ПРОБЛЕМА “НОВЫХ РЕЛИГИЙ”
     
Вообще, полный запрет деятельности религиозного объединения – большая
редкость в России. Самый известный такой запрет – закрытие после решения
Останкинского народного суда г. Москвы (в марте 1995 года) всех трех
российских организацийяпонской религиозной организации “АУМ Синрик°”.
Трудно, конечно, предположить, что в российских организациях, в отличие от
японской, не имелось серьезных нарушений закона, но также несомненно и то,
что не будь взрыва в токийском метро иполитического резонанса в Москве,
судебное закрытие “АУМ Синрик°” не оказалось бы столь быстрым делом.
Всегда сложно доказать причастность руководства организации к
преступлениям, совершаемым ее членами. Тем более это верно по отношению к
структурам “новых религий” с их изоляционистским настроем и сложной
иерархией посвящения. Фактынезаконной деятельности тех или иных религиозных
объединений на Западе, как правило, не являются достаточным основанием для
их запрета. Что уж говорить о возможности на этом основании запретить эти
объединения здесь?
Скажем, Христианская миссия “Семья” была в 1995 году признана
Верховным судом Великобритании виновной в двухдесятилетней практике
массового растления малолетних, производстве детской порнографии,
использовании проституции дляпривлечения новых членов. (Основатель “Семьи”
Дэвид Берг умер в 1994 году, находясь несколько лет в международном
розыске.) Тем не менее, тот же суд признал, что в настоящее время в “Семье”
никаких нарушений законов не выявлено.Аналогичные решения были приняты и в
ряде других стран[1].
Сайентологическая церковь на Западе вызывает неодобрение не только
фактами уклонения от налогов, но и случаями репрессий в отношении
критиков[2]. Но это не приводит к ее запрету, а в России таких случаев,
юридически подтвержденных, во всякомслучае, пока не было.
Часто религиозные объединения предлагают призвать к ответу за вредные
для здоровья религиозные нормы. Скажем, “Свидетели Иеговы” запрещают
переливание крови и вообще не одобряют обращение к врачам. Но ведь
следование таким ограничениям,присутствующим практически в любой религии,
добровольно. В некоторых случаях это можно подогнать под “доведение до
самоубийства”, но вполне ли это корректно?
Более тонкий вопрос – нелицензированная медицинская практика, даже
если она так не называется. Те же сайентологи применяют в своем “Наркононе”
сомнительную и не лицензированную методику лечения наркотической
зависимости с применениемсверхдоз витаминов и продолжительного сидения в
сауне. (И в США Рон Хаббард перерегистрировал свою организацию как
религиозную, только когда ему запретили заниматься медицинской
практикой.)[3]
В целом, обвинение в “тоталитарности”, то есть в злостном
манипулировании людьми, разные авторы предъявляют разным религиозным
течениям. Суть обвинения достаточно размыта, поэтому в списках обвиняемых
почти всегда фигурирует, скажем,”Белое Братство”, но иногда и мирнейшая
религия бахаи. В сущности, сходные обвинения могли бы быть предъявлены
практически любой религии, если не в связи с нормативной практикой, то в
связи с распространенными эпизодами (например -взаимоотношений с
медициной).
Особое место в полемике о вреде, причиняемом “новыми религиями”,
занимает тема так называемого “зомбирования”, а шире говоря – вредного
влияния на психику. В связи с этим уже сейчас можно ставить вопрос об
опасностивозобновления государственных психиатрических репрессий по
религиозному признаку, как это практиковалось в советский период.
Вопрос о степени “психологической опасности” религиозной практики
“новых религий” весьма спорный. Часть специалистов подтверждает, что
специфические условия жизни членов некоторых объединений приводят к
психическимрасстройствам, другая часть такую закономерность отвергает.
Никакие отдельные примеры, обсуждаемые на уровне журналистики, не должны
здесь служить доказательством опасности самой религиозной доктрины или
практики соответствующего объединения. Толькоспециалист и только в
конкретном случае может решать, насколько именно религиозная практика
повлияла на состояние здоровья человека, насколько важна была специфика
именно такой религиозной практики и в чем здесь дело – в особенностях
доктрины или,скажем, в особенностях конкретного священнослужителя, с
которым имел дело пациент. Насколько можно судить, никаких исследований,
обобщающих такие клинические случаи и при этом общепринятых в
психологической науке, по этим вопросам пока не существует.
Безо всяких исследований ясно, конечно, что многие адепты “новых
религий” заметно менее социализированы, чем приверженцы “традиционных
религий”, что легко объяснимо: именно людям, готовым на серьезные бытовые
жертвы радирелигиозных ценностей, свойственно чаще обращаться к
харизматическим проповедникам “новых религий”. Но глубокая увлеченность
нетрадиционными идеями и готовность вести дискомфортный образ жизни не
может же все-таки рассматриваться как психическое нарушение, даже если
такое поведение глубоко непонятно и даже неприятно большинству населения и
тем более родственникам.
Часты ссылки на созданные на Западе, в первую очередь в США, теории
“депрограммирования”, то есть устранения психотерапевтическими или
медикаментозными средствами религиозной ориентации человека. В самих США
суды не признают этих теорий, отказываются считать услуги
“депрограмматоров” медицинскими (что существенно при их оплате по
страховке). Более того, действия “депрограмматоров” по сути своей
насильственны по отношению к “перепрограммируемому”; за что
“депрограмматоры” неоднократно привлекались к суду и, как минимум, один из
этих деятелей был осужден на 7 лет лишения свободы именно за
“депрограммирование”. Зато в России эта теория и практика пропагандируются
Александром Дворкиным, специалистом по борьбе с “сектами”, создавшим для
этой цели Информационно-консультативный центр Иринея Лионского под
покровительством епископа Бронницкого Тихона (Емельянова), возглавляющего
Издательский отдел патриархии. На материалы А. Дворкина и его Центра
постоянно ссылаются авторы, пишущие о вредоносности “нетрадиционных
религий”. В декабре 1996 года трое депутатов Думы (Нина Кривельская, ЛДПР,
Светлана Найчукова и Татьяна Астраханкина, КПРФ) даже предлагали выделить
государственное финансирование на деятельность “депрограмматоров” в
России[4].
Но если политики или общественные деятели могут себе позволить
ссылаться на недоказанные научные факты, то этого не должны были бы делать
государственные учреждения. Но бытовые слухи о “новых религиях”
распространяется и среди государственных чиновников, причем относятся они к
таким слухам весьма некритично. Например, в справке МВД, представленной в
Думу в 26 октября 1996 года, говорилось: “Церковь Саентологии является
одной из разновидностей сатанинских сект, имеющих явно криминогенную
направленность, и активно применяющей психотропные вещества в целях
получения управляемого типа личности у своих адептов (рядовых членов)”.
Трудно сказать, при чем тут сатанизм, если рассуждать со светской точки
зрения. Кроме того, хорошо известно, что практика основанных Роном
Хаббардом центров “Нарконон” предполагает широкое и, видимо, чрезмерное
использование витаминов; вероятно, это даже вредно для части лечащихся, но
психотропные средства в системе “Нарконона” не предполагаются.
(Некомпетентность экспертов МВД проявилась в этом документе не единожды.
Например, в нем к “иностранным конфессиям” причислена и
Истинно-православная церковь.)[5]
Такие оплошности чиновников отнюдь не единичны. Министерство
здравоохранения 12 марта 1996 года заключило соглашение с Московской
патриархией о сотрудничестве в деле “реабилитации” пострадавших от
деятельности “тоталитарных сект”. Разумеется, такая реабилитация бывает
нужна, но не только применительно к каким-то новым конфессиям, вредное
действие на психику вполне возможно и в рамках конфессий “традиционных”.
Сотрудничество же с одной из них на уровне правительства в данном случае
означает прямую дискриминацию других. Что и проявилось в инструкции
министра здравоохранения Александра Царегородцева, разосланной в августе
1996 года и предписывающей использовать для этой самой “реабилитации”
православные храмы. (Кстати, в этой инструкции говорилось о 6 тысячах сект,
что примерно соответствовало числу неправославных религиозных общин в
России на начало 1996 года.)
Возможно, особый ксенофобский уклон в деятельности Минздрава
объясняется тем, что в то время пост главного специалиста Отдела
законодательства и связи с общественными организациями министерства занимал
психиатр Николай Филимонов – в прошлом один из активистов “Памяти”, а ныне
– радикальный деятель в Союзе православных братств и директор принадлежащей
патриархии московской больницы святителя Алексия.
Уровень возможной “реабилитации” внушает серьезные опасения. В
Ярославле, например, областной прокурор вынес предупреждение протестантским
общинам, основанное на заключении психиатров. Местные психиатры на
основании некой видеозаписи (!) обвинили протестантов в том, что они
“психически заражают друг друга на расстоянии”[6].
Государственная политика, направленная на поддержание
преимущественного положения “традиционных конфессий”, причем с сохранением
иерархии, соответствующей примерной численности верующих, политически
удобна в близкой и даже средней перспективе, а опора на особую роль Русской
Православной Церкви, по-видимому, станет частью постепенно формирующейся
новой государственнической идеологии. Государство, следует признать,
старается проводить эту политику настолько аккуратно, насколько оно
способно: количество грубых нарушений религиозного равноправия не так
велико, как можно было бы ожидать. Но если отказаться от снисходительного
подхода к постсоветскому государству, то нельзя не признать, что
религиозная политика является именно дискриминационной политикой,
поддерживающей существующие в обществе проявления религиозной ксенофобии.
[1] Суперлига нетрадиционных религий Запада в России. Христианская
миссия “Семья”. – Московский комсомолец, 21.08.1996.
[2] Суперлига нетрадиционных религий Запада в России. Саентологическая
церковь. – Московский комсомолец, 21.08.1996; М.Г. Сайентологи пришли. –
Итоги, 29.07.1997.
[3] М.Г. Сайентологи пришли. – Итоги, 29.07.1997.
[4] Межрегиональная организация “Глас народа”. Аналитическая записка
по поводу законопроекта “О свободе совести и о религиозных объединениях”.
Архив “Панорамы”.
[5] Цит. по: Левинсон Л., Полосин В. Указ. соч.
[6] Цит. по: Обращение христианских и правозащитных организаций к
Председателю Государственной Думы от 20 марта 1997 г. Архив “Панорамы”.
[К] [К]