3. ИСТОРИОГРАФИЯ

С одной стороны, этот факт объясняется тем, что, хотя проблема
изучения право-радикальных политических группировок и относится к актуальным и
популярным (применительно к условиям современной России), в нашем случае речь
идет именно о современности, и обширная и качественная исследовательская
литература еще не успела оформиться.

Однако мы можем говорить уже о более чем десятилетней истории
легального функционирования отечественных право-радикалов. За это время их
деятельность и пропаганда вызвали сильную эмоциональную реакцию, и в целом
количество работ, касающихся отечественных радикальных националистов, начиная от
газетно-журнальной публицистики(11) и заканчивая монографиями, впечатляет. Тем
не менее, идеология современных ультраправых во всем своем объеме до сих пор не
удостоилась подробного и серьезного исследования.

Среди работ, в той или иной степени посвященных интересующей
нас проблематике, мы посчитали необходимым упомянуть публикации, на наш
субъективный взгляд, заслуживающие внимания. Оговоримся еще раз – возможно,
существуют интересные исследования, не попавшие в поле нашего зрения. Основным
критерием для нас являлся исследовательский, а не полемический характер
публикаций. В первую очередь нас, естественно, интересовали работы, посвященные
антисемитизму в идеологии ультраправых, или уделяющие этой проблеме внимание; во
вторую – интересные публикации более широкого профиля, посвященные отечественным
ультраправым течениям.

Основной тезис С. Лёзова, известного исследователя
христианской теологии, в т.ч. и христианского антисемитизма (14), сводится к
утверждению, что "на наших глазах происходит то, что можно назвать
"нормализацией" "еврейского вопроса" в русской
культуре". При рассмотрении "еврейского вопроса" в целом автор
(который, кстати, нигде его границ четко не определяет) уделяет значительное
внимание антисемитизму, констатируя его "нормализацию", т.е. то, что
антисемитизм в "сегодняшней русской культуре (включая политику)"
перестал быть по-советски лицемерным, "неприличным и
нереспектабельным", а стал откровенным и спокойным. "Прямо расистская
и классическая юдофобская пропаганда <…> остается скорее
маргинальным явлением". Особенно С.Лёзов настаивает на том, что
"евреи как враги или просто как протагонисты выпали из центральных русских
мифов девяностых годов ХХ в." и что "для большинства действующих лиц
политической сцены социальная реальность поддерживается другими мифами и другими
врагами".

В целом, как справедливо, хотя и излишне для академичной
дискуссии едко отмечает В.Золоторевич, "автор задался целью
успокоить читателя и не только показать, что все плохое не так уж и плохо, но и
убедить его, что все плохое не так уж и страшно".

Однако Лёзов
не отрицает сам факт присутствия
антисемитизма в обществе; он лишь констатирует, что последний лишился
лицемерности, предстал во всей отталкивающей красе и был вытеснен на периферию
культурной и политической жизни; что слухи о погромах в 1989-1990 гг. оказались,
мягко говоря, "сильно преувеличены", а в настоящее время невозможно и
возникновение подобных слухов.

В целом, на наш взгляд, подход С.Лёзова к проблеме
адекватен (с той точки зрения, которую он выбрал, – т.е. только относительно
культурной жизни современного российского общества), и, если и предвзят, то
подчеркнуто неэмоционален. Однако понятия "центральные мифы",
"большинство действующих лиц", которыми оперирует автор, являются
строго количественными. Даже если согласиться с "количественными"
выводами автора (а они приводятся без статистической информации, и, скорее
всего, автор вряд ли опирался на статистические данные) (15), нам представляется
в принципе некорректным рассуждение об эволюции идей в количественной системе
координат. В центре нашего внимания находятся именно "маргинальные"
идеи, принадлежащие "нереспектабельной" части политического
спектра.

Интересна точка зрения на политический антисемитизм Михаила
Членова (16). С точки зрения исследователя, антисемитизм – это своего
рода культурный код (один из многих), присущий христианской и исламской
цивилизациям, в определенной степени возникшим из иудаизма и уже тем самым
обреченным на противостояние ему (феномен, остроумно названный другим
исследователем "комплексом блудного отца"). И любое проявление
государственного и политического антисемитизма – это секуляризованная версия все
того же мировоззренческого комплекса.

Почти все исследователи политического антисемитизма
констатируют утрату властью монополии на антисемитизм, перетекание его на иные
социально-политические страты. Впрочем, упустить из вида этот пункт практически
невозможно – добровольный отказ власти не только от "монополии на
антисемитизм", но и от антисемитизма вообще, был знаковыми происшествием,
сопровождавшим переход к пост-советскому обществу. Ситуация отсутствия
какого-либо антисемитизма "сверху" является принципиально новой после
десятилетий доминирования государства на этой ниве.

Поскольку прочие публикации относительно антисемитизма в
политической жизни являются или информационно-описательными (существует
некоторое количество периодических мониторингов), или эмоционально-полемическими
(и в подавляющем большинстве исследовательского интереса не представляющих) и не
несут в себе никаких оригинальных идей, мы перейдем к обзору наиболее интересных
публикаций, касающихся идеологий право-радикальных движений в целом.

На наш взгляд, абсолютным лидером в изучении современных
отечественных праворадикальных движений и изданий является
Информационно-исследовательский центр "Панорама" (17). Однако при всех
положительных сторонах издательской продукции упомянутого центра (чрезвычайная
информативность, сдержанность стиля изложения, трезвость оценки) нельзя не
отметить некоторую "увлеченность фактологией" – Собственно анализу
идеологий право-радикалов уделяется мало внимания(18). Впрочем, это не минус,
просто сфера деятельности ИИЦ "Панорама" – информация, а не
скороспелая аналитика, нередко до читателя доносятся аутентичные документы
движений(19), что в сложившейся ситуации немаловажно.

Хотелось бы также упомянуть ряд работ, не посвященных
специально идеологии существующих в России право-радикальных организаций, но
содержащих интересные мысли, касающихся их генезиса, их преемственности по
отношению к историческим политическим и культурным движениям, а также
рассматривающие варианты их дальнейшего развития.

Существует несколько точек зрения на происхождение
"русского фашизма" (термин крайне условен; мы подразумеваем под ним
современных русских право-радикалов с революционным менталитетом и считаем
корректным его употребление только в кавычках). Оговоримся, что вопрос генезиса
идеологии и преемственности крайне важен, во многом эти факторы предопределяют
"облик" идеологии.

Похожей позиции придерживается и С.Лёзов (34), утверждая
(относительно наиболее интересующей нас проблемы – наследования антисемитских
идеологем), что "период рецепции пришедших из прошлого идейных блоков был
очень кратким, пусть и весьма бурным" и продолжался только во время
"оттепели второй половины 80-х гг.". Несомненно, что Лёзов или
утрирует, или просто ошибается, заимствование право-радикальных идеологем (в том
числе и антисемитских мифов) продолжается до сих пор, хотя, несомненно, не в том
объеме, в каком это происходило в т.н. "перестроечный" период
(1985-1991 гг.).

А.Галкин также утверждает (на примере западных стран),
что нет никакой прямой связи между социальной ситуацией и наличием в обществе
фашизма как явления. На наш взгляд, смысл в этом утверждении имеется, хотя
необходимо уточнить, что речь идет о возникновении и разработке
"фашистского" идеолого-стилистического комплекса, а не о влиятельности
"фашистских" группировок в обществе. Существовать и развиваться как
маргинальное явление "фашизм" может в любой обстановке, но добиться
каких-либо успехов – только при стечении определенных обстоятельств. Впрочем,
наличие или отсутствие объективных "успехов" у фашизма как
политического движения никак не влияет на его идеологическое поле.

Коснувшись вопроса возможности социального успеха
"русского фашизма" (хотя это и отклонение от основной нашей темы –
изучения право-радикального идеологического поля – мы не можем полностью
игнорировать эту проблему в силу ее остроты), нельзя не упомянуть ряд работ по
этой тематике.

Наиболее адекватным нам представляется подход Валерия
Соловья(35), одного из крупнейших исследователей современной русской
крайне правой. Успех "русского фашизма" возможен либо в случае прямого
протекционизма со стороны власти (чего не будет), либо в случае воплощения
"веймарского сценария" – серии экономических и политических кризисов.
Время показало, что на сегодняшний день ни политические (например, Чеченская
война; хотя распад СССР и ряд конфликтов на территории т.н. "ближнего
зарубежья" и вызвал какой-то эмоциональный националистический всплеск, уже
к 1994 он пошел на спад), ни экономические (например, обвал национальной валюты
в августе 1998 года) кризисы не смогли значительно поколебать спокойствия в
социуме (впрочем, скорее это можно назвать "равнодушием",
"деидеологизацией" общества). Однако, как верно замечает
В.Соловей, "русский фашизм" вполне разработан как
стилистическое движение ярко выраженного революционного характера (с точки
зрения исследователя, "фашисты" – единственная революционная сила в
современной России, с чем мы, с некоторыми оговорками, согласны), чтобы
"ждать своего часа" долго.

В этом же ракурсе, но с противоположной точки зрения
рассматривает вопрос американский исследователь Александр Янов (36),
абсолютно уверенный в победе "фашистских" сил по "веймарскому
сценарию" в самом ближайшем будущем. Его уверенность основана на проведении
типологической параллели между пост-перестроечной Россией и Веймарской
Германией. Нам эта аналогия не представляется объективно отражающей
действительность (честно говоря, создается впечатление, что исследователь
пытается как-то обосновать свою априорную пессимистичную уверенность). Вообще,
на наш взгляд, историческая аналогия – сомнительный метод аргументации. Тем
более, когда речь идет о "фашизме", само воплощение которого в
реальность в ХХ веке в какой-то степени предопределило его шансы в дальнейшем.

Таким образом, становится ясно, что изучение проблемы
идеологического антисемитизма на современном отечественном материале не имеет ни
четкой традиции, ни разработанной методологии, ни даже устоявшейся терминологии;
несомненно, это отразилось в нашей работе. Однако в своем исследовании мы
постарались, где это было возможно, опереться на труды предшественников. Тем не
менее, на наш взгляд есть все основания надеяться, что уже в ближайшем будущем
положение с литературой, посвященной интересующей нас проблематике, начнет
улучшаться(43). Мы надеемся, что отчасти данное исследование станет достойным
вкладом в эту, только начинающуюся сегодня, работу.

Мы хотим также выразить свою искреннюю признательность всем,
кто помогал нам осуществить данное исследование. Мы глубоко благодарны Виктору
Шнирельману и Владимиру Прибыловскому за высказанные ими в ходе
работы советы и замечания, а также за предоставленные нам для работы
материалы.

ПРИМЕЧАНИЯ