КПРФ В БЛОКАХ И КОАЛИЦИЯХ, ЕЕ СОЮЗНИКИ И ПАРТНЕРЫ

     
КПРФ и АПР 

     
Аграрная партия России (АПР) под руководством Михаила Лапшина считалась
и считается одним из самых ближайших и верных союзников КПРФ. Когда
Г. Зюганов перечисляет своих союзников, он неизменно называет
аграриев, именуя их “крестьянством”. В V Государственной Думе
фракции АПР и КПРФ практически по всем вопросам выступали вместе, за
исключением одного, но принципиального вопроса. Часть
депутатоваграриев в решающий момент принятия федеральных бюджетов на 1995 и
1996 годы голосовала за него, при этом правительственные чиновники
прямо намекали, что они “договорились” с аграриями. Это
обстоятельство кажется крайне важным при рассмотрении одной из
“загадок” парламентских выборов 1995 г.

       Как известно, на выборах в VI Госдуму АПР набрала 2 613 127
голосов (3,78%) и не попала в Думу. По сравнению с выборами 1993 г.
аграрии потеряли почти 2 миллиона голосов (на выборах в V Думу за
них проголосовали 4 292 318 человек (7,99%). В 78 регионах АПР в
1995 г. выступила хуже, чем 2 года назад. Кроме того, произошло
уменьшение количества депутатов-одномандатников: в 1993 г. в Думу
избрались 34 агрария-одномандатника, в 1995 г. – 20.

       Провал
избирательного списка АПР удивителен хотя бы потому, что структуры аграриев
(помимо партии, есть еще Аграрный Союз Василия Стародубцева

и профсоюз работников АПК во главе с Александром
Давыдовым), полностью контролируют сельскую глубинку России и, по
мнению многих наблюдателей, 5% им были обеспечены хотя бы за счет
этого. Отметим, что попытки расколоть аграриев, предпринятые Иваном
Рыбкиным, ни к чему не привели.

       Анализ выборов в одномандатных округах показывает, что в 50
одномандатных округах были одновременно представлены кандидаты и от
АПР, и от КПРФ. В большинстве из них победили коммунисты, в том
числе и в 10 округах, где выставлялись депутаты-аграрии. Список
провалившихся депутатов-аграриев по странному стечению обстоятельств
совпадает со списком депутатов от АПР, поддерживавших федеральный
бюджет. Кроме того, в тех округах, где аграрии соперничали с
коммунистами, наблюдалось снижение, по сравнению с 1993 г.,
количества поданных за АПР голосов.

       Не стоит думать, что КПРФ решила расправиться с АПР. Вероятно,
было принято решение “наказать” только депутатов, поддержавших
бюджет, а на местах это решение не совсем правильно поняли. Кроме
того, часть региональных организаций АПР была настроена гораздо
радикальней своего руководства – не случайно на всех съездах АПР в
зале с завидной регулярностью раздавались крики: “Где двойное
членство с КПРФ?”.

       Руководство КПРФ не ожидало, что АПР не преодолеет 5-процентный барьер.
Геннадий Зюганов в ночь с 17 по 18 декабря в ответ на вопрос: “Как
вы могли бы оценить провал АПР?” заметно помрачнел и сказал: “Еще
пока ничего не определось, подождем, пока подсчитают голоса в
черноземных регионах”. Сразу же после того, как началось
формирование политической структуры VI Государственной Думы,
коммунисты заявили о готовности поддержать создание Аграрной
Депутатской Группы.

       Когда началось формирование народно-патриотической коалиции в
поддержку кандидата в президенты Г. Зюганова, среди первых
подписавших соглашение были АПР во главе с М. Лапшиным, Аграрный
Qоюз В. Стародубцева и профсоюз работников АПК А. Давыдова.

       

     
КПРФ и Александр Руцкой

       

       На первых порах существования российской компартии взаимотношения
Александра Руцкого и коммунистов были просто превосходными. В 1990
г. А. Руцкой был избран членом ЦК КП РСФСР.

       2 апреля 1991 г. Руцкой, выступая на III съезде народных
депутатов РСФСР, подверг жесткой критике позицию руководства
российской компартии и объявил о создании депутатской группы
“Коммунисты за демократию”, которая собиралась поддерживать Б.
Ельцина. Чуть позднее вокруг Руцкого и его депутатской группы стали
формироваться низовые структуры из числа еще не вышедших из партии
сторонников демократических групп в КПСС. Рабочее название
создаваемой партии было “Демократическая Партия Коммунистов России”.
После появления “Слова к народу”, которое в числе прочих подписал и
третий секретарь ЦК КП РСФСР Г. Зюганов, Руцкой сказал, что его
авторов можно было бы посадить лет на 10. 6 августа А. Руцкого, к
тому времени уже избранного вице-президентом в связке с Борисом
Ельциным, и нескольких его сторонников исключили из КП РСФСР.

       Вплоть до сентябрьско-октябрьских событий 1993 г. А. Руцкой не имел
никаких дел с Г. Зюгановым и воссозданной КПРФ. Трудно сказать, были
ли контакты между ними во время осады “Белого Дома”.

       Фракция КПРФ в V Госдуме была одним из инициаторов объявления
политической амнистии, которая, естественно, касалась и А. Руцкого.

       После выхода из Лефортово Руцкой практически сразу включился в
политическую жизнь. Вместе с Г. Зюгановым он принимал участие в
проекте “Согласие во имя России”. 29 мая 1994 г. состоялась
конференция коалиции, на которой А. Руцкой заявил о том, что левое
крыло оппозиции (имелась в виду КПРФ) уже сформировано, а он теперь
намерен заняться формированием правого крыла. По-видимому, А. Руцкой
рассчитывал на то, что он будет выдвинут в качестве единого
всеоппозиционного кандидата на пост президента, однако его ожидания
не оправдались. На совещании лидеров оппозиции в Калининграде в
качестве единого кандидата был намечен Петр Романов (впрочем, это не
имело никакого значения).

       3 апреля 1995 г. состоялся учредительный съезд
социалпатриотического движения “Держава”. А. Руцкой был избран его
председателем. В своей программной речи он обрушился на руководство
КПРФ с резкими нападками, обвинив его в соглашательстве с режимом и
в отказе от реальной оппозиционной деятельности. Те же слова были
повторены и на предвыборном съезде “Державы” 26 августа 1995 г.

       После провала на парламентских выборах А. Руцкой пытался
претендовать на пост президента, однако его предвыборная кампания
продлилась недолго. 18 марта 1996 г. Руцкой подписал соглашение о
поддержке единого кандидата от народно-патриотической оппозиции Г.
Зюганова. Бывший вице-президент принимал участие в поездках Зюганова
по регионам,

       После президентских выборов А. Руцкой сначала принял активное
участие в формировании “Народно-Патриотического Союза России”. На
учредительном съезде движения, состоявшемся 6 августа 1996 г., А.
Руцкой был избран сопредседателем НПСР. Однако с сентября того же
года и сам Руцкой, и представители “Державы” фактически прекратили
работу в органах НПСР. Возможно, это объяснялось коллизией, которая
сложилась в ходе выборов главы администрации Курской областси.

       Александр Руцкой не скрывал своего желания стать губернатором родной
области. И КПРФ, и НПСР на словах не имели ничего против. Выдвинутый
кандидатом в губернаторы секретарь курского обкома КПРФ Александр
Михайлов рассматривался как “дублер” А. Руцкого. Однако курская
избирательная комиссия отказалась зарегистрировать А. Руцкого
кандидатом в губернаторы, мотивируя свой отказ тем, что он в
последнии годы не проживал на территории области. (Сторонники
Руцкого объяснили это противодействием со стороны КПРФ – местная
дума, которая сформировала избирательную комиссию, находится под
контролем коммунистов.) В ответ А. Руцкой и его сторонники
зарегистрировали межрегиональную организацию “Народно-Патриотический
Союз регионов юга”, поставив под угрозу регистрацию “большого” НПСР.
В итоге стороны пошли на компромисс: после того, как после решения
Верховного Суда А. Руцкой был зарегистрирован кандидатом в
губернаторы, Александр Михайлов снял свою кандидатуру.

       После того, как А. Руцкой с блеском выиграл губернаторские выборы,
его отношения с КПРФ не улучшились. На съезде “Державы”,
состоявшемся в конце ноября 1996 г., он снова подверг КПРФ резкой
критике, не исключив того, что на ближайших парламентских выборах
“Держава” выступит отдельным списком.

       

     
КПРФ и СПТ

       

       Социалистическая партия трудящихся (СПТ) была создавана осенью 1991 г. в
качестве своеобразной “крышы” для региональных организаций
запрещенной КП РСФСР. После того, как компартия была разрешена и
восстановлена, из СПТ ушло 3/4 организаций (оценка председателя СПТ
Людмилы Вартазаровой).

       На выборах и 1993, и 1995 г. СПТ выступала отдельно от КПРФ. Л.
Вартазарова в большей степени ориентировалась на Юрия Скокова, чем
на Г. Зюганова.

       В преддверии выборов президента перед социалистами вновь встал
вопрос о поддержке лидера КПРФ. VIII съезд СПТ, состоявшийся 16
марта 1996 г., принял решение о поддержке единого кандидата от
оппозиционных сил, однако отказал в поддержке Г. Зюганову.
Социалисты мотивировали свое решение тем, что Г. Зюганов так и не
стал общенациональным лидером, его предвыборная программа
представляет собой “набор лозунгов, реализуемость которых вызывает
большие сомнения”, а также сохраняющейся в стиле КПРФ нетерпимостью
к инакомыслию, “неумением партии работать как партнер”.

       

     
Геннадий Зюганов и другие лидеры оппозиции – кандидаты на пост президента

       

       Особую тему составляют взаимоотношения Г. Зюганова с другими
кандидатами в президенты от коммунистов. Дело в том, что в начале
1996 г. было принято решение о выдвижении так называемых дублеров
Зюганова, которые заменили бы его в случае неожиданностей. Хотя
“общедоступная” версия выдвижения дублеров гласила, что против
единого кандидата от оппозиции могут быть совершены провокации,
которые помешают ему участвовать в предвыборной кампании, реальным
объяснением можно считать то, что Г. Зюганов в то время, даже после
победы на выборах в Думу, не являлся общепризнаной кандидатурой
внутри КПРФ. Он должен был предоставить доказательства, что не
оставит своих коллег по оппозиции в случае победы. Выдвижение в
президенты Петра Романова, Амана Тулеева и Виктора Анпилова было
инспирировано для того, чтобы показать Г. Зюганову, что его
претензии на пост президента от оппозиции могут быть поставлены под
сомнение в любой момент.

       По-видимому, Г. Зюганов сумел заручиться поддержкой партийного
аппарата во главе с В. Купцовым и “расчистить электоральное поле”.
Уже в середине февраля 1996 г. во время партконференции КПРФ стало
ясно, что Г. Зюганов являлся единственным кандидатом в президенты, в
итоговой резолюции упоминался только один “дублер”, которому было
решено оказать помощь в сборе подписей – А. Тулеев. П. Романов и В.
Анпилов выступили с заявлениями, в которых отмечалось, что они
снимают или снимут свои кандидатуры в пользу Г. Зюганова.

       Особое положение А. Тулеева можно объяснить тем, что он являлся
несомненным лидером всех крайних течений в КПРФ, имел абсолютно
незапятнанную репутацию, обусловленную его позиций и во время
событий августа 1991 г., и в октябре 1993 г., и в последующий
период. А. Тулеев никогда не шел ни на какие компромиссы с властями
(до того, как довольно неожиданно вошел в правительство – ред.) и на
всех пленумах и конференциях КПРФ отстаивал точку зрения
“радикалов”. В то же время А. Тулеев не мог считаться полноценным
кандидатом в президенты исключительно из-за своего “нерусского”
происхождения. Дело в том, что значительная часть КПРФ в период
между запрещением и восстановлением партии побывала в различных
национал-патриотических организациях и вполне прониклась
националистическим духом. По свидетельствам многих источников,
именно это использовал Г. Зюганов в борьбе за лидерство в партии.
Впрочем, Г. Зюганов вынужден считаться с влиянием А. Тулеева как на
шахтерские регионы, так и на национальные республики. Во многом
изза этого А. Тулеев постоянно фигурировал в качестве премьер-министра
или даже вице-президента в гипотетической администрации Г. Зюганова.

       Появление на политической сцене П. Романова во многом объяснялось
влиянием А. Тулеева. П. Романов оказывал ему значительную поддержку
во время предвыборной президентской кампании 1991 г. В свою очередь,
А. Тулеев всячески способствовал раздуванию политической значимости
фигуры П. Романова в 1994 – начале 1995 гг. Во многом из-за этого П.
Романов был признан официальным претендентом от оппозиции на пост
президента в ходе общероссийской встречи оппозиции в Калининграде
осенью 1994 г. Впрочем, это соглашение было очень скоро забыто.
Инерция политической значимости П. Романова сохранялась вплоть до
предвыборной кампании 1995 г., после которой в Красноярске начался
скандал, связанный с обвинением П. Романова в коррупции.

       До сих пор П. Романов, наряду с Георгием Костиным и Алексеем
Видьмановым, является неформальным лидером так называемого красного
директорского корпуса. Влияние П. Романова распространяется на
директоров Восточной Сибири.

       Определенная зависимость П. Романова и А. Тулеева от Г. Зюганова во многом
объясняется тем, что они не располагают собственными
организационными структурами и опираются на отделения КПРФ,
подчиняющиеся В. Купцову, который в данном случае полностью
поддерживает Г. Зюганова.

       Гораздо сложнее выглядят взаимоотношения Г. Зюганова и Виктора
Анпилова. Дело в том, что организации Российской коммунистической
рабочей партии (РКРП) и “Трудовой России” изначально были независимы
от КПРФ. Несомненно, В. Анпилов является харизматической личностью
для радикально-коммунистической части оппозиционных активистов.
Очевидным козырем для В. Анпилова стала последняя избирательная
кампания. Когда в июле 1995 г. шли переговоры между РКРП и КПРФ, В.
Анпилов предлагал, чтобы представители его организации заняли одну
четверть мест в списке, в то время как Г. Зюганов настаивал на том,
что радикал-коммунисты могут получить только каждое десятое место.
Выборы показали, что прав был скорее В. Анпилов.

       То, что В. Анпилов все-таки не стал выдвигать свою кандидатуру
на пост президента и поддержал Г. Зюганова, объясняется тем, что
Анпилов не имеет собственных источников финансирования: деньги,
которые он расходовал во время предвыборной кампании, были получены
от КПРФ. На президентскую кампанию В. Анпилов не получил ни копейки
(и не мог бы получить). Именно этим объясняется небольшое количество
собранных в его поддержку подписей – всего 700 тысяч. В. Анпилов
поддерживает Г. Зюганова во многом условно.

       Отношения КПРФ и радикальных коммунистов всегда были далеко не
безоблачными. Радикалы от В. Тюлькина и В. Анпилова до Нины
Андреевой считали, что КПРФ в целом и Г. Зюганов в частности
черезмерно увлекаются “парламентскими” формами борьбы, слишком
далеко отходят от идеологии марксизма-ленинизма. В свою очередь,
Gюганову, реально являющемуся не столько марксистом, сколько
умеренным националистом или “державником”, ортодоксы не нравятся не
только тем, что они говорят и декларируют, но и предлагаемыми
формами ведения политической борьбы – лидер КПРФ давно вжился в роль
лидера парламентской, “статусной” оппозиции.

       После президентских выборов раскол между “умеренными” и
“ортодоксальными” коммунистами углубился. Радикалы, вынужденно
поддержавшие Г. Зюганова, обвиняли его в отступлении от
“коммунистической идеологии”, что, по их мнению, и привело к
поражению. В свою очередь, Зюганов, двигавшийся в сторону
“политического центра”, все больше старался дистанцироваться от РКРП
и других левых организаций. Однако лидеру КПРФ все время приходилось
брать в расчет, что значительная часть активистов его партии в
значительной степени сочувствует В. Анпилову, поэтому он так и не
решился на публичный разрыв.

       Что касается отношений КПРФ с другими коммунистическими партиями,
то необходимо отметить, что “партия Зюганова”, несмотря на все
заявления о готовности теснейшего союза с ними, практически
старалась избежать альянса. Это проявилось и в ходе подготовки к
парламентским выборам, когда КПРФ фактически отказалась от альянса с
СКП-КПСС, так и в ходе президентской кампании – ни одна из мелких
коммунистических групп так и не вошла в предвыборную коалицию Г.
Зюганова.

       Кроме того, Г. Зюганов подвергается критике со стороны С. Бабурина,
считающего, что КПРФ встала на путь фактического соглашения с
режимом Б. Ельцина. Конфликт проявился уже в том, что Российский
общенародный союз, поддержавший кандидатуру Г. Зюганова с большими
оговорками и достаточно поздно, формально так и не вошел в коалицию.
В дальнейшем РОС не вступил в НПСР. С. Бабурин мотивировал это тем,
что движение будет находиться под полным контролем КПРФ. Бабурин
настаивал на том, что одним из наиболее важных просчетов коммунистов
явилось “доминирование узкопартийных интересов над
общенациональными”, а также “игнорирование изменений, произошедших в
последние годы в обществе, государстве, сознании и психологии
людей”. Лидер РОС считал, что “поражение Геннадия Зюганова на
президентских выборах не обидная случайность, а вполне закономерный
итог просчетов стратегического характера, допущенных в последние
годы как КПРФ, так и ее союзниками из патриотической оппозиции”. При
этом Бабурин отметил, что РОС “остается стратегическим союзником и
честным партнером КПРФ, АПР и готов к сотрудничеству с НПСР”, однако
это сотрудничество должно быть скреплено соглашениями по конкретным
вопросам, например, по сотрудничеству во время проведения
региональной избирательной кампании. Более того, политсовет
Российского Общенародного Союза предложил своим региональным
организациям по согласованию с правлением партии, самостоятельно, в
зависимости от местных условий, решать вопрос о формах
сотрудничества с организациями, входящими в НПСР.

       Действительно, слова С. Бабурина
имели под собой серьезные основания. После победы на думских выборах в 1995 г.
КПРФ стала ощущать себя “старшим братом” по отношению к другим
оппозиционным объединениям. В предвыборной коалиции КПРФ была “первой среди
равных”: практически все решения принимались штабом партии и лишь потом
утверждались штабом коалиции. Во многом это было оправданно, однако еще в ходе
избирательной кампании подобное положение дел вызывало недовольство у
внепартийных соратников Г. Зюганова. После того, как лидер оппозиции не выиграл
президентские выборы, ряд представителей союзных КПРФ объединений чуть ли не в
открытую говорили о том, что “авторское право” многих предвыборных
огрехов принадлежит именно коммунистам.