Формирование “коммунистической многопартийности”

     
Официальное оформление “коммунистической многопартийности”
началось осенью 1991 г., после вступления в силу указов о
приостановке деятельности КПСС и КП РСФСР.

         В сентябре 1991 г. было выпущено обращение группы
коммунистов-депутатов с призывом к созданию левой партии,
которая смогла бы заменить КПСС в условиях ее запрета.
Инициаторами создания такой партии стали члены
парламентской фракции “Коммунисты России”. Из известных
фигур среди ее лидеров были народные депутаты СССР Рой
Медведев, Анатолий Денисов, космонавт Виталий
Севастьянов. По замыслу инициаторов Учредительной
конференции новой партии, она должна была объединить всех
бывших членов КПСС, за исключением крайне левых “истинных
коммунистов”, как это произошло в других бывших
социалистических странах. Однако вследствие того, что еще
до приостановки деятельности КПСС в ней существовала
разветвленная фракционная структура, этого не произошло ”
образованная Социалистическая партия трудящихся стала
лишь одной из многих. Слово “социалистическая” в названии
партии должно было, по словам инициаторов создания
партии, облегчить регистрацию. Они считали, что после
указов о приостановке деятельности КПСС и КП РСФСР партию
со словом “коммунистическая” в названии могут не
зарегистрировать. Некоторые лидеры, впрочем, признавали,
что формируемая партия и по идеологии будет не
коммунистическая, а социалистической. На съезде
присутствовали представители Движения Коммунистической
инициативы, которые настаивали на сохранении слова
“коммунистическая” в названии партии и покинули съезд,
уведя за собой небольшое количество делегатов (подобно
тому, как это произошло в некоторых других бывших
социалистических странах).

         Прошедший в декабре I съезд партии, посвященный в основном
теоретическим вопросам, показал, что партия приобрела
лево-социал-демократический характер. Эта идеология,
впрочем, была характерна скорее для лидеров, делегаты с
мест занимали более выраженные коммунистические позиции.
Среди членов СПТ на местах было довольно много
аппаратчиков районного и городского масштаба, партия
располагала сильной парламентской фракцией “Коммунисты
России”, сохранившей свое название. Внимание партии было
сосредоточено преимущественно на парламентской
деятельности, защите КПСС в Конституционном Суде и чисто
аппаратной работе на местах, где многие члены СПТ –
бывшие первые секретари райкомов и горкомов – и после
приостановки деятельности КПСС сохранили позиции в
органах власти. После образования КПРФ значительная часть
ее членов и практически вся парламентская фракция вошли в
КПРФ, а часть лидеров и меньшая часть членов, для которых
слово “социалистическая” в названии не было просто
тактическим ходом, сохранили самостоятельную партию.

         

         На основе Марксисткой платформы осенью 1991 г.
образовалось наибольшее количество партий и группировок,
различавшихся по степени признания частной собственности
и по взглядам на необходимость и методы восстановления
КПСС.

         Группа “Марксизм-XXI” уже к весне 1991 г. фактически не
принимала участия в деятельности движения Марксистской
платформы, а в конце лета ” начале осени на ее основе
было образовано движение “Коммунисты в поддержку Партии
Труда”, официально провозглашенное на собрании 26 октября
1991 г. Фактически движение сложилось еще к концу лета ”
началу осени, когда лидеры группы А. Бузгалин и А.
Колганов заявили о поддержке идеи создания Партии Труда,
выдвинутой социалистом Борисом Кагарлицким и
анархосиндикалистом Андреем Исаевым. Как и группа, движение
осталось немногочисленным (около 40 человек в лучшие его
времена) и неструктурированным.

         Большинство Марксистской платформы оставалось до августа 1991
г. единым. На конференции в Киеве весной 1991 г. был
принят за основу проект Программы КПСС, разработанный
Алексеем Пригариным и Владимиром Бурдюговым. Руководству
платформы было поручено доработать его к августовской
конференции в Москве, на которую был вынесен уже проект
Программы-минимум, подготовленный одним А.А. Пригариным.
Большая часть Координационного Совета Марксистской
платформы оценила этот документ как неотличимый от
документов Движения коммунистической инициативы, но
большинство конференции его одобрило. Возник раскол,
приведший к образованию на базе платформы двух партий.

         В начале сентября 1991 г. прозвучала сенсационная
новость: создана подпольная компартия под названием “Союз
коммунистов”. Правда, впоследствии оказалась, что, хотя
партия и создана, в подполье она не уходила. Однако, по
некоторым данным, утечка именно такой информации была
допущена сознательно, вероятно, в целях рекламы. Союз
коммунистов был создан частью членов Марксистской
платформы – сторонниками А. Пригарина. Он стоял на
позициях плановой экономики, допуская лишь трудовую
частную собственность.

         На следующий день после объявления о создании
“подпольной” партии от имени того течения в Марксистской
платформы, которое не поддержало на конференции
Программуминимум А.А. Пригарина, выступил Анатолий Крючков. Он
сообщил, что представляемое им течение будет создавать
легальную Партию коммунистов. Второй автор проекта
Программы КПСС В.В. Бурдюгов также вошел в эту партию.
Российская партия коммунистов, допуская в определенных
пределах частную собственность, выступила за сочетание
плановых и рыночных начал в управлении экономикой, за
демонополизацию, за разгосударствление собственности, но
против ее приватизации.

         Учредительные конференции обеих партий проходили в подмосковном
городе Железнодорожном: Союза коммунистов – в конце
октября, а Партии коммунистов – 14-15 декабря 1991 г.
Марксистская платформа до раскола насчитывала около 1000
человек. После распада КПСС Союз коммунистов (СК) имел
контакты (что не свидетельствует о реальном членстве)
примерно с 3 тысячами человек, Российская партия
коммунистов (РПК) на момент Учредительной конференции
насчитывала более тысячи человек: на Учредительной
конференции Партии коммунистов было зарегистрировано 115
делегатов, каждый из которых представлял 10 членов
партии. Позднее, по данным руководства партии, ее
численность достигала 5 тысяч. Однако численность РПК
сильно сократилась после создания КПРФ. Руководящим
органом РПК стал Центральный Исполнительный комитет.
Председателя партии было решено до I съезда не избирать,
а заместителем председателя стал А. Крючков (до
приостановки деятельности КПСС – член ЦК КП РСФСР).
Идейно РПК заняла промежуточное положение между Союзом
коммунистов и СПТ. При этом, в отличие от СПТ, партийное
руководство занимало более радикальные позиции, чем
значительная часть членов партии из регионов.

         На Учредительной конференции Союза коммунистов также
присутствовало около 100 делегатов. Был избран только
Оргкомитет, состоявший примерно из 20 человек, члены
которого до I съезда должны были по очереди вести
заседания. Идейным знаменем Союза коммунистов стала
Программа-минимум А. Пригарина.

         

         Представители Движения коммунистической инициативы, участвовавшие
в Учредительной конференции СПТ, признавали, что пришли
туда не для того, чтобы войти в эту партию, а для того,
чтобы увести за собой часть делегатов конференции на свой
съезд в Екатеринбурге, дата которого уже была назначена.
На конференции делегаты из ДКИ неоднократно выступали с
предложениями, направленными на придание создаваемой
партии коммунистического характера, настаивали на
сохранении слова “коммунистическая” в ее названии. В
ответ они получили реплику из президиума в том духе, что
эта конференция – учредительная, партия создается на
идеологической базе опубликованного ранее Обращения и
“кто с ним не согласен, может в партию не входить”.
Повидимому, именно этого радикалы и ждали. Причиной их
участия в конференции было, вероятно, то, что ее
Оргкомитет благодаря участию парламентской фракции
обладал в тот момент большими организационными и
финансовыми возможностями и мог пригласить многих
делегатов из регионов, до которых своими силами
руководство ДКИ не смогло бы довести информацию о своем
съезде. Конференция была использована в целях рекламы
этого съезда. Однако стиль выступлений радикалов, их
очевидная установка на раскол съезда, а также
респектабельный имидж организаторов привели к тому, что
лидеры ДКИ выглядели на конференции маргиналами. Несмотря
на то, что значительная часть делегатов от регионов
голосовала за предложение оставить слово
“коммунистическая” в названии партии, за коммунистами
ушли немногие.

         В ноябре 1991 г. на съезде в Екатеринбурге было
провозглашено создание Российской коммунистической
рабочей партии. Рабочий характер партии был закреплен в
Уставе, по которому большинство в выборных органах должны
составлять рабочие. Принятое за основу на Учредительном
съезде Программное заявление базировалось на проекте
Программы КПСС Р. Косолапова – самом умеренном из
предлагавшихся на последней конференции ДКИ проектов,
однако на последовавших Пленумах ЦК РКРП предпочтение
было отдано проекту Михаила Попова, который и был принят
на II этапе Учредительного съезда в Челябинске 5 декабря
1992 г. Разногласия по программным вопросам уже на этапе
создания породили внутренние противоречия и нестабильную
обстановку в партии. Самостоятельную роль в этих
конфликтах играл Виктор Анпилов, поддержавший более
радикальный проект. Анпилов стал известен в
коммунистическом движении после того, как летом 1991 г.
при активном участии Движения Коммунистической инициативы
и при содействии Московского горкома КПСС (а по некоторым
сведениям, и ЦК) был создан Союз рабочих Москвы. Его
председателем сначала был избран Константин Николаев,
член ЦК КПСС, фактическим же лидером стал Виктор Анпилов.
После августа 1991 г. Николаев был отстранен от
руководства Союзом, в июне 1992 г. он стал председателем
Оргкомитета по воссозданию КПСС.

         После событий сентября-октября 1993 г. РКРП попала в
список запрещенных партий и движений и не смогла бы
принять участия в декабрьских выборах, даже если бы
захотела этого. РКРП, как и другие радикальные
коммунистические партии, взяла курс на бойкот выборов. В
связи с этим уже в конце октября среди сторонников РКРП
родилась идея создания новой, легальной партии с той же
аббревиатурой. Часть из сторонников этой идеи считала
нужным участвовать в выборах. У музея В.И. Ленина в
октябре распространялась листовка, в которой говорилось о
необходимости “активно включаться в борьбу предвыборную
за представительство в Государственной Думе депутатов от
рабочего класса с коммунистической направленностью”, а
для этого “в связи с запретом партий, причисленных Б.
Ельциным к трагическим событиям 3-4 октября с.г., включая
и РКРП… создать оппозиционную партию (общество,
движение) с ориентацией на защиту справедливых прав
рабочего класса”, в основу формирования которой “положить
идеологию РКРП” и членами которой “могут (должны) быть и
члены РКРП”[8].

         В ноябре 1993 г. до региональных организаций дошло
постановление Оргбюро ЦК РКРП об учреждении
Рабочекрестьянской российской партии, ставящей своей задачей на
основе Программы, Устава и организационного строения РКРП
объединять трудящихся в Советы рабочих, крестьян,
специалистов и служащих. Одним из инициаторов его
принятия был М. Попов, один из авторов проекта,
положенного в основу Программы РКРП, исключенный
незадолго до этого из партии “за фракционную
деятельность”. Проект программы Р-КрРП был напечатан в
нижегородской газете РКРП “Наш выбор”, после чего I
секретарь Оргбюро ЦК РКРП В. Тюлькин дал негласное
указание препятствовать распространению этой газеты в
Санкт-Петербурге. В связи с возникшим конфликтом
обострилась борьба вокруг газеты “Вечерний Ленинград”, в
состав редакции которой входили сторонники как РКРП, так
и Р-КрРП. Сторонники образования Р-КрРП наметили на
декабрь съезд в Нижнем Новгороде. В. Тюлькин расценил эту
инициативу как “путч группы Попова”.

         3-4 декабря 1993 г. в Челябинске прошел V съезд
РКРП. На съезде был поставлен вопрос о необходимости
первого лица в партии. Были выдвинуты кандидатуры В.
Тюлькина и В. Анпилова, однако вторая кандидатура была
отклонена, поскольку арестованный Анпилов не мог
исполнять эти обязанности. Тюлькин заявил, что берет
самоотвод, но когда без его официального согласия его
кандидатура была поставлена на голосование и он был
избран Первым Секретарем ЦК, он не отказался. На съезде
обсуждался вопрос “о попытке превратить РКРП в другую
некоммунистическую партию”, как сформулировал его
Тюлькин, который назвал М. Попова “отщепенцем”, поскольку
тот “не сумел увести сколько-нибудь существенную часть
членов и не заслужил названия раскольника”[9].

         Тем временем 4-5 декабря 1993 г. на съезде в Нижнем
Новгороде была учреждена Рабоче-крестьянская российская
партия, в Программе которой было записано, что она
является правопреемницей РКРП. В работе съезда
участвовали всего 19 делегатов, однако в состав Оргбюро
партии вошли председатели Советов рабочих
СанктПетербурга и Москвы, а также председатель Российского
исполкома Советов рабочих Дмитрий Игошин. Таким образом,
достоянием Р-КрРП стали результаты, пусть не очень
успешной, работы, проделанной в рамках РКРП по
организации Советов рабочих. В дальнейшем, хотя
официально партия продолжала свое существование, но после
восстановления легальности РКРП ее деятельность сошла на
нет так же, как и связанные с ее возникновением
конфликты. Часть активистов Р-КрРП вернулась в РКРП,
часть примкнула к КПРФ. Одним из отдаленных результатов
декабрьского раскола можно считать то, что деятельность
Советов рабочих в 1994-1996 гг. была в известной мере
свернута. Это признал в 1996 г. очередной съезд Советов
рабочих, поставивший своему руководству “неуд” под бурные
аплодисменты самого этого руководства.

         Следующий раскол в РКРП произошел уже в 1996 г. и был связан
с тянувшимся с 1993 г. конфликтом между двумя
претендентами на лидерство в партии – В. Тюлькиным и В.
Анпиловым. Хотя осенью 1993 г. Тюлькин официально
поддержал все действия Анпилова, решение декабрьского
съезда о “первом лице” не могло не отразиться на их
взаимоотношениях. После парламентской амнистии вышедший
из заключения Анпилов предъявил Тюлькину претензии по
поводу того, что Тюлькина выбрали первым секретарем, пока
Анпилов находился в тюрьме. Постепенно межличностные
разногласия стали обрастать идеологическими, причем на
первый план выдвинулись вовсе не те разногласия, которые
реально существовали с самого начала. Так, при исключении
Анпилова из РКРП летом 1996 г. он был обвинен в
авторитарном стиле руководства, безоговорочной поддержке
Зюганова во время президентских выборов и сокрытии
финансовой отчетности московской организации от ЦК РКРП.
Исключение было предварено бурной дискуссией в изданиях
РКРП на тему: “что выше ” Советы или партия” (Анпилов
утверждал, что Советы выше, тогда как сторонники Тюлькина
считали, что оставить Советы без партийного руководства –
это хвостизм). Реальные же разногласия заключались в
вопросе о предпочтительных формах работы – митингах или
организации рабочего движения, а также в вопросе о союзе
с национал-патриотами, к которому Анпилов всегда был
склонен.

         После исключения из РКРП
Анпилов в союзе с одним из лидеров Союза коммунистических партий ” КПСС
(СКП-КПСС) Егором Лигачевым

объявил об инициативе создания
Коммунистической партии родины Советов (КПРС) ” название
было задумано как нечто среднее между КПРФ и КПСС.
Поскольку к осени наметились разногласия между Анпиловым,
претендовавшим на самостоятельную роль, и руководством
СКП-КПСС, стремившимся объединить радикальных коммунистов
под руководством КПРФ, название КПРС перестало
использоваться, а та часть московской организации РКРП,
которая не прошла перерегистрацию в партии после роспуска
горкома и исключения Анпилова и сплотилась вокруг него,
стала использовать название “Коммунисты Трудовой России”.
20 апреля 1997 г. закрытый съезд “Коммунистов Трудовой
России” учредил Российскую организацию Партии советских
комунистов.

         

         Созданную на базе Большевистской платформы в КПСС Всесоюзную
коммунистическую партию большевиков (ВКПБ) еще с большим
основанием, чем “Единство”, можно считать организацией Н.
Андреевой. О ее создании было объявлено в сентябре 1991
г. Александром Лапиным, но сам съезд, состоявшийся 8
ноября, был подготовлен втайне от общественности.
Накануне съезда состоялось расширенное заседание
Политсовета “Единства”, где некоторые его члены были
исключены из организации. Позднее это было оформлено
решением, согласно которому в “Единстве” могут состоять
только члены ВКПБ и сочувствующие беспартийные, но не
члены других партий. От ВКПБ откололись существовавшие
ранее в “Единстве” крылья: более умеренная часть сделала
ставку на РКРП, а многие из про-“памятного” крыла
“Единства”, оставаясь сталинистами, не пожелали
становиться коммунистами и большевиками. ВКПБ остается
одной из немногих организаций, выступающих против любой
частной собственности и любого рынка. В нее не вошла
автор экономической программы “Единства” Татьяна
Хабарова. Съезд ВКПБ оказался менее многочисленным, чем
конференция Большевистской платформы в Минске летом 1991
г. Численность партии составила, по приблизительным
оценкам, несколько тысяч. Небольшие, но активные
организации (преимущественно из людей старшего возраста)
имелись практически во всех крупных городах.

         Если вначале ВКПБ отличалась высокой активностью своих
членов, даже престарелых, при сравнительно небольшой
численности, то после восстановления КПСС, с чем был
связан первый внутренний кризис в партии (особенно ярко
проявившийся в Калининградской организации, значительная
часть которой поддержала этот процесс), численность
партии стала падать, ее деятельность стала менее
заметной. Особенно сильно численность партии сократилась
в 1994 г., когда начался процесс исключения целых
организаций (например, Челябинской). В 1994″1996 гг. ВКПБ
пережила несколько расколов. Одним из первых
“раскольников” стал А. Лапин, исключенный на пленуме ЦК в
конце декабря 1994 г. из партии “за раскольническую
деятельность”. В ответ на это А. Лапин “по просьбе
товарищей” возглавил Оргкомитет Чрезвычайного съезда,
который состоялся в 1995 г. Съезд избрал “ЦК второго
созыва”. Следующий съезд “лапинской” партии в апреле 1996
г. был конституирован как XX съезд ВКП(б) ” сбылась
давняя мечта сталинистов. В 1996 г. в Санкт-Петербурге от
ВКПБ Н. Андреевой отошла еще одна группа. Разногласия с
этой группой касались тактики партии в предвыборной
кампании: Н. Андреева выступала за бойкот президентских
выборов, а группа Георгия Каспиева ” за поддержку Г.
Зюганова.

         В июне 1992 г. при ВКПБ была образована Всесоюзная
молодая гвардия большевиков (ВМГБ). Однако для молодежной
организации, как и для всей партии, 1994 год стал
кризисным. Несколько организаций откололись, основав
самостоятельные организации. Наиболее известные из них –
киевская Революционная коммунистическая молодежь и
московская организация, которая в октябре 1994 года
выступила с “Политическим заявлением Всесоюзной
коммунистической молодой гвардии большевиков”, где
отмечала, что ВКПБ становится партией нереволюционной, не
рабочего класса, что она поражена правым оппортунизмом.
Исходя из этого, Московская организация ВМГБ заявила о
своем выходе из подчинения ВМГБ и выделении в
самостоятельную революционную пролетарскую организацию
молодых большевиков – Всесоюзную коммунистическую молодую
гвардию большевиков (ВКМГБ), которая намеревалась
проводить политику, близкую к политике Российской
коммунистической рабочей партии (РКРП)[10]. В Уставе ВКМГБ
организация трактовалась как “надежный помощник и резерв”
Всесоюзной коммунистической рабочей гвардии большевиков
(ВКРГБ) ” “революционной организации рабочего класса,
объединяющей в единую большевистскую революционную партию
рабочего класса партии большевистской ориентации (ВКПБ и
РКРП-1)”[11] (под РКРП-1 понималась в тот период
собственно РКРП, в отличие от Рабоче-крестьянской
российской партии, аббревиатура которой вскоре стала
писаться как РКрРП). Однако в дальнейшем ВКРГБ стала
пониматься как “самостоятельная партия”, и в
опубликованном в 1996 г. Уставе была закреплена
усложненная процедура вступления для “выходцев из других
партий”. В 1995 г. к названию ВКМГБ добавилось слово
“рабочая” (ВКРМГБ), а в 1996 г. ” слова “имени героев
Краснодона”. К названию ВКРГБ в 1996 г. добавилось слово
“революционная” (ВКРРГБ). Организации ведут агитационную
работу на заводах и активно, часто в качестве
организующей силы, участвуют в антифашистских
инициативах.

         Оставшиеся в ВМГБ местные организации в 1995 г. распределились
между Андреевой и Лапиным. Так, организация в Северной
Осетии в своей газете “Красная молодежь”, оценивая раскол
в ВКПБ, однозначно поддержала А. Лапина[12]. Кировская
организация, также организационно тяготеющая к партии
Лапина, в своей газете “Молодая гвардия” заимствовала ряд
материалов и идей из газет “Пролетарий” (ВКРРГБ) и
“Рабочий антифашист” (Единый антифашистский
коммунистический фронт СССР)[13]. Санкт-петербургская
организация, остававшаяся в 1994-1995 гг. верной
Андреевой, в 1996 г. вошла в конфликт с лидером партии на
стороне Г.Каспиева, и одновременно с исключением из ВКПБ
Каспиева было принято решение о роспуске ВМГБ в целом. В
настоящее время петербургские взрослые и молодые
оппозиционеры продолжили деятельность в качестве
самостоятельной группы. В издаваемом ими “Информационном
листке старой и молодой гвардии большевиков” Н. Андреева
подвергается резкой критике.

         Всего в ходе партийных расколов прошло три “вторых
съезда” ВМГБ: одновременно с XX съездом ВКП(б) – апреле
1996 г. в Кимрах (организации ВМГБ, ориентирующиеся на
Лапина); 21-22 сентября 1996 г. – в Санкт-Петербурге
(организации, тяготеющие к петербургской группе), и 28
августа 1996 г. под Тулой ” съезд сторонников Н.
Андреевой, который в соответствии с партийным решением
принял решение о самороспуске ВМГБ.

         

         После запрета КПСС возникли проблемы и у комсомольцев.
Хотя комсомол не был запрещен, состоявшийся в сентябре
1991 г. XXII съезд ВЛКСМ принял решение о переименовании
организации. В работе съезда участвовали и представители
Движения молодежи “Коммунистическая инициатива” (ДМКИ).
Его статус функциональной организации позволил направить
на съезд двух делегатов, одним из которых был избран
Игорь Маляров. После принятия съездом решения о
переименовании ВЛКСМ делегаты от ДМКИ собрали группу
участников съезда, не согласных с этим решением, и
создали Оргкомитет по восстановлению ВЛКСМ.

         В апреле-мае 1992 г. состоялся восстановительный
XXIII съезд ВЛКСМ. Первым секретарем ЦК ВЛКСМ был избран
Андрей Езерский, И. Маляров стал членом ЦК ВЛКСМ. Съезд
принял унитарный принцип строения комсомола. За

   федеративное строение выступали делегации Белоруссии,
Самары и некоторые другие; наиболее активными
сторонниками унитарного принципа выступили москвичи,
состоявшие ранее в Союзе молодых коммунистов, делегации
Северной Осетии и республик Прибалтики.

         Комсомольцы принимали участие в XX конференции КПСС, на которой
выступили с особым мнением против любых допущений частной
собственности в программе партии.

         К началу 1993 г. москвичи стали выступать за создание
в рамках ВЛКСМ российской комсомольской организации. 23
января 1993 г. на Учредительной конференции РКСМ в
СанктПетербурге был создан Российский коммунистический союз
молодежи (РКСМ) как составная часть ВЛКСМ. Первым
секретарем РКСМ стал Игорь Маляров. Однако официальное
руководство ВЛКСМ во главе с Езерским не признало
образования РКСМ и на IV пленуме ЦК ВЛКСМ 13-14 февраля
1993 г. вывело Малярова, Сергея Возняка (Белоруссия) и
Михаила Грачева из ЦК, а также расформировало руководство
Московской городской организации (МГО) ВЛКСМ. 4 апреля
1993 г. на Московской городской конференции ВЛКСМ
московские сторонники Езерского избрали своим первым
секретарем Вячеслава Скворцова (в тот же день первым
секретарем Коммунистического союза молодежи Москвы (РКСМ)
был избран Игорь Маляров).

         Между расколовшимися частями комсомола существовало два
комплекса разногласий: в методах работы (ВЛКСМ выступал
за культурно-просветительную, спортивную и т.п. работу в
традициях старого ВЛКСМ, а РКСМ – за активное участие в
митингах) и в политической ориентации. Последнее не
афишировалось, однако после раскола в ВЛКСМ преобладали
сторонники КПСС, а в РКСМ – сторонники КПРФ и РКРП. Это
впоследствии послужило причиной раскола внутри самого
РКСМ.

         В октябре 1993 г. И. Маляров, принимавший активное
участие в событиях у Белого Дома, спасаясь от розыска,
временно эмигрировал в Белоруссию, откуда вернулся после
объявления амнистии. В связи с невозможностью организации
работы Московского горкома в тот период был сформирован
другой руководящий орган – Чрезвычайный комитет (ЧК) во
главе с П. Былевским. К весне 1994 г. в известной мере
нормализовались взаимоотношения между РКСМ и ВЛКСМ в
Москве и, хотя Маляров уже вернулся из эмиграции,
руководителем московских комсомольцев остался Былевский.
Летом 1994 г. И. Маляров, остававшийся членом РКРП,
устроился работать помощником депутата Государственной
Думы Леонида Петровского – председателя
контрольноревизионной комиссии КПРФ. С этого времени начался отход
Малярова от РКРП, завершившийся его переходом в КПРФ.
Этот переход, по оценкам московских комсомольцев, нарушил
в руководстве РКСМ равновесие между членами РКРП и КПРФ.
Начались попытки поставить РКСМ под контроль КПРФ, с
одной стороны, и создать самостоятельную молодежную
организацию РКРП – с другой. В декабре 1995 г. газета
Былевского “Бумбараш-2017” была решением пленума лишена
права выходить как орган ЦК РКСМ. Былевский не подчинился
этому решению. В начале 1996 г. завершилось размежевание
РКСМ на сторонников РКРП во главе с Былевским (РКСМ(Б)) и
сторонников КПРФ во главе с Маляровым (РКСМ(М)).

         

         Отдельный по происхождению блок представляют партии
“пролетаристской” ориентации. В отличие от партий и
организаций, возникших на базе бывшей КПРФ, партий,
платформ и движений внутри нее, эти организации возникли
на базе старых “неформальных” инициатив, связанных с
рабочим движением. Так, в 1990 г. на основе Союза
марксистов, образованного на совещании представителей
марксистских и рабочих групп в августе 1989 г. в Москве,
была создана Марксистская рабочая партия ” партия
диктатуры пролетариата (МРП-ПДП). Учредительный съезд
прошел в марте 1990 г., и на нем противники диктатуры
пролетариата откололись и образовали Демократическую
рабочую партию (марксистскую). При этом КПСС была
осуждена участниками съезда за “поворот на буржуазный
путь”. На более представительном II съезде МРП”ПДП,
который состоялся на ВДНХ 14″16 сентября 1990 г.,
произошел еще один раскол. Самарская делегация во главе с
Григорием Исаевым, которая настаивала на принятии своего
проекта программы партии, базирующегося на “Втором
коммунистическом манифесте” покойного
коммунистадиссидента Алексея Разлацкого, ушла со съезда и увела за
собой большинство делегатов-рабочих. Самарцы образовали
Рабочую партию диктатуры пролетариата (большевиков). В
дальнейшем эта партия активно действовала в Самаре, но
имела весьма незначительное представительство в других
регионах. В 1992 г. РПДП(б) была переименована в Партию
диктатуры пролетариата (ПДП), тем более что МРП”ПДП к
тому времени отказалась от столь дискуссионной прежде
второй части своего названия. Переименование было
мотивировано тем, что слово “рабочая” используют в своем
названии еще ряд партий (РКРП, Рабочая партия России,
учредительный съезд которой произошел в начале 1992 г.,
но которая так и не сумела развернуть сколько-нибудь
заметной деятельности), а большевиками называются
сторонники Н. Андреевой, с которыми самарские
“пролетаристы” не хотели иметь ничего общего.

         Однако было бы неверным говорить о полном отсутствии
связей “пролетаристских” партий с бывшей КПСС. Так, II
съезд МРП”ПДП был организован при участии активистов
Марксистской платформы в КПСС. В работе съезда принимал
участие один из лидеров МП А.А. Пригарин. Один из лидеров
МРП-ПДП Низами Абдулгамидов (известный в политических
кругах под псевдонимом Низами Лезгин) являлся членом КПСС
и Объединенного фронта трудящихся (ОФТ). Когда на III
съезде МРП встал вопрос о возможности двойного членства,
одним из аргументов в пользу сохранения такой возможности
стало членство Низами в КПСС, от которого он не желал
отказываться. К III съезду лидерство в МРП захватила
“тройка”: Низами, Владимир Зеркин и Юрий Леонов. Однако
после съезда между ними начались трения: Ю. Леонов вышел
из партии вместе с образованным им профсоюзом “Защита”,
который активисты РКРП ныне считают “своим”; МРП к
настоящему времени как единая партия практически не
функционирует, велись даже разговоры о возможном
объединении с троцкистами из Комитета за рабочую
демократию и международный социализм, однако такому
объединению помешали идеологические разногласия.

         

         К настоящему времени к “пролетаристским” партиям,
несмотря на различия в происхождении, идеологически
примыкает Объединенный фронт трудящихся. ОФТ был
образован в 1989 г. при активном участии организаций и
активистов КПСС, не принимавших политики “перестройки”. В
1989″1990 гг. ОФТ проводил немало мероприятий совместно с
умеренно-патриотическими организациями и стал одним из
инициаторов проведения Инициативных съездов коммунистов
России. Коллективными членами ОФТ были Интерфронты
республик Прибалтики и Молдавии. Однако после образования
РКРП постепенно, на протяжении ряда лет происходило
размежевание, в результате которого активисты, более
склонные к митинговой деятельности, в том числе вместе с
национал-патриотами, чем к организации рабочего движения,
ушли (либо были выдавлены) и продолжили политическую
деятельность в рамках РКРП. На этапе, когда размежевание
еще не было завершено, с участием ряда членов ОФТ
“пролетаристской” ориентации было образовано еще
несколько организаций. В июне 1991 г. начала выходить
газета “Контраргументы и факты” (главный редактор Галина
Макеева), которая, наряду с астраханским “Рабочим путем”,
стала трибуной интернационалистского крыла ОФТ. Разрыв
редакции газеты с руководством ОФТ произошел во время
августовских событий 1991 г., когда Новгородская и
Рязанская организации ОФТ участвовали в сопротивлении
ГКЧП. Это нашло отражение в статьях Владимира Сидорова
“Халявный путч” (N 7 за 1991 г.) и в редакционной статье
“Хрен Янаева и редька Ельцина” (N 10 за 1991 г.).
Редакцией газеты была предпринята попытка создания Партии
социального прогресса (ПСП).

         На конференции левых сил, организованной ОФТ и
Движением коммунистической инициативы 25 августа 1991 г.
в Астрахани, несмотря на тщательный отбор участников,
оказалась оппозиция их “генеральной линии”, которая
сплотилась вокруг Ярославской делегации и провозгласила
создание Межгородской инициативной группы по созданию
рабочей партии (МИГ). Активисты МИГ считали, что
организовывать рабочую партию сверху, по типу РКРП,
бессмысленно, ее необходимо создавать снизу, через
стачкомы и независимые профсоюзы. Активисты группы
идеологически были близки или к РПДП(б), или к Партии
социального прогресса (ПСП). МИГ так и не удалось
продвинуться дальше Ярославской и Костромской областей.

 
       Тем временем, после ухода вступившего в КПРФ
Владимира Якушева, олицетворявшего собой “патриотическую” линию в ОФТ,
из редакции газеты “Что делать?”, газета приобрела более
интернационалистскую и “пролетаристскую” направленность. В организации
возросла роль Астраханской организации ОФТ. Хотя в связи с идеологическим
размежеванием и личными конфликтами фактического лидера ОФТ Владимира Страдымова
с рядом руководителей РКРП численность организации резко упала и несравнима ныне
с численностью РКРП, организация приобрела более четкое “лицо” и в
настоящее время по некоторым параметрам близка к “пролетаристским”
организациям, а по некоторым – к интернационалистскому крылу РКРП.