Сотрудничество с Национал-большевистской партией
На фоне идеологического и силового противостояния леворадикалов
с фашистами
удивительным феноменом является сотрудничество части леваков с
Национал-большевистской партией (НБП), возглавляемой известным прозаиком и
поэтом Эдуардом Лимоновым. Сам факт этого сотрудничества можно рассматривать как
свидетельство признания (возможно, неотрефлексированного) частью
леворадикального сообщества недостаточности своей идеологии и бесперспективности
обычной практики.
Первоначально советские (российские)
леваки относились к Лимонову с безусловной симпатией – как к противнику
советского режима и
человеку, причастному к троцкистскому движению на Западе[273].
По мере того, как Лимонов все более четко определял свою
политическую позицию, превратившись в постоянного автора
“Советской России”, члена
ЛДПР, а затем и министра безопасности в “теневом кабинете”
Жириновского, отношение к Лимонову быстро менялось к худшему. Показательной
можно считать статью (очень агрессивную по содержанию и не лишенную ошибок и
перехлестов)
видного деятеля КАС В. Тупикина, опубликованную летом 1992 г., в
которой Тупикин обвинял Лимонова в том, что тот пытается
развязать в России гражданскую войну, надеясь при этом отсидеться в Париже, в
том, что тот побоялся бороться с советской властью в 70-е гг., предпочтя
покинуть СССР, “не сошедшись в эстетических взглядах с системой” и
т.п.[274]
Справедливости ради следует отметить, что В.
Тупикин писал свою статью, не зная, что Э. Лимонов вернулся в
Россию на постоянное жительство и участвовал в 1991 г.
в Югославии ” боях под Вуковаром, и уж тем более не мог Тупикин
предполагать, что такого рода поведение станет для Лимонова в будущем обычным.
Первые шаги к сближению с левыми предпринял сам Э.
Лимонов. Хотя НБП была создана по типу партии “новых правых” (в
осуществление идей теоретика “консервативной революции” Александра
Дугина), Лимонов неоднократно называл себя “левым”, демонстрировал
симпатии к леворадикалам, вступал в контакты с “Трудовой Россией” и
частью леваков. Со временем этот крен “влево” в позиции и
высказываниях
Э. Лимонова нарастал, что не могло не вызвать интереса и симпатии
части левых[275].
Надо иметь в виду, что стремление к соединению левого и правого
радикализма и попытки практически осуществить такое соединение
предпринимались и леваками тоже. Наиболее ярким примером такого рода можно
считать деятельность петербургского журналиста Юрия Нерсесова, пользовавшегося
определенным влиянием у части
леворадикалов Петербурга в 1993-1995 гг.
Ю. Нерсесов издавал некоторое время фашистскую газету
“Русское сопротивление”, на страницах которой прославлялись и
фашисты, и леваки, публиковался и в левых, и в правых изданиях и
пытался совместить, подобно
Э. Лимонову, идею социальной революции с идеей
национальной[276].
В 1995 г. Ю. Нерсесов оказывал
поддержку
идеологу НБП А. Дугину, баллотировавшемуся в Госдуму в Санкт-
Петербурге. Впрочем, в конце 1995 г. между Ю. Нерсесовым и
национал-большевиками произошел разрыв. Э. Лимонов в
частной беседе объяснил это тем, что НБП и Ю. Нерсесов представляют разные и, с
точки зрения Лимонова, несовместимые варианты соединения правой и левой идеи:
Нерсесов – “красно-коричневый”, “вроде КПРФ”, а
национал-большевики – “черно-красные”. Определенная логика в этих
рассуждениях, видимо, есть, судя по программной статье Ю. Нерсесова
“Коммунисты и война в Чечне”, опубликованной весной 1997
г.[277]
В конце 1994 г. тесные контакты установились в Москве между
НБП и Фиолетовым Интернационалом /
“Партизанским движением”. Лидер Фиолетового Интернационала /
“Партизанского движения” Алексей Цветков стал автором, затем –
постоянным автором, затем – членом редколлегии, с конца 1996 г. – выпускающим
редактором (под псевдонимом “Павел Власов”), а с 1997 г. –
ответственным секретарем газеты “Лимонка” (под собственным именем) и
едва ли не основным автором газеты (под многочисленными псевдонимами, из которых
самые известные: Павел Власов и Ян Гейл). Постепенно в общение с НБП втягивались
не только отделения Фиолетового Интернационала / “Партизанского движения” в Москве, но и в других
городах – Санкт-Петербурге, Иванове, Владимире. После
присоединения к конгломерату Фиолетовый Интернационал /
“Партизанское движение” еще одной части – группы
“Коммунистический реализм” – с НБП стали сотрудничать все части
конгломерата Фиолетовый Интернационал / “Партизанское движение” /
“Коммунистический реализм”.
Через Фиолетовый Интернационал установились контакты НБП со
“Студенческой защитой”, особенно после публикации в “Лимонке”
статьи, посвященной студенческим беспорядкам 1995 г., в которых
главную роль сыграла
“Студенческая защита”[278].
Через
“Студенческую защиту” были установлены контакты НБП и с ИРЕАН.
Постепенно связи НБП с леворадикалами разрастались. В орбиту такого
сотрудничества, помимо Фиолетового Интернационала / “Партизанского
движения” / “Коммунистического реализма”,
ИРЕАН и “Студенческой защиты”, оказались в конце концов вовлечены:
троцкистская группа “Рабочая борьба” в Санкт-Петербурге,
авангардистская художественная группа ЭТИ (в первую очередь
“социалистическй художник” А. Осмоловский), редакция журнала
“RWCDAX”, Самарский анархо-коммунистический союз (САКС),
Практико-революционная организация Воронежа (ПРОВО) и др., хотя степень
сотрудничества в
каждом отдельном случае была различной.
Группа “Коммунистический реализм” постоянно публикует на
страницах “Лимонки” свои “революционно-провокативные”
плакаты, такие как собственный вариант флага США или плакат “Eat the
Rich!”[279] и др. На страницах “Лимонки” был опубликован
программный манифест группы[280]. На страницах “Лимонки” выступали А.
Осмоловский и
скандально известный художник Александр Бренер[281].
“Лимонка” регулярно перепечатывает статьи из
левацкой прессы – обычно без согласия самих авторов или левацких изданий, причем
эта практика распространяется даже на издания самых злейших врагов НБП в
леворадикальном мире, например, на издания
КРАС-МАТ[282]. Впрочем,
отдельные статьи воспроизводятся и с согласия авторов[283].
“Лимонка” была единственным изданием (если не считать
“внутритусовочного” анархистского “Бюллетеня
АН-ПРЕСС”), которое сообщило (явно с рекламными целями) о существовании в
Израиле анархистского сообщества выходцев из СССР, базирующихся в Иерусалиме и
Тверии и издающих журналы “Хомер”, “Гавнац” и художественное
приложение к “Гавнацу” – журнал “Сусон Гавнунон”[284].
Сотрудничество леваков с НБП было совсем не безоблачным. С
конца 1995 г. по осень 1996 г. длился конфликт между НБП и ИРЕАН. ИРЕАН
предоставила страницы “Черной звезды” для публикации резкой по тону и
оскорбительной лично для Лимонова статьи Ю. Нерсесова[285], Д. Костенко атаковал
Лимонова и на страницах официальной печати[286]. Лимоновцы ответили программной
статьей “Раздавить двух змей” (под “первой змеей” имелись в
виду национал-патриоты, под “второй змеей” – леваки), написанной А.
Дугиным, но подписанной “НБП”, что
придавало статье статус официального партийного документа[287].
Кроме того, на
статью в “Черной звезде” Лимонов ответил лично, в
отдельной статье (в которой, среди прочего, назвал Ю. Нерсесова
“форменной жертвой аборта”)[288]. “Историческое
примирение” между Э. Лимоновым и Д. Костенко состоялось только в октябре
1996 г. Побудительным мотивом такого примирения явилось избиение Лимонова
неизвестными и последующий налет на штаб-квартиру НБП, что было расценено Д.
Костенко как доказательство того, что Э. Лимонов действительно является врагом
существующих в России режима и
социального строя.
Несомненно, и НБП и леваки надеялись извлечь из
сотрудничества определенную выгоду, преследовали собственные цели
– расширить (за счет друг друга) членскую базу, найти новую
аудиторию для пропаганды, освоить новые методы деятельности и, возможно,
выйти за пределы маргинального политического мира. Некоторых успехов на этом
поприще добились и те, и другие. С одной стороны, НБП использовала структуры
Фиолетового Интернационала / “Партизанского движения” /
“Коммунистического реализма” в провинции, в значительной степени
поставив активистов этого
конгломерата себе на службу. Группа “Рабочая борьба” просто
влилась в НБП, а ее лидер Д. Жвания стал главой отделения НБП в
Санкт-Петербурге[289]. С другой – Алексей Цветков фактически
захватил газету “Лимонка” и сильно изменил ее лицо, не только
насытив левацкими текстами, но и поменяв эстетику “Лимонки”
таким образом, что теперь трудно уверенно говорить, какие из текстов,
опубликованных в газете, являются серьезными, а какие – “стёбом”
(кроме текстов Э. Лимонова и А. Дугина, естественно). Кроме того, леваки на
местах часто пользуются “раскрученным” СМИ имиджем НБП в целях
саморекламы. Так, некоторые члены Группы анархистов Кустаная (ГАК) называют
себя, когда это им выгодно, “Кустанайским отделением НБП”, зная, что
это произведет впечатление на СМИ. Национал-большевики в Воронеже и Самаре
совершенно “леворадикализовались” и представляют собой по сути
недисциплинированные молодежные контркультурные группы с явным креном в левизну.
Израильские анархисты, находящиеся в постоянном контакте с НБП и “Лимонкой”, публикуют на обложке журнала “Хомер”
флаг НБП – серп и молот в белом круге на красном полотнище,
прекрасно осознавая, что такой флаг (вызывающий ассоциации с
нацистским) должен производить
в Израиле даже не эпатирующее, а
шоковое впечатление[290].
Часть леворадикального сообщества (КАС, КРАС-МАТ, журнал
“Наперекор”, газета “Новый свет”) реагировали и реагируют на
сотрудничество другой части леваков с НБП очень болезненно,
воспринимая
происходящее как “коварные происки фашиста Лимонова”, имеющие целью
“разложить анархистское движение” и “поставить его себе на
службу”. Сотрудничающих с Лимоновым леваков они именуют
“предателями”, “ренегатами” и “фашистскими
перерожденцами”. КАС активно атакует Лимонова с того самого времени, как
тот стал заигрывать с леваками, причем для этой атаки использовалась не только
анархистская периодика, но и официальная – например, В. Тупикин и М. Цовма
пытались устроить кампанию против Лимонова на страницах “Новой ежедневной газеты”[291]. Петербургская анархистская
газета
“Новый свет” крайне болезненно отреагировала на вступление в НБП Д.
Жвания и на публикации А. Цветкова в “Лимонке” о Махно и
Бакунине, пригрозив Цветкову физической расправой[292].
Еще раньше А. Цветков вызвал откровенную ненависть у многих
анархистов напечатанной в “Лимонке” статьей “Прощай, анархия!”[293].
Отчасти это свидетельствует об элементарном непонимании
происходящего, недостатке
аналитических способностей и отсутствии у многих леваков чувства юмора. А.
Цветков, кем бы он себя ни называл, никогда не был анархистом, потому и
“ренегатом анархизма” быть не мог. Критика леворадикального сообщества
в статье “Прощай, анархия!” была, безусловно, горькой правдой. Кроме
того, А.Цветков сознательно превратил “Лимонку” в
эпатажно-“стёбовую” газету, в объект эстетической игры. Мало того, что
Цветков заполонил “Лимонку” плодами своего психоделического
литературного творчества, он и политические тексты превратил в психоделическо-
художественные. Те же статьи о Махно и Бакунине, например, были
экспериментом по совмещению двух внешне несовместимых задач:
написать пропагандистские тексты о видных анархистах (в духе
продукции КАС) – и в то же время написать пародии на эти тексты
(отсюда и возникают образы Махно-скинхеда, рисующего деньги с
“саблезубым Лениным”, Бакунина-гомосексуалиста, мистически
консультирующего с того света Че Гевару и Фиделя Кастро, и
т.п.)[294].
В анархистских кругах бурю возмущения вызвали напечатанные в
“Лимонке” с подачи Цветкова
“сексистские” статьи “К членам НБП” и “Sex-тренажер
элитной женщины партии”, хотя и та, и другая статьи носили характер
откровенно издевательской пародии: “Мы против половой сегрегации и в
особенности сексуальной эксплуатации (сексизма) женщин. Мы против порнографии,
отношения к женщине как к существу второго сорта в обществе, управляемом, в
основном,
мужчинами … и поэтому выступаем за обобществление всех женщин
… Но при этом мы выступаем за обязательное сохранение священного
института брака. Семья – основная ячейка нашего общества”[295];
“Женщина партии не может состоять в партии более 3-х лет…
Женщина партии во время месячных обязана не пользоваться
прокладками иностранного производства … Женщина партии не имеет
права на необычный секс, за исключением случаев, санкционированных
руководством партии, либо если она в разведке … Женщина партии,
в случае нарушения УК, имеет право на замену меры пресечения
службой в партийном публичном доме … Тело мертвой женщины партии
принадлежит партии … Женщина партии имеет право на спецпаек и
спецобслуживание в партийных ресторанах, косметических салонах и
парихмахерских … Женщина партии обязана иметь партийную
татуировку за счет партии … Женщина партии не имеет права
сбирать или выдергивать оригинальный волосяной покров, кроме
головы”[296]. Излишне говорить, что у НБП нет ни “партийных
ресторанов”, ни “косметических салонов и парикмахерских”, ни даже
“партийной татуировки”.
Такой же издевательских характер носит, например, и стихотворение
известного “имперского державного анархиста”, вивриста Игоря
Дудинского “Кате П.”. Из стихотворения совершенно непонятно,
является ли оно восхвалением фашистов или утонченным
издевательством над ними[297].
Сам А. Цветков в интервью троцкистской газете однажды
проговорился, что многие тексты в “Лимонке” – игра и к ним надо
относиться с юмором[298].
Преувеличенное представление о важности своей деятельности, свойственное
многим в мире маргинальной левацкой политики, побуждает леваков
истерически реагировать на сотрудничество части своих товарищей с
НБП, сочинять, публиковать и постоянно пересылать на Запад (в том
числе и через Интернет) бесконечные сообщения (по сути – доносы) о
“неправильном поведении” тех или иных анархистов или троцкистов[299
].
С другой стороны, тяготение части наиболее экстремистски
настроенных леваков и НБП друг к другу не случайно. Под ним лежит
не только осознание себя как двух вариантов внепарламентской
оппозиции, имеющих единого врага – буржуазную демократию, не
только экзистенциально-апокалиптическое видение окружающего, но и
внешнее сходные (хотя и внутренне различные) феномены совмещения
политики и эстетики, о которых говорил еще в 30-е гг. Вальтер
Беньямин: фашизм эстетизирует политику, а коммунизм политизирует
искусство[300]. Михаил Цовма еще в начале 1995 г. верно обратил
внимание на то, что в России и молодые левые радикалы, и молодые
правые радикалы обладают сходным менталитетом как на уровне
“элит”, так и на уровне “масс”, что отражается и на внешнем виде,
стиле и интеллектуальном уровне их изданий (“Черная звезда”,
“Бумбараш-2017”, “Лимонка”)[301]. Внутреннее родство “Лимонки” и
“Бумбараша-2017” осознает и А. Цветков[302]. Можно было предсказать
и эволюцию группы “Рабочая борьба” и лично Д. Жвания в сторону НБП
– достаточно было внимательно прочесть программный текст Д. Жвания
“Солдат революции”[303], прямо предвосхищающий статью А. Дугина
“Политический солдат”[304].
И НБП, и леворадикалы действительно испытывают теоретический
(философский, социологический, эстетический) интерес к одним и тем
же или сходным социальным феноменам и направлениям общественной
мысли. Например, идеолог НБП А. Дугин – единственный, помимо М.
Цовмы и А. Осмоловского, поклонник и пропагандист творческого
наследия и идей “отца Ситуационистского Интернационала” Ги Дебора[305
].
В. Камынин в анархо-экологическом журнале “Третий путь”
пытался указать на причины взаимного притяжения леваков и НБП:
общий – маргинальный – стиль деятельности; общий показной
радикализм без попыток перейти к практическим действиям (террору);
общая теоретическая атака на истеблишмент; общий противник; общая
программная нацеленность и практическая обреченность на
внепарламентские методы борьбы[306]. В результате в левацкой среде
недавно родился такой экзотический феномен, как малоизвестная
группа в Петропавловске-Камчатском, именующая себя “Партией
социалистов-революционеров” (ПСР) и выпускающая крайне радикальное
по содержанию издание “Экстремист” и приложения к нему:
“Ополченец”, “Радикал”, “Терапия бомбы”, “Годы свинца”. Те же
самые люди именуют себя Камчатским отделением НБП. В “Экстремисте”
они рекомендуют для изучения – через запятую: работы С.Г. Нечаева,
Мао Цзэ-дуна, А. Гитлера, Б. Муссолини, Л.Д. Троцкого, М.А.
Бакунина, Г. Маркузе, Ф. Фанона, А. де Сен-Симона, М. Робеспьера,
О. де Мирабо, И. Моста, К. Гейнцена, Ф. Энгельса, К. Маркса, В.И.
Ленина, И.В. Сталина, а также “Лимонку”, “Элементы”, фашистские
“Земщину”, “Эру России”, коммунистические “Бумбараш-2017”,
“Молнию”, анархистские “Черную звезду”, “Классовую войну”[307]. В
изданиях ПСР цитаты из В.И. Ленина соседствуют с цитатами из Мао,
народовольца А.Д. Михайлова, С.Г. Нечаева, леворадикального
теоретика Франца Фанона и лидера итальянских неофашистов Пино
Раути.
В то же время в результате общения с леворадикалами происходят
изменения в НБП. Национал-большевики совместно со “Студенческой
защитой” и РКСМ(б) создали Российский Оргкомитет по проведению XIV
Фестиваля молодежи и студентов в Гаване[308]. Совместно с той же
“Студенческой защитой” НБП пыталась организовать студенческие
беспорядки 27 февраля 1997 г. в Москве[309]. Лимоновцы совместно с
комсомольцами и анархистами участвовали в забрасывании Г.А.
Зюганова гнилыми помидорами на Красной площади 22 апреля 1997 г.
Дело дошло до того, что известный рижский журналист Андрей
Лёвкин, проанализировав содержание “Лимонки” за последний период,
пришел к выводу, что газета захвачена “изнутри” анархистами,
которые под видом национал-большевизма “контрабандно протаскивают”
анархистскую идеологию[310].
Постоянное общение с леворадикалами привело к тому, что в марте 1997 г.
в “Лимонке” была опубликована этапная статья идеолога НБП А.
Дугина, концептуальная по содержанию, имеющая подзаголовок
“Апология антифашизма”. В статье А. Дугин клеймил фашизм,
национальный подход и противопоставлял им антифашизм, марксизм,
классовый подход – как верную стратегию. “Национал-большевизм
должен выбрать классовый подход … Я – пролетарий. Я сторонник
классовой войны… Национал-большевизм выбирает боевую тропу
антифашизма.” [311]
Разумеется, это не значит, что НБП отвернулась полностью от
“национальной идеи”, от попыток ее соединения с идеей социальной
революции. Но, видимо, в процессе общения с леваками произошло
определенное смещение акцентов в идеологии НБП. Это подтверждается
и тем, что Э. Лимонов, выступая на конференции “Новый
революционный радикализм”, согласился убрать из лозунга НБП
“Национальная и социальная революция!” “реакционное
прилагательное” “национальная”[312].
