политбюро и подследственный
по делу ГКЧП.

         СКП-КПСС не стала единой партией и даже не стала удачной
коалицией, хотя бы потому, что КПРФ, РКРП и РПК вошли в нее не сразу и
поначалу только как ассоциированные члены.

         РПК параллельно проводила консультации о создании вместо новой
КПСС союза компартий России. В результате летом 1993 года был создан
Российский коммунистический союз (Роскомсоюз), в который вошли РПК,
РКРП, ВКПБ и Союз коммунистов А.Пригарина. Правда, Роскомсоюз как
целое был не особенно активен. И это не удивительно: ВКПБ традиционно
является крайней в коммунистическом спектре, да и РКРП гораздо
радикальнее партий А.Крючкова и А.Пригарина.

         Сблизившиеся в Роскомсоюзе РПК и Союз коммунистов стали основой
созданного в октябре 1994 года Союза народного сопротивления (СНС) во
главе с Сажи Умалатовой. СНС планировался как широкая коалиция, причем
с участием национал-патриотической Либерально-патриотической партии
“Возрождение” и национал-большевистского Союза офицеров; входили в
него и другие группировки.

         Предвыборный 1995 год давал коммунистическому движению шанс на
более широкое и устойчивое объединение, но реализовать его не удалось.
КПРФ не пошла на блок с радикалами. СКП-КПСС, в сущности, никак себя
не проявил. А СНС оказался на грани полного развала, так как партии
А.Пригарина и А.Крючкова вошли в блок с “Трудовой Россией” и РКРП, и
С.Умалатовой пришлось идти на выборы во главе бесперспективного блока
“Наше будущее”. Не пошел на союз с другими коммунистами, кроме ВКПБ
А.Лапина, и Союз коммунистов Сергея Степанова, выставивший одноименный
список.

         Блок “Коммунисты – Трудовая Россия – За Советский Союз” недобрал
до 5-процентного барьера лишь несколько десятых, но все же недобрал.
Следовательно, реальное объединение входящих в него партий вокруг
парламентской фракции не состоялось.

         Таким образом, можно сказать, что объединительный процесс в рядах
радикальных коммунистов за последние три года не достиг сколько-нибудь
существенных результатов.

         С другой стороны, часть радикальной коммунистической молодежи, в
первую очередь, РКСМ, постепенно объединяется с радикальными
анархистами в рамках экстремистского профсоюза “Студенческая защита”.
В октябре 1995 года дошло до провозглашения Фронта революционной
молодежи (см. ниже).

         

         Радикальные национал-патриоты, не ориентировавшиеся на союз с
коммунистической номенклатурой и имевшие существенно больший стаж
организационного строительства, предприняли первые масштабные попытки
интеграции в начале 1991 года.

         20-22 января 1991г. в Санкт-Петербурге прошел учредительный съезд
Славянского собора, в котором участвовали представители Комитета в
защиту Константина Смирнова-Осташвили (Станислав Карпов), Русского
национального единства (Александр Баркашов), Союза борьбы за народную
трезвость (академик медицины Федор Углов), Славянской партии (Федор
Москаленко), Ленинградского русского патриотического движения (ЛРПД)
“Отечество” (Юрий Беляев), Всемирного антисионистского и
антимасонского фронта “Память” (Валерий Емельянов), Русского
общиннного союза (Александр Судавский), московского “Отечества”, Союза
возрождения Отечества, вологодской группы “Вятичи” (Владимир Попов),
Союза “Христианское возрождение” (Владимир Осипов), Союза венедов,
петербургского отделения НПФ “Память”, Общественного комитета спасения
Волги, групп “Славянский союз” из Киева, “Белая Россия” из Минска и
других.

         Уже на съезде произошел конфликт между православными и
неоязычниками. После доклада одного из делегатов, в котором
христианские обряды и таинства трактовались в духе положения
“христианство – предбанник сионизма”, союз “Христианское Возрождение”
покинул конференцию.

         Съезд образовал Совет (Федор Углов, Юрий Гусев, Константин
Сидарук, Галина Литвинова, Игорь Синявин и другие) во главе с
полковником в отставке Владимиром Поповым из Вологды.

         Но широкая коалиция продержалась недолго. Петербургские
националпатриотические группы – Славянская партия, Союз венедов,
“Патриот”, часть “Отечества” во главе с Евгением Щекатихиным – собрали
II съезд в Санкт-Петербурге 6-7 апреля 1991г., на котором
переименовали организацию во “Всеславянский собор” и избрали его
Исполком во главе с тем же полковником В.Поповым.

         Юрий Гусев, Станислав Карпов, Александр Баркашов, Александр
Байгушев, Игорь Синявин и другие, не признав решений петербургской
конференции, собрали 17-18 мая 1991г. свой II съезд в Москве. На этом
съезде Славянский Собор был провозглашен “международным движением”,
была образована Славянская дума как координирующий орган. В Славянскую
думу было избрано 53 человека, в том числе известные
писателипочвенники Юрий Бондарев, Егор Исаев, Юрий Проскурин, а также
представители радикально-националистической Польской национальной
партии, в частности Болеслав Тейковский. Было избрано три
сопредседателя Думы – Станислав Карпов (первый сопредседатель),
Александр Байгушев, Болеслав Тейковский, и председатель Правления –
Александр Баркашов.

         В октябре 1991 года в результате нового раскола из Славянского
собора были исключены сторонники Юрия Беляева.

         III съезд Славянского собора состоялся 17-19 января 1992г. в
Москве. Накануне съезда в состав Думы Славянского собора был введен
бывший генерал-майор КГБ Александр Стерлигов, которому съезд поручил
возглавить созданный Думой оргкомитет Русского Национального собора
(РНС).

         После этого и Славянский, и Всеславянский соборы стали быстро
утрачивать свое значение. Эффективных коалиций из них не получилось. И
хотя Всеславянский собор на своем IV съезде 28 февраля – 1 марта
1992г. в Вологде тоже сумел привлечь в свои ряды писателей-почвенников
Василия Белова и Сергея Викулова, реальный союз радикальных и
умеренных национал-патриотов ни в одном из Соборов не реализовался.
Оба они продолжают эпизодически функционировать и до сих пор, но
никакого реального значения это не имеет. Таким образом,
националпатриотические объединения перестроечного времени, хотя и были
созданы, большой роли не сыграли.

         Общая ситуация принципиально изменилась за несколько месяцев
после “августовской революции”: КПСС была распущена, коммунисты были
объявлены чуть ли не врагами государства, национал-патриоты оказались
в ненамного лучшем положении, затем был ликвидирован СССР и начата
широкомасштабная либеральная экономическая реформа.

         В этих условиях РНС, задуманный Славянским собором, выглядел
более жизнеспособной попыткой коалиции. После учредительного съезда,
состоявшегося 15 февраля 1992г., в него входили Русская партия,
Русская партия национального возрождения, Национально-республиканская
партия России, Русское национальное единство, московское и
екатеринбургское “Отечества”, екатеринбургский Русский союз и
множество групп поменьше.

         Во II соборе (съезде) РНС 12-13 июня 1992г., проходившем в
Колонном зале Дома Союзов в Москве, приняли участие Валентин Распутин,
Василий Белов, Игорь Шафаревич, Амангельды Тулеев, Александр Невзоров,
Сажи Умалатова, Александр Проханов, Виктор Анпилов. Сопредседателями
Думы РНС были избраны Александр Стерлигов, Валентин Распутин, Геннадий
Зюганов и директор Красноярского химического комбината Петр Романов.

         В состав Думы вошли писатели Василий Белов, Юрий Бондарев, Юрий
Сергеев, Петр Краснов, Дмитрий Жуков, Анатолий Буйлов, тележурналист
Александр Невзоров, кинорежиссер и актер Николай Бурляев, народный
депутат РФ Владимир Ребриков, бывший кандидат в президенты России
генерал Альберт Макашов, генерал Виктор Филатов, бывший прокурор
Виктор Илюхин (известный тем, что в день своего увольнения возбудил
дело против Горбачева по обвинению в государственной измене), главный
редактор “Роман-газеты” Валерий Ганичев, главный редактор газеты
“День” Александр Проханов, редактор газет “Пульс Тушина” и “Русский
пульс” Владимир Фомичев, редактор газеты “Русское Воскресение” Алексей
Батогов, редактор газеты “Русский вестник” Алексей Сенин, редактор
санкт-петербургской газеты “Наше Отечество” Евгений Щекатихин,
нижегородский биржевик-миллионер Константин Анучин, сопредседатель
Славянского собора Станислав Карпов, председатель РНЕ Александр
Баркашов, председатель Русской партии полковник Владимир Милосердов,
руководитель клуба “Русская гвардия” Михаил Власов, председатель
общества “Русь” Александр Федоров, “отец-основатель” “Памяти” Геннадий
Фрыгин, председатель санкт-петербургской организации НПФ “Память”
Николай Ширяев, член Совета новосибирской “Памяти” Владимир Гетманов,
петербургский православный публицист Виктор Антонов, председатель
екатеринбургского Русского союза Юрий Липатников и другие.

         В состав РНС вошел ряд военизированных формирований, в частности
движение “Офицеры за возрождение Отечества”, РНЕ и клуб “Русская
гвардия”. РНС финансировался достаточно крупными бизнесменами; самый
известный из них – дальний родственник генерала Стерлигова – глава
фирмы “Алиса” Герман Стерлигов. В марте 1993 года даже был создан
Общественный комитет “Предприниматели в поддержку Русского
национального собора”, в который, кроме “Алисы”, вошли свыше 20
коммерческих и предпринимательских структур.

         Можно было считать, что широкая национал-патриотическая коалиция,
причем с некоторым участием коммунистов, создана. Но почти тут же
начался и ее развал: из РНС вышла НРПР Николая Лысенко. В марте 1993
года ушли со своими организациями А.Баркашов, А.Федоров и М.Власов. В
июне почти одновременно были исключены: из РНС – лидер Славянского
собора С.Карпов, а из Славянского собора – лидер РНС А.Стерлигов.

         РНС превратился в личную партию Александра Стерлигова. Начался
этот процесс с того, что Стерлигов в октябре 1992 года отмежевался от
Фронта национального спасения (ФНС), в создании которого он поначалу
принял некоторое участие. Тогда конфликт в РНС на эту тему удалось
погасить, но центр интеграционных процессов переместился из Собора во
Фронт. А после того, как Стерлигов фактически проигнорировал события
сентября-октября 1993 года, РНС стал бесперспективен как форма для
широкой коалиции.

         Попытка Стерлигова на выборах-95 соорудить что-то подобное под
вывеской “Союза патриотов” вместе с Владиславом Ачаловым провалилась:
собрав вокруг себя некоторое количество активистов небольших
экстремистских группировок – Александра Штильмарка, Сергея Костромина,
Илью Лазаренко, Станислава Терентьева, Александра Лосева, “Союз
патриотов” не был принят в коалицию более респектабельным блоком
“Власть – народу!”, а сам даже не смог собрать 200 тысяч подписей.

         Параллельно с созданием Русского национального собора были
предприняты попытки объединения более умеренных национал-патриотов с
коммунистами.

         Во-первых, оживился замерший было после ГКЧП Координационный
совет народно-патриотических сил. 18 января 1992г. на заседании в
редакции “Советской России” было решено вернуться к проекту,
провозглашенному еще на конференции 27 февраля 1991г., объединив его с
июльским проектом авторов “Слова к народу”. Председателем, по
предложению Э.Володина, был избран Геннадий Зюганов, а сам Володин
получил пост заместителя.

         Отметим, что “народные патриоты” приняли тогда решение не
объединяться с ушедшими из “Демократической России”
“демпатриотическими” партиями блока “Народное согласие” –
Демократической партией России (ДПР), Российским
христианскодемократическим движением (РХДД) и
Конституционно-демократической партией – Партией народной свободы
(КДП-ПНС).

         Во-вторых, в Москве 8-9 февраля 1992г. по инициативе лидера РХДД
Виктора Аксючица и Николая Павлова, одного из лидеров Российского
общенародного союза (РОС), организации, выросшей из несостояшейся
Русской фракции в КПСС, состоялся Конгресс гражданских и
патриотических сил России. На нем был провозглашен блок Российское
народное собрание (РНС, не путать с Русским национальным собором). В
блок вошли РХДД и КДП-ПНС (но не ДПР), НРПР, Союз казачьих войск
России и Кубанская казачья рада, несколько небольших
умереннопатриотических организаций, представители Республиканского
движения Крыма, рижской Русской общины.

         Депутатская группа “Смена”, бывшая среди организаторов Конгресса,
испуганная присутствием радикальных национал-патриотов, уклонилась от
дальнейшего участия в нем. РОС как целое не вошел в РНС, а некоторые
его активисты публично высказались против союза с бывшими демократами
Аксючицем и Астафьевым. В Конгрессе принял также участие вицепрезидент
Александр Руцкой, но не его партия.

         В избранный 9 февраля 1992г. Центральный совет РНС вошло около 70
человек. 22 февраля на заседании ЦС были избраны три сопредседателя –
Михаил Астафьев, Николай Павлов и бывший член “Памяти” скульптор
Вячеслав Клыков, председатель правления – Виктор Аксючиц, и его
заместитель – Дмитрий Рогозин (один их руководителей РАУ-корпорации,
позже – создатель Конгресса русских общин). На заседании ЦС 7 июня
1992г. председателем правления стал, вместо Аксючица, Илья
Константинов.

         РНС стал достаточно дееспособной структурой: у него были
собственные ячейки на местах, руководящие органы функционировали
постоянно, а кроме того, членами РНС считали себя около 30 народных
депутатов России: депутатская группа “Российский союз”, некоторые
депутаты из фракций “Россия” и “Смена”.

         В марте 1992 года была предпринята еще более масштабная попытка
коалиции, названная ее инициаторами “Объединенной оппозицией”. В нее
вошли Российский общенародный союз (РОС), Российская коммунистическая
рабочая партия (РКРП), Координационный совет народно-патриотических
сил России, Русская партия национально возрождения (РПНВ),
Национально-республиканская партия России (НРПР), Российская партия
коммунистов (РПК), московское “Отечество”, Союз казаков, Движение
“Отчизна”, Союз коммунистов, Социалистическая партия трудящихся (СПТ),
Русский национальный собор (РНС), Движение “Офицеры за возрождение
России”, Союз офицеров, Объединенный фронт трудящихся (ОФТ),
Всеславянский собор и другие.

         Как можно видеть, коалиция получилась достаточно пестрая. В нее
вошли, скажем, национал-патриоты из РОС, сами по себе довольно разные
– от Сергея Бабурина и Геннадия Зюганова до Александра Проханова и
Николая Павлова, и разнообразные неокоммунисты – от социал-демократов
из СПТ до почти национал-патриотического Союза офицеров и от
влиятельной РКРП до почти не действовавшего уже ОФТ. Всеславянский
собор, как явствует из изложенного выше, был национал-патриотической
коалицией с большим процентом экстремистов. Российское народное
собрание, чей сопредседатель Николай Павлов был одним из инициаторов
новой коалиции, первоначально дезавуировало его подпись, но вскоре
все-таки вошло в Объединенную оппозицию.

         В апреле в парламенте был создан блок “Российское единство”,
фактически – фракция Объединенной оппозиции. 29 июня 1992г., после
осады “Останкино” активистами радикальной оппозиции (т.н. “осады
империи лжи”), был создан Политсовет Объединенной оппозиции, куда
вошли Геннадий Зюганов и Эдуард Володин (Координационный совет
народно-патриотических сил), Илья Константинов (Российское народное
собрание), Владимир Исаков (“Российское единство”), Николай Павлов
(РОС, РНС), Александр Митрофанов (РОС), Александр Проханов (газета
“День”), Виктор Алкснис (Постоянный Президиум ВС СССР), Ричард
Косолапов (РКРП, “Трудовая Москва”), Александр Крайко (РОС), Михаил
Астафьев (РНС, КДП-ПНС), Сергей Лыкошин (Союз писателей России),
Владимир Марков (Союз коммунистов) и другие.

         На базе Объединенной оппозиции возник в октябре 1992 года самый
широкий и устойчивый блок – Фронт национального спасения. ФНС был
инициирован коллективным “Обращением к гражданам России”,
опубликованным 1 октября 1992г. в “Советской России”. Текст подписали
38 человек, в том числе: Виктор Алкснис, Игорь Артемов, Михаил
Астафьев, Сергей Бабурин, Василий Белов, Геннадий Зюганов, Валерий
Иванов, Владимир Исаков, Илья Константинов, Ричард Косолапов, Михаил
Лапшин, Николай Лысенко, Альберт Макашов, Александр Невзоров, Владимир
Осипов, Николай Павлов, Александр Проханов, Валентин Распутин,
Геннадий Саенко, Валерий Скурлатов, Александр Стерлигов, Станислав
Терехов, Михаил Титов, Амангельды Тулеев, Сажи Умалатова, Михаил
Челноков, Игорь Шафаревич.

         Авторы “Обращения” и составили оргкомитет ФНС, координатором
которого стал Илья Константинов.

         Конгресс национального спасения 24 октября 1992г. избрал
сопредседателями ФНС М.Астафьева, Г.Зюганова, В.Иванова, В.Исакова,
С.Бабурина, И.Константинова, А.Макашова, Н.Павлова и Г.Саенко.
Координатором оргработы ФНС (председателем исполкома) был назначен
И.Константинов. Значительную роль в ФНС играл Союз офицеров.

         В ФНС не раз случались достаточно жесткие конфликты, в частности,
на II конгрессе ФНС 24-25 июля 1993г. из ФНС вышли НПРП, РПНВ и РОС и
вошла Российская партия коммунистов (РПК), но коалиция не просто
просуществовала целый год, но и была в течение этого года реальной и
весьма активной объединенной оппозицией.

         ФНС сыграл чуть ли не центральную роль в осеннем кризисе 1993
года, был запрещен после штурма Белого Дома, Константинов, Макашов и
Терехов были арестованы.

         После февральской амнистии была предпринята попытка восстановить
ФНС. Но центром притяжения для оппозиции, как умеренной, так и
радикальной, он быть перестал, и стал стремительно приходить в упадок.
В то же время, лидеры ФНС стали гораздо умереннее, чем были в 1993
году.

         В начале 1995 года в ФНС сложились три конкурирующие группировки,
во главе которых стояли, соответственно, член Политсовета Валерий
Смирнов, замещавший Константинова на посту председателя исполкома,
пока тот находился в “Лефортово”, и два сопредседателя ФНС, избранные
на III конгрессе 22 октября 1994г. – Илья Константинов и Виктор
Кобелев, прошедший в Государственную Думу по списку ЛДПР под вторым
номером, но позже разошедшийся с Жириновским.

         В феврале произошел окончательный раскол. В результате
образовались два ФНС, возглавляемые Константиновым и Смирновым, а
Кобелев создал отдельное Движение “Возрождение Державы”, а затем
примнул к Руцкому. Таким образом, хотя формально ФНС не ликвидирован,
фактически дело обстоит именно так.

         В 1994-1995 годах серьезных попыток объединить коммунистическую и
национал-патриотическую оппозицию, или хотя бы один из флангов, уже не
предпринималось. Первоначально свою роль сыграли шок поражения в
октябре 1993 года и разброд, вызванный различным отношением к
последовавшим выборам. Ведущие деятели оппозиции отказались от прежней
ставки на уличную активность и переориентировались на выборы. Это, с
одной стороны, развело их с твердыми приверженцами непарламентского
пути, с другой – сделало ненужным объединение для оперативной
координации действий. Дальше, видимо, на первое место вышел такой
фактор, как график выборов: парламентские выборы должны были пройти –
и прошли – раньше президентских, а смешанная избирательная система не
способствует созданию широких коалиций.

         К
выборам-95 коммунисты образовали четыре избирательных блока:
КПРФ, “Коммунисты – Трудовая Россия – За Советский Союз”, “Наше
будущее” и “Союз коммунистов”. Националпатриоты – больше: НРПР
Лысенко, “Власть – народу!”, ЛДПР, “Держава”, Русская партия и “Союз
патриотов”; отчасти сюда же могут быть отнесены “Блок Станислава
Говорухина” и “Служим России”. Впрочем, “Власть – народу!” может
считаться гибридным блоком – коммуно-патриотическим.

         Результаты выборов показали преимущество крупных партий над
любыми другими формами предвыборной организации: если КПРФ набрала по
предварительным данным 22.31%, а ЛДПР – 11.06%, то “Наше будущее”,
“Союз коммунистов”, Русская партия (выступавшая с союзниками), “Союз
патриотов” и “Служим России” не сумели даже зарегистрироваться.

 
       Из остальных списков был близок к успеху только блок “Коммунисты
– Трудовая Россия – За Советский Союз” – 4.52%, и, возможно, его
участники не разочаровались друг в друге. Провалились собранные “под
вождя” “Держава” с 2.59% голосов и “Блок Станислава Говорухина” с
1.0%. Не лучше выглядела и НРПР со своими 0.48%.

         

         Радикальные анархисты, отделившиеся от КАС, создали свою первую
коалицию – Ассоциацию движений анархистов (АДА) – еще в июне 1990
года. Благодаря совершенно аморфной структуре АДА существует и поныне,
но представляет собой скорее не коалицию, а форму общения. В АДА
совмещается коллективное и индивидуальное членство; коллективно в нее
входят и такие экстремистские группы, как ИРЕАН Дмитрия Костенко, и
более или менее умеренные, как Группа радикальных анархосиндикалистов
(ГРАС) Вадима Дамье (хотя до недавнего времени Дамье входил и в
ИРЕАН).

         Более однородную коалицию создали анархо-коммунисты в январе 1992
года, учредив Федерацию революционных анархистов (ФРАН). Основным
участником ФРАН оказался тот же ИРЕАН. Именно это обстоятельство
привело к расколу во ФРАН, так как в августе 1995 года произошел
раскол в ИРЕАН – между Д.Костенко и В.Дамье.

         Подлинный процесс объединения был связан, наоборот, с отказом от
идеологической определенности и созданием в апреле 1994 года на
широкой лево-радикальной основе профсоюза “Студенческая защита”. К
нему примкнули все реально существующие экстремистские анархистские и
почти все молодежные неокоммунистические группировки. Более того, в
“Студенческой защите” участвовали и представители отнюдь не
радикальных партий: во главе колонны, сражавшейся с ОМОНом в Москве 12
апреля 1995г., стоял и член Исполкома профсоюза Станислав Маркелов,
одновременно – член Социал-демократической партии России (СДПР). При
этом “Студенческая защита” является не союзом организаций, а именно
новой, самостоятельной организацией.

         В октябре 1995 года была провозглашена и политическая коалиция
левых экстремистов, причем с активным участием коммунистов – Фронт
революционной молодежи. В него вошли ИРЕАН, “Студенческая защита”,
РКСМ, Московская молодежная организация РКРП, Всесоюзная
коммунистическая рабочая молодая гвардия большевиков (ВКРМГБ), то есть
часть ВМГБ, отколовшаяся от Нины Андреевой, и некая “молодежь
“Трудовой России”.

     
Идеологическая классификация

         

         В первом приближении экстремистский спектр распадается на три
почти не сообщающиеся части: лево-радикалов, радикальных
неокоммунистов и национал-патриотов (включая ЛДПР); экстремистские
казачьи формирования не вполне вписываются в это деление, но ближе они
все-таки к национал-патриотам.

         Внутри каждая из трех частей может быть классифицирована по
различным признакам. Причем, такая классификация сильно зависит от
времени: поскольку перед радикальными идеологами с начала перестройки
стоит задача адаптировать плохо усвоенное идейное наследие своего
направления к современным российским реалиям, а реалии эти непрерывно
и весьма заметно меняются, в лагере радикальной оппозиции происходит
постоянное идейное брожение.

         Отслеживать его во всех подробностях не входит в нашу задачу.
Ниже мы предложим лишь ориентировочную идеологическую классификацию по
состоянию на конец 1995 года.

         Проще всего она для крайних левых. Они подразделяются на
собственно анархистские ИРЕАН и ФРАН и принципиально
неидеологизированные ультра-левые Фиолетовый Интернационал,
Революционный молодежный союз “Смерть буржуям!” и профсоюз
“Студенческая защита”.

         Организации, которые мы называем радикальными коммунистами, сами
себя, как правило, считают не радикалами, а просто последовательными
коммунистами. Соответственно они различаются своими представлениями о
самой коммунистической доктрине. Но для нас эти различия не столь
принципиальны, ибо в основных моментах все радикальные коммунисты
сходятся: они за “общенародную собственность”, против либеральной
демократии и все они признают в той или иной форме необходимость новой
социалистической революции.

         Различия возникают даже не по вопросу об отношении к существующей
власти, а по вопросу о предпочтительных средствах борьбы с нею.
Достаточно определенно предпочитают насильственный путь новой
революции немногие партии и издания:

         – Всесоюзная рабочая коммунистическая молодая гвардия,

         – “Бумбараш-2017” (орган РКСМ) Павла Былевского,

         – “Борьба” Елены Саратовских.

         Они, естественно, бойкотируют выборы. Но к бойкотистским могут
быть отнесены также:

         – Большевистская платформа Татьяны Хабаровой,

         – Всесоюзная коммунистическая партия большевиков Нины Андреевой,
но (только на уровне руководства),

         – по-видимому, “Трудовая Москва” Сергея Белашова.

         Остальные коммунистические радикалы тоже не могут быть названы
парламентскими партиями, но они все же умереннее вышеперечисленных.
Возможно, это объясняется просто более заметным масштабом деятельности
(кроме ВКПБ А.Лапина), плохо совмещающимся с маргинальной пропагандой.
В выборах-95 приняли участие:

         – “Трудовая Россия”,

         – Российская коммунистическая рабочая партия Виктора Тюлькина и
Виктора Анпилова,

         – Российский коммунистический союз молодежи Игоря Малярова,

         – Союз народного сопротивления Сажи Умалатовой,

         – Всесоюзная коммунистическая партия большевиков Александра
Лапина.

         К этому же списку можно добавить две “Трудовые Москвы”,
примыкающие соответственно к КПРФ и к Российскому коммунистическому
союзу.

         Радикальные коммунисты идейно в той или иной степени тяготеют к
сталинизму и, следовательно, не очень тверды в декларируемом ими
интернационализме. Блокирование с национал-патриотами затрудняет в
большинстве случаев не столько неприятие национализма, сколько общая
идейная нетерпимость, характерная для группировок, созданных на основе
коммунистического фундаментализма. Выше мы уже приводили примеры
коалиций с участием коммунистов и национал-патриотов.

         Среди собственно радикальных коммунистов национальной ксенофобией
заражены почти все организации:

         – “Трудовая Россия”,

         – “Трудовая Москва” Сергея Белашова,

         – Российская коммунистическая рабочая партия Виктора Тюлькина и
Виктора Анпилова,

         – Российский коммунистический союз молодежи Игоря Малярова,

         – Союз народного сопротивления Сажи Умалатовой (хотя и не весь),

         – Всесоюзная коммунистическая партия большевиков Нины Андреевой,

         – “Борьба” Елены Саратовских.

         Степень “зараженности”, конечно, разная: “Борьба” и группа
С.Белашова придают принципиальное значение своему “антисионизму”, у
остальных ксенофобия находится на втором плане.

         Существует мнение, что национализм, например, Анпилова –
вынужденный, как у Сталина в годы войны: коммунистических идей в
чистом виде недостаточно для “мобилизации масс”. Может быть, отчасти
это и так, но такое объяснение никак не может считаться исчерпывающим,
а национализм “Трудовой России” – неискренним.

         Не могут считаться националистическими только:

         – Всесоюзная коммунистическая партия большевиков Александра
Лапина,

         – Большевистская платформа Татьяны Хабаровой,

         – Всесоюзная рабочая коммунистическая молодая гвардия,

         – вышеупомянутые две группы “Трудовые Москвы”.

         

         Наиболее крупную и многообразную часть экстремистских группировок
составляют национал-патриоты.

         Самоназвание “национал-патриоты”, усвоенное демократической
публицистикой, не вполне точно, так как не все из них националисты в
смысле “этнократы”, некоторые выступают скорее не за господство
русской нации, а за создание наднациональной империи. Хотя немало и
таких, которые прямо называют себя националистами и разъясняют при
этом, что имеют в виду именно этническое понимание термина “нация”.

         Уже довольно давно сказано, что Владимир Жириновский –
националист, но националист не русского народа, а “советского”. То же
самое про себя говорил, скажем, Егор Летов, рок-музыкант, близкий к
Национал-большевистской партии. “Советский народ” не был чистым мифом
советской пропаганды, сильнейшая деформация национального развития при
коммунистическом правлении действительно порождала некую новую
имперскую общность. “Советский национализм” может рассматриваться как
промежуточная ступень между русским национализмом и постсоветским
империализмом. А Александр Проханов модифицировал эту же идею в своем
неоевразийстве – он может считаться националистом несуществующей
“евразийской нации”.

         В нашей книге мы употребляем также термины “крайне-правые” или
“правые радикалы”, отдавая себе отчет, что и они не совсем точны:
часть национал-патриотов включает в свою идеологию значительные левые
элементы.

         Таким образом, единый термин еще не может считаться устоявшимся.
Притом, что сама общность национал-патриотических организаций и
изданий – при всех существующих различиях и противоречиях между ними –
не вызывает сомнений.

         Большие трудности возникают при употреблении терминов “фашисты”
или “нацисты”, во-первых, поскольку они воспринимаются обычно как
оскорбительные, а во-вторых, из-за существенных отличий в структуре
современного российского общества и “предфашистских” обществ Германии
или Италии.

         Мы уже приводили во Введении определения фашизма, данные
Российской Академией Наук, профессором В.Ядовым и бывшим главой
Госкомпечати С.Грызуновым. Они могут быть сведены к нескольким
основным пунктам:

         – национализм расистского толка, оформленный соответствующей
мифологией, доходящий до агрессивной ксенофобии внутри страны и
стремления к завоевательным войнам вне ее;

         – отрицание всех демократических и либеральных ценностей в пользу
жестко структурированного иерархического и репрессивного общества,
возглавляемого харизматическим и всевластным вождем, мистически
олицетворяющим такие центральные для фашизма понятия, как “нация” и
“государство”;

         – социальная ориентированность государственного регулирования
экономики;

         – “революционный консерватизм”, то есть стремление вернуться к
традиционным ценностям революционными средствами.

         Этому определению разные организации удовлетворяют в разной
степени, но во всяком случае очевидно, не все. Следовательно,
отождествление национал-патриотизма, даже радикального, и фашизма
неправомерно. Впрочем, терминологическая проблема во многом
разрешается тем, что те группировки, которые наиболее полно отвечают
определению, как правило, хотя бы время от времени сами себя называют
“фашистами” или “нацистами”.

         Приведем здесь минимальный список таких организаций и независимых
изданий, только из числа ныне существующих и не совсем маргинальных:

         – Национально-республиканская партия Юрия Беляева,

         – Партия “Национальный фронт” Ильи Лазаренко,

         – Русское национальное единство Александра Баркашова,

         – Национально-патриотический фронт “Память” Дмитрия Васильева,

         – Общество “Память” Валерия Емельянова,

         – Право-радикальная партия Андрея Архипова и Сергея Жарикова,

         – Союз венедов Виктора Безверхого,

         – Черная сотня Александра Штильмарка,

         – Русский национальный союз Алексея Вдовина и Константина
Касимовского,

         – Национал-большевистская партия Эдуарда Лимонова,

         – “За русское дело” Олега Гусева,

         – “Элементы” Александра Дугина.

         Более или менее подходят под определение фашизма, но скорее могут
быть названы радикальными русскими националистами с некоторыми
элементами фашизма:

         – Национально-республиканская партия Николая Лысенко,

         – Русский национальный собор Александра Стерлигова,

         – Верность Александра Турика (Иркутск),

         – Православный русский национальный собор Виктора Антонова и
Евгения Щекатихина,

         – Национально-государственная партия Сергея Костромина,

         – Русская партия России Виктора Корчагина,

         – Русская партия Владимира Милосердова,

         – Русская гвардия Михаила Власова,

         – Русский союз Юрия Цибули (ранее – Юрия Липатникова) (Урал),

         – Русский национальный союз Николая Воробьева (Урал),

         – Союз “Христианское возрождение” Владимира Осипова и Вячеслава
Демина,

         – Союз русского народа Станислава Терентьева,

         – “Завтра” Александра Проханова,

         – “Русская правда” Александра Аратова,

         – “Русский пульс” Владимира Кожевникова (ранее – Владимира
Фомичева),

         – “Народная защита” М.Костюка.

         Большинство казачьих организаций, таких, как Союз казачьих войск
России и Зарубежья, Кубанская казачья рада и т.д., не являются
собственно националистическими организациями, но элементы национализма
в них весьма заметны.

         Как уже было сказано, национал-патриоты могут быть не
националистами, а скорее правыми империалистами. К таковым в
экстремистском спектре сейчас следует отнести:

         – Либерально-демократическую партию Россию Жириновского (хотя в
ней немало просто беспринципных популистов),

         – Либерально-патриотическую партию “Возрождение” Валерия
Скурлатова.

         Национал-патриотическая составляющая есть и в коммунистических
организациях, но все-таки мы их рассматриваем отдельно. А Союз
офицеров Станислава Терехова и созданную на его основе Державную
партию, видимо, следует считать образованием смешанного типа.

         Идеология Национал-большевистской партии (НБП) имеет заметную
левую составляющую. Но НБП представляет собой не гибрид коммунистов и
националистов, а образец новой оппозиции фашистского типа (с
ориентацией на ранний нацизм Штрассера и Рема), не обремененный тесной
связью с традиционной национал-патриотической оппозицией и даже
противопоставляющий себя ей.

         Идеологом “новой оппозиции” выступает А.Дугин, являющийся
транслятором идей западной “новой правой” для России. В чистом виде
этой идеологии следует только НБП, в которой и состоит Дугин. Но в той
или иной степени ее выражают Право-радикальная партия, Народная
национальная партия и московский Русский национальный союз.

         Национал-большевизм НБП – относительно новое явление и не имеет
никакого отношения к национал-большевизму времен перестройки, очень
характерному для национал-патриотов того времени. “Старый”
националбольшевизм был отчасти следствием интеллектуальной зависимости
лидеров движения от советской идеологии, отчасти – следствием их
страха перед гипотетическими репрессиями за инакомыслие. Основания эти
были шатки и, соответственно, национал-большевизм, почти безраздельно
господствовавший в так называемой патриотической общественности в
начале перестройки, стал быстро разлагаться.

         В конце 80-х годов набирают силы православный фундаментализм и
монархизм. Уже в 1987-1989 г.г. к православному монархизму постепенно
перешла васильевская “Память”, в 1989 году в Санкт-Петербурге
выделился “белый” Русский национально-православный центр Н.Лысенко и
В.Антонова. С назначением в конце 1988 года главным редактором “Нашего
современника” Станислава Куняева тогдашний интеллектуальный флагман
национал-патриотов тоже начал отходить от национал-большевизма.

         К 1992 году “белыми” стали практически все “красные” казаки, да и
вообще почти все национал-патриотические организации, особенно
радикальные. Сейчас коммунисты и национал-патриоты сосуществуют в
созданном на корпоративной основе Союзе офицеров. А единственным
оплотом идеологии “старого” национал-большевизма осталась Державная
партия.

         Почти всеобщий отход от “красных” позиций не означал полноценного
перехода на “белые”: в национал-патриотическом движении сложилось
новое разделение – на православных и неоязычников.

         Часть организаций отводит православию важное место в своей
идеологии:

         – Партия “Национальный фронт” Ильи Лазаренко,

         – Русское национальное единство Александра Баркашова,

         – НПФ “Память” Дмитрия Васильева,

         – Черная сотня Александра Штильмарка,

         – Национал-республиканская партия Николая Лысенко,

         – Русский национальный собор Александра Стерлигова,

         – Верность Александра Турика (Иркутск),

         – Православный русский национальный собор Виктора Антонова и
Евгения Щекатихина,

         – Русская партия Владимира Милосердова,

         – Русский союз Юрия Цибули (ранее – Юрия Липатникова) (Урал),

         – Русский национальный союз Алексея Вдовина и Константина
Касимовского (Москва),

         – Союз “Христианское возрождение” Владимира Осипова и Вячеслава
Демина,

         – Союз русского народа Станислава Терентьева,

         – все казачьи организации.

         У некоторых, в первую очередь – у СХВ, православие действительно
является основой организации, у других, как например, у РНЕ, – оно
скорее является элементом общего патриотического антуража. Но для всех
характерна трактовка православия в первую очередь как этнической
религии русских.

         Определенно языческих организаций и независимых изданий немного:

         – Право-радикальная партия Андрея Архипова и Сергея Жарикова,

         – Общество “Память” Валерия Емельянова,

         – Союз венедов Виктора Безверхого,

         – Русская партия России Виктора Корчагина,

         – “Русская правда” Александра Аратова,

         – “За русское дело” Олега Гусева.

         Все они, с незначительными вариациями, придерживаются некой
“ведической” религии, якобы имеющей отношение к языческим верованиям
славян, но в немалой степени сходной с языческими изысканиями
германских нацистов и других западных ультра-правых.

         К этой же категории отчасти могут быть отнесены и “Элементы”
Александра Дугина.

         Многие партии и издания готовы использовать в своей пропаганде
любую религиозную идеологию, лишь бы она носила этнический характер. К
таковым относятся:

         – Национально-республиканская партия Юрия Беляева,

         – Национально-государственная партия Сергея Костромина,

         – Русская гвардия Михаила Власова (Москва),

         – Русский национальный союз Николая Воробьева (Урал),

         – Национал-большевистская партия Эдуарда Лимонова,

         – Союз офицеров и Державная партия Станислава Терехова

         – Либерально-демократическая партия России Владимира
Жириновского,

         – Либерально-патриотическая партия “Возрождение” Валерия
Скурлатова,

         – “Завтра” Александра Проханова,

         – “Русский пульс” Владимира Кожевникова (ранее – Владимира
Фомичева),

         – “Народная защита” М.Костюка.

         Впрочем, религиозный момент в пропаганде ЛДПР или Союза офицеров
незначителен, а в “Завтра” весьма заметен.

     
Политический экстремизм в религиозных объединениях

         

         Здесь необходимо сделать некоторое отступление, поскольку не
только экстремистские политики включают в свои платформы и в
пропаганду религиозные моменты, но и в собственно религиозной жизни
России наблюдаются элементы политического экстремизма. При этом мы не
ставили себе задачу исследовать все экстремальные проявления в
религиозной жизни России, так как они в большинстве имеют мало
отношения к политике.

         Безусловно, большой общественной проблемой являются так
называемые тоталитарные секты, к которым традиционно относят Аум
Синрикё, Богородичный Центр, Белое Братство и т.д. И дело не только в
личной трагедии многих людей, втянутых в орбиту активности
тоталитарных сект, но и в публичных экстремальных проявлениях.
Наиболее известна в этом отношении Аум Синрикё, хотя как раз в России
она гораздо безобиднее. Зато сторонники Богородичного Центра и Белого
Братства неоднократно выясняли между собой отношения путем массовых
драк.

         Нельзя не упомянуть также силового противостояния групп прихожан
в конфликтах за приходы между Московской Патриархией, Русской
Православной Церковью Зарубежом (РПЦЗ), Истинно-православной Церковью
(ИПЦ). Причем, православные не просто конфликтуют между собой.
Апеллируя к старой традиции симфонии Церкви и государства, они требуют
от властей запретить или ограничить активность их оппонентов. Наиболее
известны попытки в обход конституционных принципов свободы совести и
слова ограничить в России протестантскую проповедь.

         Наиболее активные противники “иноверных” неоднократно прибегали к
силовым методам. Очень часто избиениям подвергаются кришнаиты, Евреи
за Иисуса, проповедники Белого Братства – то есть те, кто уделяет
большое внимание уличной проповеди (чаще всего – в форме
распространения печатных материалов). В таких действиях замечены
некоторые радикальные национал-патриотические группировки.

         Известны случаи убийств, предположительно, на религиозной почве,
например, убийство трех монахов Оптиной пустыни на Пасху 1993 года или
убийство о.Александра Меня. В последнем случае, хотя преступление и не
раскрыто, а отчасти именно поэтому, можно предполагать некие
околополитические мотивы. Мень олицетворял собой течение в Русской
Православной Церкви (РПЦ), выступающее за обновление церковной жизни и
в той или иной степени ассоциирующееся при этом с либеральной частью
светской общественности. Но большая часть иерархии, клира и церковной
общественности РПЦ тяготеет скорее к консервативно-патриотическим
силам, а многие – даже к радикально-националистическим силам.

         Наиболее известен и влиятелен на радикальном фланге был
митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн, умерший 2 ноября
1995г. Он не считал нужным уклоняться от политики, более того –
являлся одним из духовных лидеров правых экстремистов православного
толка.

         Впрочем, нет оснований утверждать, что в РПЦ существует
организованная структура поддержки национал-экстремистских
группировок. К тому же сейчас политическая активность в рамках РПЦ
вообще гораздо менее заметна, чем два года назад. Возможно, это
связано с общей линией на деполитизацию, которую, как представляется,
проводит патриарх Алексий II.

         Во время осеннего 1993 года кризиса митр.Иоанн призывал
православных на баррикады, а несколько священников даже сами
присутствовали в Белом Доме (иеромонах Никон Белавинец организовал
вокруг Белого Дома крестный ход), но Патриархия в целом заняла чисто
миротворческую позицию. И, хотя переговоры между противостоящими
“ветвями власти” в Свято-Даниловом монастыре при посредничестве
патриарха, в сущности, провалились, это не стало поражением линии на
деполитизацию Церкви.

         Серьезным оплотом политических радикалов в РПЦ был Союз
православных братств (СПБ). В августе 1991 года фактически лидирующую
роль в нем начал играть экстремистский Союз “Христианское возрождение”
(СХВ). Лидеры СХВ Владимир Осипов и Вячеслав Демин выступали за
отождествление православности с монархизмом, требовали ограничить
рукоположение православных евреев в священники и так далее. Доходило
до того, например, что III съезд православных братств выступил с
предложением Министерству обороны создать православную воинскую часть.
СПБ публично осудил патриарха Алексия II за выступление перед
раввинами в Нью-Йорке и “попустительство” празднованию во Дворце
Съездов еврейского праздника Ханука.

         По поручению собрания представителей братств председатель СПБ
Санкт-Петербурга и секретарь митр.Иоанна Константин Душенов в октябре
1992 года поместил в газете “Народная правда” обращение к православным
пастырям, где после слов о “хлынувшей на нашу землю лавине сатанизма”
призвал к действию по следующим трем пунктам: организация активной
борьбы с “латинством”, протестантизмом и экуменизмом; признание
самодержавия частью православного вероучения; “восстановление
религиозно-национального самосознания русского народа как
народабогоносца”.

         Но постепенно председатель СПБ иеромонах (сейчас – игумен) Кирилл
Сахаров сменил линию, и началось давление на СХВ и союзное ему
Братство преподобного Сергия Радонежского, увенчавшееся их изгнанием
из Союза православных братств в июне 1994 года. Всего было изгнано 20
братств, и именно по обвинению в политизации (разумеется, в
крайнеправом ее варианте). 29 ноября – 4 декабря 1994г. очередной
Архиерейский собор запретил братствам заниматься политикой, вынеся
решение о “нежелательности православных политических образований”.

         Конечно, полной деполитизации не произошло. Так, например,
митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл является
сопредседателем Всемирного славянского собора, но этот Собор –
умеренная национал-патриотическая организация. До самой своей кончины
противостоял линии на деполитизацию митрополит Иоанн, но он явно
оставался в меньшинстве. На наш взгляд, сейчас не существует угрозы
того, что право-экстремистская деятельность найдет оплот в Русской
Православной Церкви.

         Другое дело, что в РПЦ чрезвычайно силен религиозный
фундаментализм. Его лидерами могут быть названы вышеупомянутые
митр.Кирилл и игумен Кирилл Сахаров. Союз православных братств,
утратив черты политического экстремизма, остался оплотом
фундаментализма (хотя это относится не ко всем братствам).

         Политическая окраска этого фундаментализма может вновь проявиться
при благоприятном для этого изменении ситуации в Церкви, поскольку
политические симпатии фундаменталистов всего лишь подавлены, но не
пересмотрены. Произойдут ли такие перемены, предсказать невозможно,
отчасти это зависит и от политической ситуации в стране. Но можно
надеяться, что, пока во главе РПЦ стоит Алексий II, политизация
фундаментализма все-таки не повторится.

         Впрочем, точнее было бы говорить о той части православной Церкви,
которая признает юрисдикцию Московской патриархии, поскольку Русская
Православная Церковь Зарубежом (РПЦЗ, “карловацкая” Церковь) гораздо
более политизирована с самого своего основания.

         Представитель РПЦЗ в России епископ Варнава в начале 90-х годов
открыто поощрял деятельность таких священников и клириков РПЦЗ, как
“капеллан” васильевской “Памяти” о.Алексий Аверьянов, активист СХВ
иеродиакон Стефан Красовицкий (бывший андеграундный поэт), о.Олег
Стеняев (диакон РПЦ, рукоположен в РПЦЗ, участвовал в налете
васильевской “Памяти” на редакцию “Московского комсомольца”, вернулся
в РПЦ в сане священника). Еп.Варнава не только поддерживал контакты с
Дмитрием Васильевым, но и, по словам о.Виктора Потапова, набрал из
боевиков его “Памяти” “отряд быстрого реагирования для физической
борьбы с Московской Патриархией”, что было весьма актуально в ходе
ожесточенной борьбы за юрисдикцию над приходами. В феврале 1993 года
Архиерейский Синод РПЦЗ во главе с митр.Виталием официально пригрозил
священнику РПЦЗ о.Виктору Потапову запрещением в священнослужении,
если он продолжит свою критику политической линии РПЦЗ.

         Но уже летом 1993 года митрополит Виталий официально отмежевался
от НПФ “Память”. И, хотя политическая ориентация епископата РПЦЗ вряд
ли с тех пор поменялась, активных контактов с политическими
экстремистами РПЦЗ с тех пор не имеет. Иеродиакон Стефан Красовицкий и
о.Алексий Аверьянов продолжают свою деятельность, причем к приходу
последнего относится большая часть экстремистского Русского
национального союза, но эти деятели уже не могут считаться
выразителями политической линии РПЦЗ.

         На территории России действует и третья Православная Церковь –
Истинно-Православная (ИПЦ). Но она, несмотря на традиционный
радикальный антикоммунизм, не участвует в современной политической
жизни. От лица ИПЦ в начале 90-х годов пытался выступать авантюрист
Константин Васильев, сам себя объявивший епископом ИПЦ Лазарем, одно
время связанный с Русским национальным единством, а затем и с другими
крайними группировками, но ИПЦ давно уже открестилась от него. Сам же
К.Васильев продолжает свою деятельность: осенью 1995 года он разослал
на своих официальных бланках со свастикой множество смертных
приговоров от лица “Церкви Апокалипсиса Агнца откровения владыки
Лазаря”. Их получило множество религиозных и политических деятелей –
от патриарха Алексия II до Валерия Емельянова.

         В настоящее время на федеральном уровне не проявляют политической
ангажированности и другие конфессии. Хотя время от времени
предпринимаются попытки выступить от имени мусульман.
Фундаменталистская Исламская партия возрождения, основанная еще в 1990
году, на территории России имеет хоть какие-то структуры только в
мусульманских регионах и очень слаба. Московская группа ИПВ во главе с
Гейдаром Джемалем, близким к Александру Дугину и Александру Проханову,
достаточно радикальна политически, но так и не смогла наладить какой
бы то ни было систематической деятельности. Джемаль неоднократно
выступал с различными инициативами, последняя – создание предвыборного
блока “Восточный союз России”, но все они быстро иссякали.

         На выборах-95 выступили сразу два мусульманских блока – “Союз
мусульман России”, основанный Ахметом Халитовым, бывшим обладателем
партбилета N2 в партии Жириновского (на этапе составления списка
А.Халитов был оттеснен от руководства блоком), и Движение “Нур”
(Свет”), возглавляемое Халитом Яхиным.

         Про Яхина муфтий Центрально-европейского региона Равиль Гайнутдин
сказал, что он – бывший помощник депутата А.Митрофанова, одного из
лидеров ЛДПР. Муфтий осудил создание обоих движений как вредную
политизацию ислама.

         Оба блока полностью провалились на выборах: “Союз мусульман
России” не сумел собрать 200 тысяч подписей, Движение “Нур” сумело, но
получило только полпроцента голосов.

         Но, так или иначе, политически радикальными оба блока назвать
было нельзя. Не имели они отношения и к исламскому фундаментализму,
пока практически неизвестному в России. Его единственный активный
представитель, Гейдар Джемаль, не участвует в большой политике,
выступает скорее как публицист. Его попытка принять участие в
выборах95 полностью провалилась.

         Что же касается неоязычества, то оно как конфессия распространено
очень слабо, а остается скорее идеологией для ряда более или менее
радикальных политических группировок.

     
Радикалы и умеренные

         

         Экстремистские организации существуют не обособленно. Они, при
всех разногласиях, являются органической частью соответствующих
идейных течений. Выше, когда мы говорили об истории коалиций, можно
было видеть много примеров эффективного сосуществования радикалов и
умеренных, так же как и много примеров их конфликтов.

         В коалициях можно отметить некоторые “пограничные” случаи.
Например, НРПР Н.Лысенко обычно легко вступала в блоки с умеренными
организациями. А умеренная Русская партия национального возрождения
Валерия Иванова была постоянным участником коалиций с экстремистами.

         Раньше было много случаев такого сосуществования и в пределах
одной организации или редакции. Скажем, в газете “День” даже в самый
радикальный ее период публиковались большие материалы вполне умеренных
политических деятелей. Но постепенно, особенно с 1994 года,
националпатриотические организации стали внутренне однороднее.

         Тот же процесс наблюдается и в крайне-левом лагере, но там он
протекает медленнее. Например, в Инициативе революционных анархистов
до августа 1995 года продержался достаточно умеренный анархист Вадим
Дамье. В весьма радикальной РКРП Тюлькина-Анпилова состоят
одновременно: еще более радикальный Павел Былевский – и член ЦК и
секретарь МГК РКРП Юрий Худяков, активно выступавший летом 1995 года
за предвыборный блок с КПРФ, а когда блок не удался, публично
сожалевший, что ему приходится конкурировать с кандидатом от КПРФ.

         Встречаются и экстремистские вкрапления в организациях более или
менее умеренных. Наиболее актуальный сейчас пример – компартия
Российской Федерации. КПРФ может считаться достаточно умеренной
оппозиционной организацией. Хотя низовой актив часто ведет себя на
митингах так же агрессивно, как и актив “Трудовой России”, руководство
старается поддерживать имидж солидной парламентской партии.

         Удается это не всегда. Например, в проекте Программы КПРФ “Путь
России к социализму”, принятом IX пленумом центрального
исполнительного комитета (ЦИК) КПРФ, понятия “правовое государство”,
“общечеловеческие ценности” и “гражданское общество” названы
демагогией. Наряду с декларированием приверженности “мирному
социалистическому преобразованию общества” заявлено, что “партия
поддерживала и поддержит гражданское сопротивление и неповиновение
беззаконию и произволу, используя при этом адекватные формы борьбы в
соответствии со “Всеобщей декларацией прав человека”, что является
прозрачным намеком на “право на восстание”. Заявляя, что выступает
против любого экстремизма, “КПРФ предупреждает, что если нынешний
режим перейдет к силовой фазе, то партия найдет адекватные меры
противодействия”.

         Не вовсе чужд КПРФ даже политизированный антисемитизм. На
состоявшейся в Москве 16-17 июля 1994г. Всероссийской межпартийной
конференции коммунистов член ЦК партии Ричард Косолапов выдвинул
тезис: “Сионизм – единственная сегодня форма существования финансового
капитала”.

         У КПРФ никогда не было собственной боевой дружины. Но на митинге
5 августа 1995г. в Москве, организованном Московской организацией
КПРФ, порядок впервые поддерживали дружинники с повязками “КПРФ”,
многие из которых – в прошлом члены партии “Возрождение” Валерия
Скурлатова.

         В достаточно умеренный Русский общенациональный союз (РОНС) Игоря
Артемова входит явный экстремист Александр Турик из Иркутска, а также
кубанская группа Союза русских националистов Александра Илюнчева. Из
Российского общенародного союза (РОС) Сергея Бабурина ушел Николай
Павлов, но остался, скажем, Александр Репетов, лидер тюменского
“Отечества”. В организациях “красных” казаков, которые мы в целом
относим к разряду умеренных, на низовом уровне случаются любые
эксцессы, включая погромы кавказцев или поездки добровольцев в разные
“горячие точки”.

         Смешение экстремистов и умеренных на выборах-95 проявились
наиболее ярко со времен Фронта национального спасения образца 1993
года. В 1993 году парламентскими стали только две экстремистские
партии – ЛДПР и НРПР, которая не сумела собрать достаточно подписей
под партийным списком, но провела в парламент своего лидера Николая
Лысенко по одномандатному округу. В 1995 году из 67 собиравших подписи
партий и коалиций, к экстремистским мы можем отнести уже семь списков:
это ЛДПР В.Жириновского, Русская партия В.Милосердова, НРПР Н.Лысенко,
Народная национальная партия А.Иванова-Сухаревского, “Союз патриотов”
А.Стерлигова, “Наше будущее” С.Умалатовой, “Коммунисты – Трудовая
Россия – за Советский Союз” В.Анпилова. Еще есть группы,
экстремистские скорее в прошлом, чем в настоящем, но сохраняющие, быть
может, потенциальную опасность: Фронт национального спасения
И.Константинова, Фронт народного спасения В.Смирнова, “Держава”
А.Руцкого.

         Но такой перечень не дает еще реального представления о положении
вещей. Дело в том, что ряд экстремистских группировок, не будучи
зарегистрированными, фактически вступили в избирательные блоки. Так, в
список “Союза патриотов”, основанного Русским национальным собором и
Всероссийским офицерским собранием, были фактически включены Партия
“Национальный фронт”, Черная сотня, Союз русского народа и
Национально-государственная партия. По списку Русской партии
баллотировались деятели экстремистских Партии русских националистов и
“Русской гвардии”, но также и умеренной Русской партии национального
возрождения. А за обоими крайними коммунистическими блоками стояли
незарегистрированные структуры, соответственно, Союза народного
сопротивления и “Трудовой России”.

         Но еще чаще отдельные экстремисты или целые их группы включены в
списки относительно или даже вполне респектабельных оппозиционных
коалиций. Например, в списке довольно мирного ФНС В.Смирнова, начиная
с третьего номера центральной части, фигурировали: издатель, главный
редактор и постоянный автор крайне антисемитской газеты “Аль-Кодс”
Шаабан Хафез Шаабан, Владимир Якушев и Эдуард Володин, а также
председатель санкт-петербургского отделения Союза офицеров Андрей
Антонов и другие активисты Союза.

         Правда, Шаабан значился одновременно на четвертом месте по
Московской области в списке умеренного блока “Власть-народу!” и выбрал
в конце концов именно его. Хотя умеренность данного блока
относительна: создан он был Сергеем Бабуриным, возглавлялся Николаем
Рыжковым, но имелись в нем и такие люди, как Станислав Терехов,
“ветеран ГКЧП” Олег Бакланов и председатель правления недавно
созданного Нового общественного русского движения (НОРД) Георгий
Шепелев. И хорошо еще, что Рыжков и Бабурин отвергли включение в блок
генералов Ачалова и Варенникова и РНС А.Стерлигова.

         “Держава” Александра Руцкого не может считаться экстремистским
блоком. Но несомненна склонность к экстремизму самого Руцкого. В
списке имеются также Станислав Карпов, лидер Славянского собора, и
Олег Пащенко, редактор радикальной национал-патриотической
“Красноярской газеты”. Первоначально в список входили также Юрий
Беляев, Александр Романов (оба – НРПР Беляева) и Андрей Сабор (Русский
национальный легион), но были вычеркнуты в последний момент.

         Не проявлял экстремизма Союз коммунистов Сергея Степанова, но в
его список были включены Чеслав Млынник и Александр Лапин, лидер
отколовшейся от Нины Андреевой части ВКПБ.

         Еще более общепризнанна умеренность КПРФ Геннадия Зюганова, но в
ее списке стояли не только “ветераны ГКЧП” Валентин Варенников и
Анатолий Лукьянов, или радикальный коммуно-патриот Петр Романов, но и
такие известные экстремисты, как генерал Альберт Макашов и вождь
российского комсомола Игорь Маляров.

         В списке Конгресса русских общин Юрия Скокова можно было видеть
Александра Турика, лидера иркутской “Верности”, и Геннадия Водолеева,
советника “по полицейским вопросам” Союза венедов.

         Вся верхушка ориентирующегося на Виктора Ратиева казачества вошла
одновременно в маргинальную Консервативную партию Льва Убожко и в
Федеральное демократическое движение Олега Новикова, но вышла до
регистрации из обоих списков.

         Возможно, часть этих случаев объясняется неинформированностью
руководителей блоков, хотя это и вызывает сомнения. Более всего под
такое объяснение подходит включение исламского фундаменталиста Гейдара
Джемаля в блок “Профсоюзы и промышленники России – Союз труда”
Владимира Щербакова. Правда, в сентябре Джемаль вышел из этого блока и
попытался организовать свой, используя для этого две карликовые партии
демократической ориентации.

         Надо еще учитывать, что, говоря о радикалах и умеренных, мы, как
правило, имеем в виду современную направленность организаций, изданий
или отдельных деятелей. Раньше она могла быть другой.

         Можно привести как примеры радикализации отдельных политиков и
целых организаций, так и обратные примеры. Скажем, Николай Павлов до
осени 1992 года держался в рамках умеренного Российского общенародного
союза Сергея Бабурина, а затем стал вести более самостоятельную и
радикальную политику, и в марте 1994 года перешел в НРПР Николая
Лысенко. Дмитрий Костенко начинал в умеренной Конфедерации
анархосиндикалистов, ушел из нее в начале 1991 года и стал
сооснователем экстремистской ИРЕАН, а весной 1994 года – “Студенческой
защиты”, перешедшей от радикальной пропаганды к организации крупных
уличных беспорядков.

         А вот Илья Константинов начинал радикальным демократом, с осени
1991 года стал умеренным национал-патриотом, через год возглавил
исполком экстремистского Фронта национального спасения, а выйдя в
феврале 1995 года из Лефортово, вновь стал проводить вполне умеренную
политику. Игорь Маляров, бывший одним из активнейших экстремистских
лидеров неокоммунистического движения, с начала 1995 года перешел в
КПРФ и стал вести себя гораздо тише.

         Мы приводим примеры отдельных людей, а не целых организаций,
потому что по-настоящему экстремистские группировки являются, как
правило, таковыми с самого начала, разве что проявляют свои
радикальные настроения со временем все более откровенно.

         В качестве обратного примера можно привести левый Фиолетовый
Интернационал, который был создан в начале 1992 года как
контркультурная и “оранжевая” группа, а в 1993 году, поучаствовав в
беспорядках 1 мая, переродился в экстремистскую организацию. Заметно
радикализировалась после участия в обороне Белого Дома осенью 1993
года и Российская партия коммунистов, вошедшая впоследствии в Союз
народного сопротивления, а затем – в блок с “Трудовой Россией”.

         Некоторые деятели и организации, чей экстремизм не вызывал
сомнений ранее, ведут себя сейчас достаточно умеренно, как, например,
Либерально-патриотическая партия “Возрождение” Валерия Скурлатова. Но,
в отличие от ставшего умеренным ФНС Ильи Константинова, нет оснований
считать, что ЛДПВ действительно стала частью умеренной оппозиции. Явно
не может считаться умеренной газета “Завтра”, но в сравнении с “Днем”
перемена весьма заметна.

         При столь сложно организованном спектре неудивительно, что
радикально-оппозиционные течения на уровне личных контактов образуют
почти единую среду. Конечно, существует множество личных конфликтов и
противоречий, но фактор экстремизма играет в них далеко не главную
роль. Особенно этот эффект заметен в кругу анархистов или на больших
оппозиционных митингах, где мирно идут рядом коммунисты, нацисты,
монархисты и политизированные панки, соседствуют соответствующие флаги
и плакаты. Сохранение общей среды играет важную роль в формировании
новых больших и малых альянсов между умеренными и радикалами.