“Память”-3, 4 и 5
Размножение фронтов делением

         
1 марта 1988 года Ленинградская “Память”, настаивая на своей
регистрации, начинает политическую голодовку (9 марта в ее поддержу
рассылает свое заявление московская “Память”). Секретарь
Ленинградского обкома по идеологии Александр Дегтярев (впоследствии он
был заместителем зав.идеологическим отделом ЦК КПСС) принял
голодающих, после чего голодовка была прекращена. Условием регистрации
А.Дегтярев поставил отказ от наименования “Память” и выразил также
пожелание, чтобы ленинградцы отмежевались от Дмитрия Васильева. Следуя
примеру МГК КПСС, Ленинградский обком был не прочь создать у себя
послушную “Память”, аналогичную московской группе Сычева-Пономаревой.
Требования обкома были отвергнуты Н.Ширяевым, но зерно сомнения в
сердца некоторых его сторонников Дегярев заложил.

          31 мая 1988 на собрании актива ПО “Память” в Донском монастыре
Д.Д.Васильев объявил о преобразовании объединения в
Национально-патриотический фронт “Память”. В Центральный Совет фронта
были введены представители Ленинградской “Памяти” Николай Ширяев и
Юрий Риверов (заочно). Незадолго до этого (28 мая 1988) КГБ сделал
Д.Д.Васильеву “официальное предостережение” в связи с его
антиобщественными действиями, могущими вызвать национальную рознь”
(31).

          В июне-августе Ленинградское отделение НПФ “Память” проводит
регулярные разрешенные митинги в Румянцевском сквере (прошло семь
таких митингов, восьмой был запрещен). В августе, под давлением
либеральной прессы, ленинградские власти закрывают сквер “на ремонт”.

          В августе-сентябре 1988 происходит конфликт между московским
руководством НПФ “Память” и частью Ленинградского отделениями.
Организаторы митингов в Румянцевском саду Юрий Риверов, Николай
Лысенко, Виктор Антонов, В.Грибанов публично отмежевываются от
Васильева. Васильев выпускает против раскольников (а также против
своих московских соперников и Уральского “Отечества” Ю.Липатникова)
послание под названием “Очищение”. Чтобы отличаться от васильевской
“Памяти”, одна из групп ленинградцев принимает название “Русский
национально-патриотический фронт “Память” (Н.Лысенко, В.Грибанов)
(32), другая – “Русский национально-православный центр” (В.Антонов).
Группа во главе с Николаем Ширяевым сначала пытается проводить
примирительную политику, а в конечном счете остается в рамках
васильевской организации, не порывая, однако, связей с группой
Н.Лысенко.

          27 октября 1988 года происходит путч против Васильева в Москве:
около половины Московской организации (более 25 человек) подписывают
“Постановление Актива НПФ “Память”, в котором Д.Васильев обвиняется в
“бессовестном использовании личных средств и личных услуг членов
“Памяти” в личных целях и для личного блага”, а также в том, что он
сделал членами Центрального Совета Гейдара Джемаля и Александра
Дугина, которые “контактировали и контактируют с представителями
эмигрантских диссидентских кругов оккультистско-сатанинского толка, в
частности, с неким Мамлеевым…”(33). Не исключено, что за
организаторами этого путча стоял КГБ. В архивах ЦК КПСС имеется
упоминание о нем в отчете КГБ: “Осуществлено мероприятие по
дальнейшему углублению раскола Национально-патриотического фронта
“Память” и компрометации Васильева (“Вандал”)(34).

          Руководителем параллельного НПФ “Память” стал врач-психиатр
Николай Филимонов. Сочинение текста “Постановления Актива” и сбор
подписей против Д.Васильева происходили на квартире Александра
Побезинского (в 1990 году получил известность как общественный
защитник К.В.Смирнова-Осташвили), а реальным организатором путча был
художник Игорь Антонов. Среди подписавших “Постановление Актива” были
шимановец Алексей Казаков, а также Александр Кулаков и Сергей
Воротынцев, в конце 1989 года посорившиеся с Филимоновым и вскоре
создавшие еще одну “Память” – Православный Национально-Патриотический
фронт “Память”.

          В ответ на “Постановление Актива” ЦС исключает Филимонова и его
сторонников. От имени Центрального Совета издается манифест “Авторитет
вождя”, в котором Васильев провозглашается председателем Центрального
Совета и Вождем НПФ “ПАМЯТЬ”. Под этим манифестом еще стоят подписи
Г.Джемаля и А.Дугина, но уже в начале 1989 Г.Джемаль и А.Дугин исчезли
из списков Центрального Совета НПФ “Память” – то ли были изгнаны, то
ли ушли сами.

          Тем временем в Движении “ПАМЯТЬ” Сычева-Пономаревой в конце
1988-начале 1989 происходит отход “отцов “Памяти” от Движения. Сычев
сосредоточивается на кладбищенских и уличных акциях: возлагает венки,
организует поминовения и митинги (возложение венков к могиле Сталина
на Красной площади 5 марта 1988, возложение венков и митинг на могиле
Брусилова в Новодевичьем монастыре в конце марта 1988 и т.п.).
Т.Пономарева, Г.Фрыгин ограничивают свою деятельность “Русским
центром”. Последняя совместная акция И.Сычева и Т.Пономаревой была
проведена 9 ноября 1988: И.Сычев вновь, как и в 1987 году, провел
малочисленный митинг у памятника Минину и Пожарскому на Красной
площади, на котором выступили Т.Пономарева, Е.Левшов и др.

          18 марта 1989 “Движение “Память” в количестве четырех человек
возложило венки на могилу генерала Брусилова в Новодевичьем монастыре
и отмежевалось от Пономаревой и ее “Русского центра”. Примерно с этого
времени Т.Пономарева, Г.Фрыгин и Ст.Жданов со своей стороны перестают
выступать от имени Движения “Память”.