1.3. МЕСТО Классификация современных русских правых политических течений
РАССМАТРИВАЕМЫХ ДВИЖЕНИЙ В ПОЛИТИЧЕСКОМ СПЕКТРЕ. ПРОБЛЕМЫ КЛАССИФИКАЦИИ.
возможна
стороне организационные параметры (количество членов, наличие военизированных
формирований и т.д.) как мало интересующие нас в свете рассматриваемой нами
проблемы, рассмотрим возможности классификации идеологий:
Во-первых, по степени радикальности – от умеренных,
"цивилизованных" патриотов-государственников до экстремистов (вплоть
до террористов и погромщиков).
Во-вторых, по религиозному признаку. Все отечественные
националистические группировки можно условно разделить на три части — не
уделяющих религии значительного внимания, православных и неоязычников (если
конечно не принимать во внимание экзотических националистов-кришнаитов,
национал-сатанистов и пр., которых можно с некоторым упрощением типологически
отнести к неоязычникам). Поскольку правый лагерь традиционно религиозен,
зачастую религиозная позиция является определяющей.
В-третьих, по отношению к собственности – от
национал-большевиков и национал-социалистов до сторонников хищного национального
капитала (т.н. "национал-прогрессистов").
В-четвертых, по принципу отделения "старой оппозиции"
от "новой оппозиции" (применительно к современной ситуации термин
впервые был сформулирован А.Дугиным в статье "Новые против
старых"(4), впоследствии подхвачен публицистами, в первую очередь,
А.Верховским(5) и В.Ванюшкиной (6)).
По предложенному Дугиным целому ряду параметров
(консерватизм/революционность; стремление прийти к власти/стремление изменить
природу власти; неприятие революционного пафоса/ориентация на революционное
выступление; эмоциональное акцентирование культуры/акцентирование
неэмоциональных дисциплин, геополитики, экономики, причем четкая
просоциалистическая ориентация; неприятие экзистенциальной проблематики/стихийная
экзистенциальность), все "правые" распадаются на две основные группы –
"старые" и "новые" (которые в дальнейшем, чтобы не возникло
терминологической путаницы с более узким течением собственно "новых
правых" будут именоваться просто "новые" или "новая
оппозиция", т.к. эта же схема приложима и к левым), причем, действительно,
обособление одних от других заметно почти во всех аспектах идеологии и
мировоззренческой позиции.
При всей условности и отсутствии четкости этой классификации
(впрочем, любая классификация идеологий спорна и условна), нам она
представляется удачной. Критерии, выбранные при этой классификации подчеркнуто
субъективны (это – взгляд "изнутри") и эмоциональны, но они, как
результат саморефлексии, дают представление о реальных отношениях внутри правого
лагеря. Обобщая, эта схема дает возможность, не зацикливаясь на одном каком-то
формальном признаке, типологизировать движение и идеологов по более общему и
универсальному, ментальному признаку, что на наш взгляд в сложившейся ситуации
правильнее.
При классификации по любому отдельно взятому признаку неизбежны
грубые неточности. К примеру, классификация по религиозному фактору отнесет в
разные (причем находящиеся в состоянии конфронтации) категории язычников из
редакции журнала "Наследие предков" и православных из
Народно-национальной партии (в то время как на самом деле
"Наследие предков" – фактически теоретический журнал ННП);
традиционалистскую религиозно-историческую ассоциацию
"Арктогея" и "атеистическую"
Национал-большевистскую партию (хотя здесь ситуация была аналогична);
язычников из Праворадикальной партии и православных из Фронта
национал-революционного действия (хотя в действительности существовал
фактический симбиоз двух этих организаций); примеров здесь масса. Та же ситуация
наблюдается при более пристальном рассмотрении любого из предложенных вариантов
типологизации. Понятно, что и "христианство", и "язычество"
ультра-правых условно, подчинено более общей мировоззренческой схеме. Однако
это только подтверждает
нашу позицию, заключающуюся в том, что корректная типологизация современных
российских правых идеологических течений возможна только по максимально гибкому
и общему, минимально формальному принципу.
Предложенный А.Дугиным тип классификации, хотя и
чрезвычайно приблизителен, грубых "осечек" не дает, и он, с небольшими
уточнениями, был положен нами в основу нашей работы.
Уточнений же, по большому счету, два. Во-первых, следует
учитывать, что к "старым правым" с одной стороны тесно примыкают и
иногда незаметно в них переходят во многом (но не во всем!) схожие с ними по
идеологии и ментальности умеренные право-центристские патриотические течения, а
с другой стороны – умеренно-левые (КПРФ в первую очередь), которые в своей
пропаганде все больше внимания уделяют национал-патриотической фразеологии. К
"новым" же – наиболее радикальная часть левого спектра, граница между
национал-социалистами, национал-большевиками и национал-анархистами и
лево-радикалами без приставки "национал-" на уровне деятельности (а иногда и идеологии) расплывчата, распространены
общие лозунги и требования, и вытекающие из этого союзы. Однако нередка и
конфронтация, связанная, скорее, с определенными пропагандистскими штампами (со
стороны леваков(7) – в духе "либертатистской" идеологии
"антифа", со стороны ультраправых – в духе унаследованной от
"старых правых" идеологеме "все левые – враги"), а не
с реальным сходством или различием идеологий.
И, во-вторых, на наш взгляд, есть смысл выделить группировки
неоязычников в отдельную категорию, так как представляется затруднительным
определить их по дугинской схеме как "старых" или "новых"
(точнее, в неоязычестве представлены оба этих типа). Так как в основу
типологизации положены не формальные программные параметры, а общий менталитет группы, то неоязычество в силу своей
устоявшейся обособленности и сильно отличающейся от других течений идеологии (а
вовсе не в силу особой популярности неоязыческих идей в массах) вполне достойно
выделения из двух групп, определение которых (мы это осознаем) было слишком
расплывчатым. Говоря о неоязычестве, следует
добавить, что мы имеем в виду "узкий" смысл этого слова, неоязычество
как таковое. Это добавление необходимо, поскольку, хотя собственно
"неоязыческие" группировки малочисленны и маловлиятельны, определенные
идеологические установки, рожденные именно в этой среде, распространены
чрезвычайно широко в ультра-правой (например, "арийский миф" и прочие
идеологизированные "поиски корней") и мистико-оккультистской среде
(например, миф об "эре Водолея – эре России").
Таким образом, предметом нашего рассмотрения будет место
антисемитизма в идеологии трех течений правой идеологии – условно
"старой", условно "новой" и неоязыческой.
Из каждого течения мы выберем идеологию, представляющую его в
наиболее "чистом" виде.
Идеология "старых" будет рассмотрена на примере наиболее
"махровых" (да простится нам этот неакадемичный термин) антисемитов-черносотенцев;
идеология "новых" – на примере национал-социалистов
и национал-большевиков; неоязыческая идеология будет нами разобрана
отдельно. В общем можно определить эти три течения как "ультра-правые"
(8). На наш взгляд, собственно "ультра-правый"
лагерь ими и исчерпывается, хотя это утверждение можно оспорить примером
агрессивных национал-капиталистов ("национал-прогрессистов") и т.п.
В целом же, в заключение обсуждения проблемы классификации и
типологизации современных российских праворадикальных движений, можно привести
слова американского исследователя Уолтера Лакёра: "Меня куда больше
заботят идеи, чувства, побуждения крайней правой, чем ее организационные
структуры. Русские политики находятся в постоянном движении, и, видимо, так
будет продолжаться еще долго. В зависимости от обстановки люди и группировки,
принадлежащие к центру, сдвигаются вправо, и наоборот, некоторые правые
становятся умеренными. <…> При таких обстоятельствах, сдается,
невозможно, да и неправильно, провести четкую границу между
"экстремистами" и "умеренными". Возникают странные союзы,
они будут возникать и в дальнейшем, поэтому любая попытка классифицировать их,
как это делают ботаники, зоологи или химики, обречена на провал"(9).