ГОЛЬДМАН Борис
Эрленович
(1955 –
2004)
     Президент рекламного агентства NFQ
(“Новый взгляд на качество”)

            Убит
12 апреля
2004.
     
     
Борис Гольдман родился в 1955 году. 
     Окончил Московский
государственный заочный педагогический институт, преподавал русский язык и
литературу. 
     В 1992 году вместе с Максимом
Блохом и Сергеем Фоминым учредил рекламное агентство «New Found
Qualiti». Затем стал  соучредителем агентства NFQ/Капелла вместе Александром Спектором .
     В 1995 –
1996 годах агентство NFQ участвовал в предвыборный кампании в Госдуму 
Александра Лебедя. Занимался
предвыборной кампанией президента России  Бориса Ельцина  на выборах  президента России в июне 1995
г.     
           «NFQ» – автор и
разработчик известных рекламных кампаний пива «Красный Восток», сока «Чемпион»,
строительных смесей «Консолит». 
     В 1999 году, после
скандала с «Аэрофлотом», на который тоже работало «NFQ», из агентства ушли
оба компаньона Гольдмана Блох и Фомин. Агентство продолжало работать
только под его руководством. Занималось рекламой таких известных брэндов, как
«Рамстор», радио «Максимум» и
«Мерседес-Бенц». 
     В 2001 году агентство
стало золотым призером конкурса «Брэнд года-2001» за наиболее успешный проект по
созданию и продвижению брэнда пиво «Солодов».
      Весной 2001 года
между основными акционерами NFQ  Гольдманом и  Спектором разгорелся конфликт. В результате
значительная часть сотрудников во главе с Спектором покинула компанию, создав
новое рекламное агентство Ad people. После этого бизнес NFQ стал стремительно
сокращаться. Так, в 2003 году от услуг NFQ отказался “Красный Восток”.
Единственным заметным клиентом, оставшимся у агентства, стал
Mercedes-Benz. 
     20 октября 2003 года в
Москве на Гольдмана было совершено покушение.  При подрыве его автомобиля
Toyota Land Cruiser ранения получил его водитель. Сам Гольдман  не
пострадал. После покушения он  заявил, что прокуратура, вместо
того чтобы расследовать происшествие, обвинила его в инсценировке
покушения.
     12 апреля 2004 г. было совершено
второе покушение. Гольдман, его охранник  и водитель погибли в
результате взрыва бронированной Volvo. Бомбу на крышу лимузина бросил  некто
Максим Коньков, подъехавший к броневику на мотоцикле Suzuki. Взрыв, хотя и был
направленного действия, оказался такой силы, что сам киллер также погиб на месте. У
следствия существовало две версии убийства:  конфликт трехлетней давности с
кем-то из партнеров и  борьба за полиграфические активы
NFQ. (Коммерсантъ, 14 апреля 2004

) 

 “Газета”, 14 апреля
2004
     
     В
дерзком покушении на президента крупного рекламного агентства New Found Quality
(NFQ) Бориса Гольдмана замешан 39-летний Владимир Мамуркин, один из бывших
фигурантов по делу о нашумевшем убийстве в 1994 году президента Российского
фонда инвалидов войны в Афганистане (РФИВА) Михаила Лиходея. Он был задержан на
месте преступления. В принадлежащей Мамуркину машине обнаружили радиостанцию
«Кенвуд», по которой он вел переговоры с погибшим киллером-мотоциклистом,
24-летним Максимом Коньковым. По всей видимости, оба входили в бригаду киллеров,
специализировавшуюся на заказных убийствах. То, что один погиб, а другой
оказался в руках правоохранительных органов, – либо роковое стечение
обстоятельств, либо прокол организаторов преступления. Что стало причиной
убийства Гольдмана и кто «заказал» расправу над ним, сейчас выясняет следствие.
Одна из основных версий – конфликт внутри NFQ.

«Афганца» контузило при
взрыве 

Из своего офиса на улице Дмитрия Ульянова, 19, Борис Гольдман выехал в
понедельник в 20.10. Через пять минут его бронированный Volvo S80 в
сопровождении Toyota Land Cruiser с охранниками ЧОП «GVM» был на пересечении с
улицей Вавилова. Здесь иномарки остановились на красный сигнал светофора.
Неожиданно к ним подъехал мотоциклист на Suzuki и, сбросив с плеч небольшой
рюкзак, положил его на крышу Volvo. Буквально сразу же прогремел мощный взрыв.
Мотоциклиста отбросило на несколько метров, и он скончался на
месте. 

У находившегося на заднем сиденье Гольдмана шансов выжить не
было. По данным ГАЗЕТЫ, самодельное взрывное устройство было направленного
действия, а его мощность составляла примерно 1 килограмм в тротиловом
эквиваленте. Взрыв прошил машину насквозь как раз в том месте, где сидел
рекламный магнат. Кроме него погибли водитель Volvo 34-летний Сергей Шкадин и
охранник из машины сопровождения Михаил Тарасов. Увидев, как мотоциклист положил
на крышу машины босса рюкзак, телохранитель успел только выскочить из джипа. От
взрыва пострадали двое случайных прохожих, которые с осколочными ранениями были
госпитализированы. 

Прибывшие на место происшествия сотрудники
правоохранительных органов довольно быстро установили имя киллера. У
мотоциклиста при себе оказались документы на имя 24-летнего москвича Максима
Конькова. Но еще более ценная находка ждала оперативников в стоявшем перед
искореженным Volvo ВАЗ-21099. В этой машине взрывной волной было выбито заднее
стекло, водитель получил контузию. У него при себе оказались не только права на
имя 39-летнего Владимира Мамуркина, но и точно такая же, как у погибшего
Конькова, радиостанция «Кенвуд», настроенная на ту же частоту. Если бы не
последнее обстоятельство, водителя «девятки», скорее всего, сочли бы случайной
жертвой взрыва. А так уже через час сыщики знали, что Мамуркин являлся одним из
фигурантов дела о покушении на президента РФИВА Михаила Лиходея (напомним, его
вместе с охранником 10 ноября 1994 года взорвали в подъезде собственного дома).
Непосредственными исполнителями этого преступления оказались Владимир Луковский
и Александр Хинц. Первый до сих пор находится в бегах, а второй недавно получил
15 лет лишения свободы. Взрывчатку для подельников, как считало следствие,
изготовил не кто иной как Мамуркин, бывший сапер-«афганец». Однако тогда
доказать его причастность к покушению на Лиходея не удалось, и дело в отношении
Мамуркина прекратили. 

Судя по всему, он входил в банду киллеров,
специализирующихся на заказных убийствах. Во всяком случае версию о том, что
Мамуркин оказался на месте убийства случайно, серьезно рассматривать вряд ли
кто-то станет. Что же касается его роли в покушении на Гольдмана, она, вероятнее
всего, заключалась в координации действий мотоциклиста. Взрывное устройство
приводил в действие с помощью пульта дистанционного управления, видимо, кто-то
третий. Причем очевидно, что у преступников произошла какая-то накладка и взрыв
прогремел раньше времени. Иначе трудно объяснить тот факт, что и Коньков, и
Мамуркин оказались в эпицентре взрыва. То, что их хотели убрать одновременно,
маловероятно. Но если умышленное устранение мотоциклиста еще можно как-то
объяснить, то засвеченного в громком деле Мамуркина наверняка могли
ликвидировать позже и без лишнего шума. 

«Шутка особого рода»

Отметим, что в октябре прошлого года на Бориса Гольдмана уже покушались,
причем похожим способом и все на той же улице Дмитрия Ульянова. Только
исполнители, видимо, были подготовлены не столь профессионально. Напомним, что
тогда рекламщик ездил на обычном джипе Toyota Land Cruiser, под днище которого и
заложили бомбу. 20 октября 2003 года бизнесмена сопровождал все тот же охранник
Сергей Шкадин, погибший 12 апреля. А тогда пострадал его коллега Александр
Волков, получивший серьезное ранение ноги. Впрочем, тот инцидент милиционеры,
впрочем как и сам Гольдман, расценили как акцию устрашения. Во-первых, даже
непродолжительное наблюдение сразу показало бы, что Гольдман сам машиной не
управляет, а во-вторых, хоть джип и не бронированный, но маломощное взрывное
устройство не способно причинить ему серьезных повреждений, поэтому угроза для
людей в салоне была минимальна. 

Как бы то ни было, но Гольдман внял
предупреждению – усилил охрану и пересел на бронированный Volvo. Иномарку
стоимостью около 150 тыс. евро он арендовал в фирме «Армортех» за 800 долларов в
сутки. 

«Машина имела стандартную еврозащиту В-6 от стрелкового
оружия типа пистолета Макарова и автомата Калашникова, – рассказали ГАЗЕТЕ в
«Армортехе». – Днище защищено броней толщиной 6 мм, а крыша – 4 мм. Но от
кумулятивного взрыва ни эта, ни даже броня танка Гольдмана не спасла
бы». 

В интервью ГАЗЕТЕ, данном после первого покушения, Борис
Гольдман пытался отшучиваться, назвав взрыв под джипом «шуткой особого рода».
Судя по всему, он уже тогда знал источник угрозы, но делиться своими
подозрениями не стал. «Предположим, я скажу вам, предположим, вы это
напечатаете, а потом на меня подадут в суд за клевету. То есть вы хотите, чтобы
меня после этой попытки еще и посадили?» – говорил тогда Гольдман. О том, что он
знал о грозящей опасности, говорит и мать бизнесмена. «В последнее время он
постоянно говорил об опасности», – сообщила она корреспонденту ГАЗЕТЫ. Вместе с
тем рекламщик не исключал, что к октябрьскому покушению может быть причастен
кто-то из соучредителей фирмы. 

‘Агентство второго эшелона’

О том, что причины убийства связаны с конфликтом в самой компании, говорит и
Максим Блох, стоявший у истоков создания NFQ, а ныне возглавляющий собственное
рекламное агентство Mediador. «С Гольдманом мы расстались в 1995 году, и, как
говорят, по-хорошему. Он сам не раз говорил, что при встречах мы пожимаем друг
другу руки, хотя встречались всего пару раз», – вспоминает Блох. По мнению
руководителя Mediador, убийство Гольдмана не связано с переделом на рынке
рекламы. «Можно предположить, что, скажем, убийство Каневского связано с
переделом рынка: там была определенная рекламная собственность, за владение
которой могла идти борьба, а NFQ – клиентское агентство и обслуживает только
своих клиентов», – говорит Блох. Напомним, что в феврале 2002 года был застрелен
генеральный директор рекламной фирмы «Атор» Владимир Каневский. «Атор»
специализировался на размещении уличной рекламы, ему принадлежало почти четверть
всех рекламных площадей Москвы. 

Вспоминая своего бывшего компаньона
Бориса Гольдмана, Максим Блох говорит, что тот был жестким бизнесменом. «Из-за
этой черты характера у него могли возникнуть серьезные разногласия с
партнерами», – считает Блох. 

Этой версии придерживаются многие
рекламщики. «Я думаю, что убийство связано с особой ситуацией в самой компании,
с самим Борисом, может быть, с его каким-то другим бизнесом (известно, что он
владел какими-то объектами недвижимости), может быть, со сложными отношениями с
кем-то», – сообщил один из коллег Гольдмана. 

Впрочем, многие
напомнили и о скандале, вспыхнувшем в 2001 году между двумя совладельцами NFQ
Борисом Гольдманом и Александром Спектором. Они владели агентством в равных
долях. Самое яркое публичное проявление того противостояния сотрудники агентства
назвали «маски-шоу». Тогда в офис приехали несколько людей в черном, отключили
все электричество (мотивируя это тем, чтобы никто не смог украсть информацию,
содержащуюся в компьютерах) и телефоны. В тот же день Гольдман поодиночке
вызывал сотрудников агентства, связанных со Спектором, и сообщал, что они
уволены. После этого Спектор основал собственную фирму AdPeople и увел за собой
ряд крупных клиентов. Одновременно он не оставлял надежды вернуть себе контроль
над NFQ – неоднократно пытался созвать собрание акционеров, но безуспешно.
Формально Спектор до сих пор остается совладельцем группы. 

Однако
версию о том, что преступление связано с затянувшимся конфликтом партнеров,
категорически отрицает один из бывших сотрудников AdPeople. ‘У меня были ровные
отношения и с тем, и с другим, однако я не представляю, чтобы Спектор имел
отношение к убийству; скорее всего, это вендетта другого рода, старые дела
Гольдмана», – сообщил он ГАЗЕТЕ. 

‘NFQ при всем уважении к
конкурентам нельзя считать серьезным игроком на рекламном рынке – компания
входила во второй эшелон рекламных агентств, да и там не лидировала’, – заявили
ГАЗЕТЕ в другом рекламном агентстве, отметив, что производимые NFQ ролики были
весьма малобюджетными. ‘Их стоимость не превышала ста тысяч долларов, – говорят
рекламщики. – А это по меркам агентств очень небольшая сумма». Впрочем, по
некоторым оценкам, оборот NFQ, куда входило и полиграфическое подразделение, мог
составлять несколько десятков миллионов долларов.
     
     “Газета”,
15 апреля
2004
     
     Как
сообщала вчера ГАЗЕТА, на месте гибели президента рекламного агентства NFQ
Бориса Гольдмана был задержан 39-летний Владимир Мамуркин, фигурант нашумевшего
дела об убийстве в 1994 году президента Российского фонда инвалидов войны в
Афганистане (РФИВА) Михаила Лиходея. Сразу же после случившегося в течение
нескольких часов он давал показания сначала в ОВД “Академический”, затем в
Гагаринской прокуратуре. 13 апреля в шесть утра в УВД Юго-Западного округа у
Мамуркина взяли смывы с рук на предмет наличия взрывчатых веществ и отпустили.
“На месте сотрудников милиции я бы тоже не поверил в такое чудовищное
совпадение”, – заявил в интервью специальному корреспонденту ГАЗЕТЫ Олегу
Рубниковичу заместитель председателя ассоциации DVD- издателей Владимир
Мамуркин.

– В то, что человек, проходивший по делу об убийстве Михаила
Лиходея, причем тоже с помощью взрывчатки, случайно оказался на месте гибели
Бориса Гольдмана, поверить действительно очень сложно. Как вам удалось убедить в
этом правоохранительные органы? 

– Да я особо никого и не
убеждал. Рассказал все, как было. В тот день вместе с наши юристом Михаилом
Жаровым был на переговорах с одним из членов нашей ассоциации. Потом мы заехали
за моей девушкой на проспект 60-летия Октября и поехали домой. Примерно в 20.15
оказались на том самом злополучном перекрестке. 

– Получается,
все события развивались буквально на ваших глазах? 

– Не совсем
так. Ни кортежа за моей машиной, ни того, как мотоциклист положил взрывчатку, я
не видел. В тот момент загорелся зеленый сигнал светофора и в зеркало заднего
вида я не смотрел. Едва тронулся, раздался сильный взрыв. Мой ВАЗ-21099
подбросило вверх. Взрывной волной повредило крышку багажника – на него упало
лобовое стекло от Volvo. Если бы оно угодило в салон, то я, наверное, с вами уже
не разговаривал бы. Также было покорежено левое заднее крыло, а в салоне от
удара вылетел плафон освещения. 

– В вашей машине никто не
пострадал? 

– Нет. Нас спасло тонированное пленкой заднее
стекло. Оно так и осталось висеть на пленке, иначе нас наверняка посекло бы
осколками. 

– То есть чувствовали вы себя нормально и из машины
выбрались сами? 

– Вышел, посмотрел. Volvo полыхала, справа от
нее лежал какой-то человек, слева мотоциклист. Кто-то кричал, что нужен
огнетушитель. У меня в багажнике он был, но замок заклинило. Мы с Жаровым хотели
вытащить сидевшего в Volvo на заднем сиденье человека (это был Гольдман. –
ГАЗЕТА), но он горел. Затем раздался второй взрыв – видимо, взорвался бензобак.
Еще через несколько минут появились пожарные машины. Чтобы они смогли подъехать
к горевшему Volvo, мне пришлось отъехать в сторону. 

– К
сотрудникам милиции вы подошли сами? 

– Нет. В первое время до
меня вообще никому никакого дела не было. Я позвонил своему шефу Андрею
Посадскому, рассказал, что случилось. Он тут же приехал. Пробыл с нами часов до
11 вечера. Потом вместе с Жаровым и моей девушкой они уехали. Я сам подошел к
следователю прокуратуры и спросил, нужен ли я им. Они записали мои данные,
повреждения на моей машине. После этого ко мне подошли сотрудники 6-го отдела
(занимается взрывами. – ГАЗЕТА) МУРа, с которыми я хорошо знаком еще по делу
Лиходея. Поехали, говорят, в отдел. Я сказал, что прекрасно их понимаю и что,
будь я на их месте, тоже вряд ли бы поверил в такое совпадение. Привезли в ОВД
«Академический». Там я рассказал то же, что и вам. Говорили, что я свидетель, но
вопросы задавали как обвиняемому. Потом повезли меня в Гагаринскую прокуратуру.
Там все повторилось снова. Затем предложили сделать смывы с рук. Я согласился.
Долго ждали эксперта. Оказалось, что в прокуратуре этого сделать он не может.
Поехали в УВД Юго-Западного округа. Отпустили меня только в 6 утра 13 апреля. С
тех пор меня никуда не вызывали. 

– Подписку о невыезде с вас
взяли? 

– Нет. 

– По нашим данным, в вашей машине
была найдена точно такая же радиостанция, как и у погибшего
мотоциклиста? 

– Если бы это было так, то я с вами сейчас вряд
ли бы мог общаться. Ответственно заявляю, что в моей машине ни радиостанции, ни
вообще чего-либо противозаконного не было. Может быть, что-то похожее нашли в
какой-то другой машине. Там был еще ВАЗ-2109. Он стоял немного левее и у него
оторвало только задний номер. Знаю, что водитель дал объяснения и сразу же
уехал, поскольку его машина фактически не пострадала. Моя же машина сейчас
находится в сервисе. Еще сильно досталось находившемуся рядом с Volvo Dodge.
Единственное, что настораживает, так это то, что мою машину осматривали в то
время, когда я давал показания в милиции. Наверное, могли и подбросить
что-нибудь в случае надобности. Но ничего подобного не было. Машину я забрал 13
апреля в час дня. Она была опечатана. Открыв ее, я увидел, что буквально со всех
ручек тоже были сделаны смывы – все было в какой-то светлой
жидкости.