РАДИКАЛЬНЫЕ КОММУНИСТЫ: ГЕНЕАЛОГИЯ, ИДЕОЛОГИЯ, БЛОКИ

     
До недавнего времени большинство демократических
средств массовой информации представляли КПРФ главным
пугалом, олицетворяющим “коммунистический реваншизм”.
Действительно, эта партия – наиболее крупная из всех
новых коммунистических партий, образованных бывшими
членами КПСС. Предвыборные рейтинги социологов 1995 г.
предсказывали КПРФ значительный процент голосов
избирателей. Еще в ходе предвыборной кампании в
Государственную Думу обсуждался вопрос, как
демократический президент будет взаимодействовать с
коммунистической Думой. Под термином “коммунистическая”
подразумевалась Дума, в которой доминировали бы члены
КПРФ. Более радикальные коммунисты ” блок “Коммунисты –
“Трудовая Россия” – За Советский Союз!” если вообще
упоминался рейтингах, то занимал последние места с
десятыми долями процента возможных голосов. И
“неожиданностью” стал тот факт, что этот блок едва не
преодолел 5-процентный барьер.

         Вопрос о степени неожиданности такого результата
радикальных коммунистов на выборах остается
дискуссионным. Еще до выборов активисты блока обвиняли
социологов в недобросовестности, намеренном замалчивании
существования блока. Однако нельзя игнорировать и точку
зрения видного специалиста ВЦИОМ. По его мнению, ошибки в
оценке перспектив блока вызваны теми же причинами, что и
ошибки в оценке перспектив ЛДПР на выборах 1993 года,
реальный рейтинг которой удалось оценить буквально в
последние дни перед выборами, когда (по условиям той
предвыборной кампании) публикация рейтингов в России была
уже запрещена. Эти причины связаны с особенностями
психологии “протестного” электората, представители
которого часто избегают общения с социологами.

         Судя по поведению самих активистов блока “Коммунисты –
“Трудовая Россия” – За Советский Союз!”, относительный
успех был неожиданностью прежде всего для них самих. Так,
в ходе предвыборной кампании лидеры блока, и прежде всего
В.И. Анпилов, неоднократно заявляли, что блок не имеет
шансов пройти в парламент по общефедеральному списку.
Поэтому делался упор на продвижение кандидатов от блока
по одномандатным округам. Итоги выборов показали
ошибочность этой тактики: по одномандатному округу прошел
всего один кандидат блока, и далеко не из числа лидеров.
Между тем, если исключить версию о намеренной
фальсификации результатов выборов в отношении блока,
можно предположить, что более активное ведение кампании
на общефедеральном уровне позволило бы ему преодолеть
5процентный барьер.

         Оправившись от неожиданности, многие коммунисты принялись
комментировать итоги выборов в том духе, что небольшой
недобор до 5% был вызван исключительно фальсификациями.
Так, в начале марта в газете “Москва – Садовое кольцо” N
1 за 1996 год (главный редактор – Александр Соловьев,
Российская партия коммунистов, РПК) в статье “Бал правит
компьютерный монстр”[1] был проведен анализ выборов с
точки зрения фальсификаций. Автор статьи считал, что
основной целью внедрения компьютерной системы на выборах
было определение властями, в каких округах и какая
“корректировка” результатов требуется, и высказывал
предположение, что до президентских выборов система будет
отлажена. В газете были приведены диаграммы, согласно
которым в тех округах, где был выше процент голосовавших
за блок “Коммунисты – Трудовая Россия – За Советский
Союз!”, был выше и процент испорченных бюллетеней, а
испортить бюллетени, по мнению автора, в избирательной
комиссии было очень просто. Другие активисты блока
высказывали мнение, что блок мог преодолеть 5-процентный
барьер при условии более активной работы, и недобор ”
результат недоработки.

         Однако вне зависимости от того, были ли фальсификации на
выборах, ясно, что радикальные коммунисты, объединившиеся
на парламентских выборах в блок “Коммунисты – “Трудовая
Россия” – За Советский Союз!”, были близки к преодолению
5-процентного барьера и, таким образом, к вхождению в
законодательную элиту страны. Между тем, сформированный
СМИ образ “радикального коммуниста” в массовом сознании
ассоциируется чаще всего исключительно с телефигурой
Виктора Анпилова ” второй по известности, после Геннадия
Зюганова, фигурой коммунистического лагеря.

         Поэтому сейчас представляется особенно важным рассмотрение
реального положения в радикально-коммунистическом лагере.
Даже многим специалистам практически неизвестно, какие
партии и лидеры, кроме В.И. Анпилова, входили в
упомянутый выше блок, какие еще коммунистические партии,
кроме КПРФ и РКРП (которая в массовом сознании часто
отождествляется с движением “Трудовая Россия”) существуют
ныне в стране, каковы их происхождение и взаимоотношения.

         Процесс формирования новых коммунистических партий из числа
бывших членов КПСС и деятельность этих партий в период
формирования новой многопартийности в России изучены
сравнительно мало. Перегруппировка сил бывших членов КПСС
после утраты партией положения правящей оказались вне
поле зрения исследователей. Это связано, во-первых, с
тем, что исследователи, еще в период правления КПСС
начавшие изучение “неформальных” общественных движений, а
затем – процесс формирования российской многопартийности,
в большей степени уделяли внимание организациям
демократической ориентации, а во-вторых, с тем, что
складывание “коммунистической многопартийности” началось
позднее, после приостановки деятельности КПСС.

         Среди литературы по формированию современной
многопартийности можно выделить несколько групп изданий.
Во-первых, это чисто журналистские работы, посвященные
новой для журналистов и первоначально сенсационной теме
“неформальных” организаций, во-вторых – справочная
литература[2], в-третьих ” первые обобщающие работы[3] ,
в том числе и первые диссертации по теме современной
многопартийности[4]. В аналитических работах
рассматривался опыт неформального движения и партийного
строительства, но преимущественное внимание уделялся
сперва “неформальным” организациям, а затем и партиям
демократической ориентации. Сведения о партиях и
движениях левой ориентации содержались в них
фрагментарно. Это можно объяснить и тем, что
“неформальные” движения – предшественники современных
организаций левой ориентации были немногочисленными, хотя
значительная часть “неформалов”, составивших позднее
костяк демократических партий и организаций, на начальном
этапе своей деятельности использовали социалистическую
фразеологию[5]. Из числа же “неформальных” организаций,
являвшихся непосредственными предшественниками
современных левых организаций, подробные сведения имеются
лишь об одной из старейших политических организаций новой
России – Конфедерации анархо-синдикалистов. Отдельные
сведения о партиях и движениях левой ориентации
приводятся также в связи с темой взаимодействия партий с
рабочим движением[6].

         Можно выделить несколько центров, занимающихся изучением
партийного строительства. Из бывших
партийнокомсомольских организаций это, прежде всего, Институт
молодежи (бывшая Высшая комсомольская школа при ЦК ВЛКСМ)
и Российская академия управления (бывшая Академия
общественных наук при ЦК КПСС); из центров, созданных
бывшими “неформалами” – Международный институт
гуманитарно-политических исследований (ИГПИ) (создан на
базе бывшего Московского бюро информационного обмена) и
Информационно-экспертная группа “Панорама”; из
коммерческих исследовательских структур –
Российскоамериканский университет. Обзоры о деятельности
социалистических и коммунистических организаций
публикуются в ежемесячном “Политическом мониторинге”
ИГПИ. Однако специфика жанра политического мониторинга
требует преимущественного внимания ежемесячному
ситуационному анализу, и эти материалы нуждаются в
дальнейшем анализе и обобщении.

 
       Попытки самоанализа предпринимаются и самим левым
движением. Так, определенные тенденции анализируются в ежемесячных докладах
Аналитической группы Левого информцентра. Однако, как и “Политический
мониторинг” ИГПИ, они представляют собой скорее ситуационный анализ.
Попытки авторов выйти за рамки своей компетенции и анализировать общее положение
в стране снижают качество работы. Написание истории современного
коммунистического движения было включено в план работы на 1995 год общества
“Российские ученые социалистической ориентации” (научное общество,
образованное преимущественно бывшими обществоведами, членами и сторонниками
КПРФ, в меньшей степени ” других коммунистических партий), однако начатая
работа была вскоре прервана.