5.1. СОВРЕМЕННЫЕ
РОССИЙСКИЕ НЕОЯЗЫЧНИКИ. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ
сведения.
Неоязычество на настоящий
момент представляет собой вполне самостоятельный и цельный мировоззренческий
комплекс, слабо представленный в организационной плоскости, но идеологически
вполне разработанный. Собственно, именно идеологические построения неоязычников
и должны интересовать нас больше всего в рамках заявленной нами темы.
Современное российское неоязычество является самым молодым из
отечественных право-радикальных идеологий (если считать началом русского
национал-социализма малочисленные эмигрантские группировки 30-х). Родившееся как
таковое в 70-е – 80-е годы, оно основано на отрицании
“христианских" ценностей современного мира и на идеализации
до-христианского периода истории. Неоязыческий националистический миф как
таковой вполне логичен и закономерен в контексте истории идеологий ХХ века;
однако на фоне общей картины отечественного националистического идеологического
комплекса, традиционно увязывавшего понятия "русский" и
"православный", неоязычество выглядит ярким, своеобразным и
быстроразвивающимся феноменом.
Неоязыческие историософские спекуляции, исторический миф и
различные "реконструкции" имеют, по большому счету, лишь одно
источниковое "обоснование" – "Влесову (Велесову) книгу"(170). Мы
не будем вдаваться в подробности дискуссии о ее подлинности – поддельности(171);
достаточно лишь сказать, что в неоязыческих и близких к ним кругах (за
незначительным исключением(172)) "Влесова Книга" безоговорочно и
безапелляционно объявляется подлинным памятником древнерусского
(восточно-славянского) творчества, донесшим до потомков в неискаженном виде
верования и обычаи их далеких предков.
"Влесова книга" легитимизирует различные
псевдонаучные историософские изыскания. Впрочем, как правило, авторы,
эксплуатирующие этот документ, редко движимы историческим интересом и
добросовестностью(173); чаще в "Книге" ищут подтверждения собственных
конъюнктурных спекуляций (и, естественно, находят).
Историософия неоязычества четко соответствует классической
"традиционалистской" схеме: Золотой Век – Катастрофа – Современный
Упадок, необходимость Революционного Возрождения(174). В качестве Катастрофы, как
несложно догадаться, выступает крещение Руси, положившее конец великой и славной
эпохе Древнерусского могущественного государства, и установившее инородное
владычество. Этот пункт – общее место для всех неоязыческих идеологических
систем.
Помимо первооткрывателей-апологетов
"Влесовой книги", к чтимым неоязычниками идеологам-предшественникам
можно отнести нацистских авторов, предпринявших попытку "стряхнуть прах
христианства со своих ног"(175); около-нацистских и "новых
правых" европейских идеологов, ангажированных оккультизмом и
эзотерикой(176); иногда – впрочем, не более чем в виде пропагандистских штампов
– привлекается наследие антихристианской публицистики советской
эпохи(177).
Помимо вышеперечисленных авторов, существует несколько
отечественных идеологов, написавших первые работы по неоязыческой идеологии еще
до начала "организационного периода" русского неоязычества. К этим
"живым классикам" в первую очередь относятся Валерий
Иванов-Скуратов.
Различные неоязыческие идеологи, как правило возглавляющие
немногочисленные группы, ведут между собой активную полемику по различным
вопросам "восстанавливаемого" вероучения.
Собственно неоязыческие группировки немногочисленны, а
издания малотиражны. Однако особенность современного российского неоязычества
заключается в том, что религиозное учение в полном смысле этого слова и обряды
вытесняются обще-мировоззренческой позицией; термином "неоязычество"
обозначается скорее идеологическая система, нежели вероучение.
Этим объясняется тот факт, что, несмотря на крайнюю
немногочисленность собственно неоязыческих группировок, мифологемы, рожденные в
этой идеологической среде, имеют широкое хождение как в право-радикальных кругах
в качестве компонента национального мифа, так и в широких кругах
оккультно-спиритуалистических. Эта особенность является дополнительным
аргументом в пользу пристального рассмотрения идеологии неоязычества(178) и роли
антисемитизма в ней.
Однако даже если бы неоязыческие мифы и не имели широкого
распространения за пределами враждующих между собой религиозно-политических
группок, их изучение все равно имело бы для нас смысл. Основной интерес для нас
представляет "чистая" идеология, вне зависимости от ее популярности и
распространенности. А неоязычество представляет собой законченную логически
полноценную идеологическую систему (точнее – связку близкородственных систем),
что ценно для нас само по себе.
Иногда для обозначения "русского неоязычества" как
исследователями, так и сторонниками(179) этого течения используется термин
"ведизм" (введен первооткрывателем "Влесовой книги" Юрием
Миролюбовым). Вся совокупность "учения" иногда называется его
сторонниками "Ведами", "ведизмом", "ведическим
знанием". Поскольку в исследовательской литературе этот термин корректно
употреблять только по отношению к древнеиндийской литературе и религии,
применительно к реконструированному славянскому языческому учению мы будем
употреблять его в кавычках.