НАСИЛИЕ НА РЕЛИГИОЗНОЙ ПОЧВЕ

         
Насилие на религиозной почве давно уже не является редкостью.
Возможно, наибольшую опасность в этом отношении представляют собой
некоторые группы сатанистов, реально практикующие ритуальные убийства.
Наиболее известный случай – убийство трехмонахов в Оптиной пустыни на Пасху
1993 года. Убийца, называвший себя сатанистом, был признан невменяемым.
Невменяемым был признан также лидер банды насильников-сатанистов в
Красноярске Сергей Долгих, хотя два других члена банды Долгих были
признанывменяемыми и осуждены к 14 и 7 годам лишения свободы[1]. Не
завершена к моменту написания этой книги психиатрическая экспертиза по делу
убийцы из секты “Ад сатаны” в Ростове-на-Дону[2].

          До убийств у представителей других религиозных течений дело все-таки
не доходит. Тем большее значение имеет случай убийства в дагестанском
городке Буйнакске. 4 марта 1997 года местные жители, мусульмане, избили и
затем сожгли заживо супружескуюпару Гаджиевых. Адвентист Гаджимурат Гаджиев
был обвинен толпой в убийстве девочки из религиозных побуждений, а его жена
– в том, что обратила мужа в христианство. То есть мы имеем дело не просто
с самосудом, но с самосудом из религиозных побуждений.

          Возможно, Гаджиев действительно убил двенадцатилетнюю Шахрузат.
Назначенное следствие больше интересовалось местными адвентистами, чем
поиском организаторов самосуда и расследованием самого убийства. Местная
мусульманская пресса также не осудиласамосуд, зато сделала из происшедшего
с членами “христианской секты” однозначный вывод: “всякие злонамеренные
секты и течения, прикрывающиеся религиозной оболочкой являются следствием
козней Сатаны иї скрытыми источниками зла”[3].

          Применение насилия при столкновениях представителей разных конфессий
или даже внутри одной конфессии – не слишком большая редкость в России,
хотя здесь и не было такой волны насилия, как на Украине в начале 90-х
годов. Обычно поводом дляприменения насилия является какой-то имущественный
спор, и такие случае вообще можно было бы не рассматривать, если бы не
возникающий у конфликтов за культовые и прочие здания идеологический
оттенок.

          26 октября 1996 года Георгиевская церковь г.Новоалтайска подверглась
форменному штурму группой граждан, привезенной епископом Барнаульским и
Алтайским Антонием (Масендичем). Привез он также и местных казаков во главе
с атаманом ВикторомЧумаковым. Часть барнаульских казаков, сотрудники
охранного предприятия “Ильич” и еще некие граждане во главе лично с
архимандритом Валентином (Дажуком) лезли через ограду и пытались прорваться
в храм. Силами прихожан, милиции и другойчасти казаков беспорядки были
пресечены.

          Конфликт между епископом Антонием и приходом во главе с протоиереем
Михаилом Погибловым вызван, по-видимому, отказом прихода перечислять в
епархию повышенный “епархиальный налог”. Кстати, еп.Антоний, побывавший уже
в несколькихправославных Церквах, – открытый поклонник митр. Иоанна.

          Если такое возможно в отношениях между клириками одной Церкви, то с
посторонними – тем более. Например, 16 августа 1996 года семеро монахов
Старочеркасского монастыря захватили здание местного музея и удерживали его
в течение суток, требуяпередачи им здания[4].

          Убийство 14 сентября 1997 года в Санкт-Петербурге священника
Александра Жаркова, настоятеля больничного храма святой преподобномученицы
великой княгини Елисаветы Федоровны не раскрыто. Но, возможно, не случайно,
что за три месяца до этого, 26июня 1997 года, община о. Александра перешла
в юрисдикцию Русской Православной Церкви Зарубежом (РПЦЗ). Это убийство,
конечно, не относится собственно к спорам двух русских православных
иерархий. Наблюдатели скорее склонны считать, что имел местообычный
криминал: в некоторых приходах оборачиваются довольно большие деньги, и
возможно, смена юрисдикции кого-то сильно задела.

          Как уже отмечалось выше, патриархия никогда и ни в какой форме не
одобряла насилия по отношению к инославным, но такую сдержанность проявляют
отнюдь не все. “Радонеж” выражается иносказательно: затронув вопрос о
казнях еретиков всредневековой Руси, автор высказывает неодобрение
“перегибам древнерусского государства” в борьбе с ересями, а затем все-таки
пишет, что “опыт совместного противостояния Церкви и государства
деструктивным культам представляется нам иинтересным и полезным”[5].

          В июне 1996 года епископ Читинский и Забайкальский Палладий (Шиман) в
своем послании к верующим и органам власти писал: “Недавно совет атаманов
Союза казаков России принял решение изгонять из казачьих регионов (а наша
епархия расположена какраз в таком) проповедников неправославных культов.
Лжепророков и учителей вон – вон из России! Мы надеемся, что атаманы всех
уровней станут проводить среди населения разъяснительную работу в
соответствии с принятым решением. В свою очередь, мыобещаем им всяческую
помощь и поддержку”[6].

          Если такое может позволить себе епископ, то и рядовые священники
позволяют себе подобные выступления. А уж миряне, в том числе и
высокопоставленные, и вовсе могут делать что угодно. После нападения группы
местных национал-патриотов на общинукришнаитов в Ростове-на-Дону 22 июня
1995 года, сопровождавшегося жестокими избиениями верующих, к кришнаитам
Краснодара 24 сентября 1995 года в сопровождении казаков пришел депутат
городского собрания (и казачий атаман) Д. Бацулко и потребовал откришнаитов
покинуть область. Этому инциденту предшествовало письмо депутата I(V)
Государственной Думы казака Анатолия Долгополова, призвавшего атамана
Всекубанского казачьего войска Владимира Громова “оказать содействие в
решении проблемыдепортации или закрытия таких сект”[7].

          Как и в других странах СНГ, насилие в решении религиозных разногласий
особенно легко допускается, если эти разногласия совмещаются с
национальными конфликтами. Особенно это заметно на примере конфликтов между
исламскими лидерами: сформированные всоветское время Духовные управления
мусульман носили наднациональный характер, но активизация национализма,
начавшаяся в конце 80-х годов, привела к созданию национальных
мусульманских объединений, руководство которых немедленно вступило в
конфликтсо старыми лидерами. Среди эпизодов этой борьбы – масштабные драки,
которые весной 1995 года происходили в Казани между сторонниками Духовного
управления мусульман Татарстана и Центрального духовного управления
мусульман (ЦДУМ).

          Впрочем, насильственные действия в такого рода конфликтах возможны
среди мусульман и без национальной подоплеки. Например, 1 ноября 1996 года
группа людей, возглавляемых лично председателем Исламского культурного
центра (ИКЦ) Абдул-ВахедомНиязовым, председателем Высшего координационного
центра духовных управлений мусульман России Нафигуллой Ашировым и
московским представителем ЦДУМ Рустэмом Валиевым силой выгнали из
московской Исторической мечети ее имама Махмуда Велитова[8].

          Можно было бы привести и еще примеры насильственных действий по
религиозным или околорелигиозным причинам, но не менее интересны примеры
другого рода – примеры вандализма. Еще в сентябре 1994 года епископ
Екатеринбургский и Верхотурский Никон(Миронов) публично сжигал книги о.
Александра Меня, о. Александра Шмемана, о. Иоанна Мейендорфа и (почему-то)
Ивана Ильина. Затем 14 мая 1995 года известный фундаменталистский деятель
о. Олег Стеняев вместе с викарием патриарха Алексия II епископомИстринским
Арсением (Епифановым) прямо во дворе своего храма организовал сожжение книг
отечественных “еретиков”, причем не только Льва Толстого или Николая
Рериха, но также и Владимира Соловьева, Сергия Булгакова, Павла Флоренского
идругих. Это аутодафе даже транслировалось по телевидению.

          Уже в феврале 1997 года в поселке Семхоз Московской области два
клирика РПЦ, настоятель местного храма (бывшего прихода о. Александра Меня)
о. Георгий Студенов и сотрудник аппарата Московской патриархии о. Владимир
Ригин, сожгли около 300подаренных баптистами детских Библий (таких же, что
продаются и в православных храмах) и другой баптистской литературы. Эта
акция стала продолжением организованного теми же “воинствующими
православными” пикета, физическивоспрепятствовавшего заранее согласованной
встрече приехавших американских миссионеров с местными школьниками[9].

         
[1] Тарасов А. Черная месса. – Известия, 07.05.1997.

          [2] Агафонов С. Осторожно: секты! На юге сатанисты работают
сантехниками. – Сегодня, 11.11.1997.

          [3] Самосуд над детоубийцами в Буйнакске. – Свет ислама, 07.03.1997.

          [4] Малютин А. Защиты до конца. – Московские новости,
27.04-04.05.1997.

          [5] Першин М. Тоталитарные секты: их мифология и реальность. –
Радонеж, 1997, (1(45), январь.

          [6] Цит. по: Левинсон Л., Полосин В. Указ. соч.

          [7] Там же.

          [8] Лебедева Е. Нет мира в доме Аллаха. – Московские новости,
03-10.11.1996.

          [9] Бабасян Н. Библии не горят? – Всероссийский христианский вестник,
1997, (1, апрель-май.

         
[К] [К] [К]