ХРОНИКА ЗАХВАТА ЗАЛОЖНИКОВ В БЕСЛАНЕ 1-3
сентября 2004 г.
Из
газеты “Коммерсант”, сентябрь 2004
Три дня в Беслане, “Газета”, 1 сентября
2005
1 СЕНТЯБРЯ 2004
Г.
9.03. Группа боевиков подъехала к школе #1 г. Беслан, где в
это время заканчивалась торжественная линейка, посвященная Дню знаний. Милиция
вступила в скоротечную перестрелку с террористами. Несколько человек убиты и
ранены.
9.20. Большинство детей и родителей загнаны в помещение школы. Подходы к
зданию минируются боевиками.
10.25. Информационные агентства сообщают о захвате двух школ в Северной
Осетии. Спустя полчаса приходит уточнение – захвачено только одно учебное
заведение.
10.50. Школа #1 блокирована частями внутренних войск, милицией и армейскими
спецподразделениями. Вокруг оцепления собралась толпа местных жителей.
11.10. МЧС Северной Осетии сообщает, что в здании могут находиться от 200 до
400 заложников и 15-20 террористов.
11.15. Террористы выставили в окна школы детей с целью не допустить штурма.
11.25. Боевики потребовали освободить из СИЗО
арестованных за нападение на Ингушетию боевиков и вызвать на переговоры
президента Северной Осетии Александра Дзасохова
, главу Ингушетии Мурата Зязикова, доктора Леонида Рошаля. Одновременно
они угрожают взорвать здание в случае штурма и убивать по 50 заложников за
каждого уничтоженного террориста.
11.34. В Северной Осетии введены усиленные меры безопасности: закрыты въезды
в республику, граница с Грузией, взяты под усиленную охрану стратегические
объекты, детские сады, школы и вузы. Отменены все авиарейсы на Владикавказ.
12.27. Из окон школы открывают шквальный огонь по проезжающей по улице БРДМ.
Пострадавших нет.
12.31. Из котельной захваченной школы выведены 15 человек, спрятавшихся там
при нападении боевиков.
12.46. Поступает приказ направить в Беслан летающий госпиталь из
Ростова-на-Дону и подготовить больницы Владикавказа к приему раненых.
13.02. Президент РФ Владимир Путин срочно вернулся в Москву и проводит
экстренное совещание с силовиками.
13.25. Террористы выдвигают новое требование: вывести войска из Чечни.
Одновременно они отказываются обменять детей-заложников на высокопоставленных
осетинских чиновников.
13.50. МВД Северной Осетии сообщает, что в заложниках могут находиться до 600
человек, в том числе 132 ребенка.
14.00. Муфтий Северной Осетии Руслан Валгатов и представитель прокуратуры
идут к зданию школы с целью начать переговоры с боевиками, однако те отвечают
отказом.
14.27. В Северную Осетию прибывают глава МВД России Рашид Нургалиев и
директор ФСБ Николай Патрушев.
15.39. Здание школы покидают еще около 15 детей.
16.10. В школе раздается взрыв.
18.25. Россия обратилась с просьбой созвать заседание Совета Безопасности ООН
для обсуждения событий в Беслане.
19.05. Начальник УФСБ по Северной Осетии Валерий Андреев сообщает, что с
террористами “установлен контакт”.
20.15 В Беслан прибыл доктор Леонид Рошаль.
20.31. Боевики отказались от предложения передать находящимся в школе людям
воду, продукты и медикаменты.
21.11. Сайт газеты New York Times сообщает, что школу захватили боевики из
террористической организации “Риядус Салихийн” (батальона смертников Шамиля
Басаева).
21.25 По данным властей Северной Осетии, в школе
находится от 300 до 500 заложников, среди детей жертв
нет.
2
СЕНТЯБРЯ 2004
Хроника событий
1.10. Доктор Леонид Рошаль смог установить телефонный
контакт с террористами. Переговоры продолжались около двух часов. Спецслужбы
передали террористам, что готовы предоставить им возможность безопасного выезда
в Ингушетию и Чечню. Также оперативный штаб предложил заменить захваченных в
заложники детей на взрослых. Ответа на эти предложения не последовало, бандиты
также отказались принять еду и медикаменты для заложников.
7.00. Власти Северной Осетии уточняют число заложников: по их данным, в школе
находятся 354 человека. В окрестностях школы по-прежнему стоит толпа местных
жителей.
8.55. По сообщению представителей ФСБ, спецслужбам удалось установить
личности террористов. В состав банды предположительно входят чеченцы, ингуши,
осетины и русские.
9.02. НТВ со ссылкой на данные оперативного
штаба сообщает, что в школе находятся 400 школьников, не считая их родителей и
учителей.
9.58. Леонид Рошаль возобновил переговоры с боевиками
.
10.30. Представители старейшин Чечни и Ингушетии осудили захват школы в
Беслане и заявили, что готовы содействовать контактам с террористами с целью
освобождения заложников.
11.34. Захваченные террористами дети и директор школы сообщили по телефону,
что состояние их “терпимо”, заявляют представители североосетинских властей.
11.55. Глава МВД Северной Осетии Казбек Дзантиев сообщает журналистам, что
при захвате школы погибли 12 гражданских лиц.
13.32. В 300 метрах от школы в недостроенном здании задержан подозрительный
человек с радиопередатчиком. Сначала его объявили “связным боевиков”, однако
чуть позднее объявлено, что задержанный – местный житель, не связанный с
террористами.
15.01. Из захваченной школы началась стрельба из автоматов и подствольных
гранатометов. Одним из выстрелов подожжена припаркованная неподалеку машина.
Одновременно, по словам очевидцев, в здании раздалось несколько взрывов.
15.30. К переговорам подключается экс-президент Ингушетии Руслан Аушев,
которого пускают в здание школы и дают пройти в спортзал, где находятся
заложники.
16.33. Руслану Аушеву удалось добиться освобождения шести заложников – трех
детей и трех женщин.
16.45. Террористы отпустили еще 12 детей и 8 женщин. Часть освобожденных
заложников нуждается в медицинской помощи и отправлена в больницу города Беслан.
18.30. По данным оперативного штаба, в здании школьной столовой есть запасы
продуктов, которыми кормят детей. Кроме того, в школе работает водопровод.
19.50. Стали известны имена и фамилии 26 освобожденных заложников.
20.15. Доктор Леонид Рошаль провел импровизированную пресс-конференцию. Он
сообщил, что вышедший с ним на связь представитель террористов называет себя
Горцем. Одновременно врач выступил с резкой критикой Международного Красного
Креста за бездеятельность.
22.15 Представитель чеченских сепаратистов Ахмед Закаев заявил AFP, что Аслан
Масхадов готов “без предварительных условий” содействовать мирному разрешению
кризиса. По словам Закаева, он уже обсуждал ситуацию в Беслане с Александром
Дзасоховым и Русланом Аушевым.
3 СЕНТЯБРЯ
2004
0.18. Со стороны школы стреляют из подствольного гранатомета, ранен сотрудник
милиции.
7.30. Штаб возобновляет контакты с террористами.
11.15. Президент Северной Осетии Александр Дзасохов на встрече с жителями
Беслана сообщает, что в школе может быть 900 заложников.
12.40. Оперативному штабу удалось договориться с террористами об эвакуации из
школы тел убитых.
12.55. К захваченному зданию выдвигаются сотрудники МЧС, которые должны
забрать тела погибших.
13.03. В здании слышны два сильных взрыва. Начинается ожесточенная
перестрелка.
13.10. От школы начинают бежать заложники.
13.11. Над местом событий появляются четыре вертолета Ми-24. Стрельба
усиливается.
13.18. Ведущие европейские телекомпании начинают прямую трансляцию с места
событий.
13.19. Заложники продолжают бежать от школы, многие из них ранены.
Перестрелка слегка затихает.
13.29. Рушится часть крыши над спортзалом.
13.35. Оперативный штаб сообщает, что боевики открыли по бегущим заложникам
огонь, после чего спецназ “начал действовать в соответствии с обстановкой”.
13.42. Часть террористов пытается выйти из здания, смешавшись с толпой
заложников.
13.50. Идет эвакуация раненых в больницы Беслана и Владикавказа. К школе
выдвигаются несколько БТР.
13.54. Спецназ занял первый этаж. Вывод людей из школы затрудняет сильный
огонь боевиков.
14.25. Объявлено, что спецподразделения “контролируют все помещения школы”.
Здание горит.
14.28. Информагентства сообщают, что спецслужбы в начале штурма взорвали
стену школы для выхода заложников.
14.32. Часть боевиков вырвалась из здания и закрепилась в соседних домах.
14.55. В больницы Беслана доставлены свыше 200 заложников, более 100
находятся в госпиталях Владикавказа.
15.10. В здании школы и окрестностях идет бой, слышны взрывы, выстрелы из
танковых пушек.
15.30. Убито около 150 заложников, сообщают СМИ.
15.45. Стрельба в школе затихает. Однако боестолкновения постоянно вспыхивают
в разных районах города.
15.54. Горят соседние со школой жилые дома, стрельба усиливается. Идет
зачистка жилых кварталов.
16.00. По данным минздрава Северной Осетии, ранены свыше 340 человек, 180 из
них – дети.
16.10. Группа жителей Беслана пытается линчевать неизвестного мужчину,
который был задержан военными.
16.17. В здание школы входят спасатели и врачи, начинается эвакуация
оставшихся заложников и тушение пожара.
16.57. Телекомпания CNN сообщает, что внутри спортзала – не менее 100
погибших заложников.
17.04. Несколько групп террористов с заложниками блокированы на юге Беслана.
17.16. В районе школы вновь слышна стрельба. Спецназ продолжает поиск и
преследование боевиков.
17.30. У оперативного штаба задержана шахидка.
17.39. Засевшие в подвале школы боевики ведут бой.
18.01 Убито более десяти террористов. Среди бойцов спецподразделений есть
потери.
18.21 Саперы продолжают обезвреживать многочисленные взрывные устройства,
установленные в школе.
18.47 В подвале школы блокирован главарь банды.
19.00 Ранены 429 человек, сообщает штаб.
19.22 В бою погибли два спасателя, два спецназовца и четыре милиционера,
передает оперативный штаб.
19.22 Советник президента Асламбек Аслаханов считает,
что в школе могли находиться до 1200 заложников.
19.35 Погибли 60 заложников, уничтожены 20 боевиков.
20.22 В одном из школьных строений раздается новый взрыв, возобновляется
стрельба.
20.59 Объявлено число госпитализированных заложников: 652 человека, в том
числе 228 детей.
21.30 ФСБ допрашивает трех задержанных боевиков.
22.25 Командование 58-й армии сообщает, что все террористы убиты или взяты в
плен. Опознаны 79 погибших.
22.52 Спасено более 400 заложников, сообщили
власти.
| ТРИ ДНЯ В БЕСЛАНЕ. “ГАЗЕТА”, 1 сентября 2005 г. | |
| За прошедший год о бесланской трагедии написано и сказано немало. Многие шокирующие подробности стали известны из показаний бывших заложников на продолжающемся уже четвертый месяц в Верховном суде Северной Осетии процессе над Нур-Паши Кулаевым, единственным схваченным живым участником захвата школы № 1. Спецкорреспондент ГАЗЕТЫ Маргарита Кондратьева попыталась восстановить хронологию трех страшных сентябрьских дней 2004 года, основываясь исключительно на свидетельствах самих очевидцев, максимально избегая каких-либо комментариев. Которые, впрочем, были бы излишни. 1 сентября: у школы “Этот день для меня был самый счастливый. Во дворе и в школе – идеальная чистота. К восьми часам дети уже были в школе с родителями. В синих платья, белых фартуках, с белыми бантами. Такими красивыми детей я никогда не видела”. (Лидия Цалиева, директор школы) “В начале десятого возле меня остановился ГАЗ-66. Оттуда выскочили боевики. Один – в черном халате, остальные – в камуфляже. Человек 10-12, не больше. Машина быстро развернулась и ушла назад. А они уже бежали в школу”. (Борис Арчинок) “Когда выскочили из машины женщины, я поняла, что произошло что-то страшное. Они были в черных косынках и балахонах”. (Людмила Плиева) В 9.08 начался захват школы. “Боевики еще не подошли к линейке, как начали греметь выстрелы. Подумали, какой-нибудь богатый привел ребенка в школу – и ему фейерверк. А потом начали шарики взлетать. Все побежали в сторону спортзала. Я взяла детей и побежала к котельной. Один бандит наставил на меня автомат и сказал: “Беги в спортзал”. Мы развернулись. Загоняли нас всех полукругом, как овец”. (Эльмира Тедеева) “Мы в школу забежали самые первые. Сразу на второй этаж. Забежали в методический кабинет, закрыли за собой дверь. Думали, что наши уже вступили в бой и в скором времени нас освободят. До нас бандиты добрались в самую последнюю очередь. Все они были в масках. Мы их спросили: «Вы наши?» Они ответили: «Не дай бог быть вашими”. (Ирина Дзуцева) “И когда уже все стали кричать, я стала искать сына. Кричу: “Тамик! Тамик!” Меня толпой занесло к окнам между спортзалом и коридором. Люди стали окна ломать, запрыгивать. И только там я поймала сына. Он плакал, кричал: “Мама, это что?!” Я кричу: “Кто залез, помогайте детям!” – потому что уже давили нас. Потом резко открылась боковая дверь в спортзал. И нас потоком понесло. Я очутилась в каком-то классе. На улице постоянно шла стрельба. Мы стали засовывать детей под парты”. (Лариса Мамитова) “По школе бежали потерянные дети. Я сломал окно, ловил детей, бегущих по коридору, и выкидывал их в окно. Смотрю, дети бегут обратно к окну. Понял, что оттуда тоже идет оцепление боевиков, и начал их поднимать. Мы побежали в конец школы, в кабинет труда. Туда быстро набились люди. Я подошел к окнам – там решетки, думал сломать их как-то. Боевик, который за окном стоял, увидел меня и показал мне пистолетом: уйди – затем выстрелил. Пуля прошла между пальцев. Я понял, что разговаривать с ними бесполезно. Минут через пять заходят двое: “Идите все в спортзал. Если будете подчиняться, мы никого не убьем. Мы просто хотим чтобы вывели войска. Если это сделают, мы вас отпустим. При попытке убежать будем стрелять”. (Рустам Коков) 1 сентября: спортзал К десяти утра все заложники согнаны в спортзал. К этому времени в здании горадминистрации – в 200 метрах от школы – уже образован антикризисный штаб. “И вот они (террористы) где прикладами, где чем сгоняли людей в спортзал. Было очень-очень тесно, потому что собралась огромная масса людей – свыше тысячи человек. Они требовали постоянно тишины, стреляя в воздух. Потом приказали, чтобы все сели. Один мужчина попробовал всех успокоить: “Давайте послушаем, что они хотят сказать”. Непроизвольно он перешел на осетинский язык. И вот этот их Полковник (главарь террористов Руслан Хучбаров. – ГАЗЕТА) скомандовал, чтоб он встал на колени, и спросил: “Все сказал?» Мужчина говорит: “Да” – и тогда Полковник выстрелил в него из автомата». (Казбек Мисиков) “Боевики сказали нам: “Вы стадо овец и никому не нужны.” И когда все-таки мы попытались выяснить, для чего все это и при чем тут наши дети, один из них ответил: “Моих детей тоже расстреляли. Чем ваши дети лучше моих? Мне абсолютно все равно, что будет с вашими детьми. Дзасохов – ваш президент. Вы же его выбирали. Вот он открыл коридор в Чечню, и наших сестер, братьев, матерей, детей убивают. Вы хоть что-нибудь сделали, чтобы это предотвратить?” Ну что мы могли сказать…” (Эльвира Туаева) “Когда людей посадили, они стали раскатывать катушки. Гирлянд было две штуки. На одной висело семь бомб, на другой – восемь. Все самодельные, обвязанные скотчем, размером как большая банка кофе. Пластмассовые, сквозь них просвечивали кусочки металла. А две большие они вложили в баскетбольные кольца. Еще одну гирлянду они сделали в проходе. Там были две противопехотные мины заводского исполнения”. (Казбек Мисиков) “1 сентября разрешали к воде и в туалет ходить – по 5-10 человек. Вечером кто-то из боевиков принес мне пакет, говорит: “На, раздай самым маленьким”. Там были сникерсы, финики и изюм. И я прошлась по залу, матерям отдала. Груднички громко кричали, очень душно было. Боевики уже сами снимали маски, свои куртки, оставались в майках”. (Лариса Мамитова) “Нам передавали помойное ведро, в котором на дне был песок и волосы. Мол, пейте. Но выбора не было, и дети тоже пили”. (Зита Сидакова) “В малом тренажерном зале у террористов как бы подсобка была. Они там отдыхали. На полу лежали мешки. Я видела, как террористы лежали, кофе пили, запах шел, конфеты я видела. У них там были и противогазы. Один из них говорит: “Это вам не “Норд-Ост”. Мы подготовлены”. (Залина Левина) “Я сняла бюстгальтер и говорю деткам: “Я знаю, что в “Норд-Осте” запустили в зал газ. И если вы вдруг почувствуете запах газа…” Они говорят: “А как это бывает?” Я отвечаю: “Очень сильно болят глазки. Вы закрывайте лицо и ложитесь на пол”. (Светлана Дзебисова) 1 сентября: в коридорах и кабинетах школы К 11.30 школу окружили части 58-й армии и весь личный состав бесланской милиции. Из Владикавказа ждут подкрепления. Вокруг школы собираются родственники заложников. В школе же готовятся к длительной осаде. “Нас, мужчин, использовали для работы. Еще ставили на окна, руки крестом – они боялись снайперов. Так мы стояли часами. Потом был момент, когда они просто хотели над нами поиздеваться. Меня и Михайлова выдернули, повели на второй этаж, сами собрались, как в зрительном зале, и говорят: “Вот вам минута времени, сломайте дверь, будете живые”. Она двумя замками закрыта была. Всеми правдами и неправдами мы ее сломали”. (Казбек Мисиков) “Потом нас заставляли баррикадировать все окна, все двери, входы, снимать доски с класса, заваливать окна. Потом нас поставили около кабинета географии в две шеренги на колени. Там были две шахидки. Нам сказали, что мы должны погибнуть, – и шахидки взорвались. Я очнулся от того, что кто-то сильно стонет, но почти ничего не слышал. Я поднялся, вокруг лежали изуродованные тела мужчин. Потом нас заставили снять одну из дверей класса. На ней, как на носилках, оставшиеся в живых носили на второй этаж тех, кто погиб, и тех, кто был сильно ранен”. (Сергей Урманов) “Нас отвели на второй этаж и говорят: “Пусть ваш президент не думает, что мы шутим”. Тут я увидел, что там было человек 7-8 расстрелянных. Приказали выкинуть трупы в окно. Один выкинули, второй, я говорю тому, кто со мной был: “Выпрыгнем. Отсюда бежать надо”. Он молчал, но тихо кивнул головой. Потом, когда мы третий труп выкинули, я сказал: “Мне плохо”, и боевик вышел в коридор, передернул автомат, достал магазин и стал заполнять его. И тогда я выпрыгнул”. (Аслан Кудзаев) “В тот момент, когда Кудзаев предложил моему мужу прыгнуть, тот ему ответил: «Не могу, у меня здесь семья». А Кудзаев когда давал показания, говорил: “Я для себя решил, что я убегу. Это шанс убежать, спастись. Я понимал, что человека, который рядом, расстреляют за мое бегство, но он этот смертный приговор вынес себе сам”. Кудзаев сбежал. А моего мужа расстреляли”. (Зита Сидакова) “Меня позвали, сказали: “Доктор, выйдите в коридор”. Тот, кто повел меня по коридору, спросил: “Ты крови боишься? Трупов боишься?” Я говорю: “Нет, я ко всему привыкла”. Он повел меня на второй этаж, в 16-й кабинет. Весь пол в крови. Я поняла – мужчин расстреляли. Спрашиваю: “Трупы где?” Он говорит: “За окном”. Я залезла на подоконник. Посмотрела вниз. Там лежали тела. Стала их считать. Он мне говорит: “Что ты делаешь?” Я отвечаю: “Меня в зале спрашивали про своих родственников”. Он мне говорит: “Их 21, слезай оттуда. Сейчас подъедет МЧС и заберет трупы. А ты через окно поговоришь с МЧС. Расскажешь о положении детей в зале”. (Лариса Мамитова) Во второй половине дня в штабе собираются президент Северной Осетии Дзасохов, спикер парламента Таймураз Мамсуров , глава УФСБ Валерий Андреев, заместитель генерального прокурора Сергей Фридинский, депутаты Госдумы Дмитрий Рогозин и Михаил Маркелов. К ночи приезжает Леонид Рошаль. К школе подтягивают подкрепление – спецподразделения ФСБ «Альфа» и «Вымпел». 2 сентября: спортзал “На второй день, когда не пускали к кранам, Ходов (единственный осетин среди террористов. – ГАЗЕТА) краники открутил, забрал и сказал: “Если я хоть одного ребенка увижу у крана, я его пристрелю”. Мне приходилось не пускать детей к крану и объяснять им, что вода отравлена. А они просят, кричат: “Дай хоть руки помыть!” Я говорю: “Нельзя, руки тоже испортятся”. Я не могла объяснить детям, что нельзя подходить к крану”. (Лариса Мамитова) “Я вышла в коридор, там стоял боевик. Говорю: “Можно ребенку хоть губы смочить?» Он начал стрелять в потолок и говорит: «Сейчас я тебя здесь и твоего ребенка пристрелю. И не нужна вам будет вода”. Больше я не просила”. (Зита Сидакова) “Когда боевики на нас злились, то требовали: “Держите руки зайчиком!” И вот мы так сидели минут 20-30 иногда. Потом, когда уже сил не было, мы опускали руки, и они не обращали на это внимания. Потом мы опять начинали шуметь, и они стреляли в стены или в потолок. Я слышала, как один боевик сказал, что если мы не замолчим, то они начнут по шесть детей расстреливать”. (Светлана Дзебисова) “Мы с сыном сидели в очереди в туалет. Вдруг Ходов говорит: “Вставай ты… и ты”. Показал на меня и еще на одну женщину. Погнал нас в коридор: “Заходите сюда, сейчас я вас расстреляю”. Я спрашиваю: “За что?!” Он говорит: “Кто-то из ваших украл воду в баклажках, и здесь конфеты лежали”. Я уже думала, что все – конец. Стала слезно его просить: “Пожалуйста, не убивайте, я ни спать не буду, ни воды просить у вас. Я постараюсь как-нибудь утихомирить толпу в зале” – потому что рев стоял ужасный. Они переглянулись и стали посмеиваться. Этот мне говорит: “Ладно, иди”. (Зарина Пухаева) “У меня дома девочка осталась семимесячная, и у меня было молоко. И я стала поить им всех, кто пожелает. Дети знаете как набрасывались. Хватали ложку и говорили: “Тетенька, дайте еще, как это вкусно”. Я сама не пила. А мой сын не хотел. Я ему зажимала нос, чтобы он рот открыл. Потом, на третий день, он пил мочу и говорил: «Мама, не выливай, это же вода», макал свою тряпку и начинал себя тереть мочой. Я попробовала и говорю ему: “Жорик не пей, это же плохо, лучше молоко попей”. Он говорил: «Нет, это Викино». Ему и не достанется больше (мальчик погиб. – ГАЗЕТА)”. (Земфира Созиева-Агаева) “Одна из женщин попросила: “Дайте грудным хоть что-то”. И один бандит сжалился и кинул сухое молоко, грамм 250. Просроченное сухое молоко. Мы раскрыли его, на стол грязный рассыпали. Давали облизывать детям. Вдруг увидел один из них, все его Абдула называли, и говорит: «Кто вам дал?! Как вы посмели?!» Выхватил и выкинул эту пачку в коридор на пол”. (Залина Левина) “Все дети меня спрашивали: «Тетя Марина, нас отпустят? Нас штурмовать будут?», а я не хотела, чтобы другие дети боялась, и говорила: «Да, да». Второго числа все дети начали плакать. И вот когда моя девочка это видела, она говорит: «Мама, пусть меня убьют, а этих детей отпустят. Лучше я умру (девочка погибла. – ГАЗЕТА)”. (Марина Хубаева). “На второй день с утра состояние детей ухудшилось. Кто падал в обморок, кому становилось плохо, кого откачивали. Когда меня мои дети начинали трясти, что они хотят воду, я единственное, что могла, по щекам им давать. Они плакали, а потом засыпали. Дети потихоньку начинали с ума сходить. Инга Чеджемова вынесла какую-то девочку, ей плохо стало. На ней была синяя тоненькая юбка. И, видимо, она ее намочила. Когда она проходила между рядов, дети вцепились в эту юбку, и стали воду сосать. Многие дети сначала пили только свою мочу. Потом уже без разбору. (Лариса Томаева) “Дети брали стаканчики и просили: “Дайте мочу, дайте мочу. Мы хотим пить”. Один из террористов проходил и говорит: “Вы что, мочу пьете? Вы что, свиньи, что ли?» Я говорю: “Тогда дайте воды. Если вы нас убить решили, хотя бы перед смертью воды дайте. Пусть дети хотя бы выпьют”. Он ничего не сказал”. (Фатима Кочиева) “Мой сын нашел 50 рублей на полу и подошел к губастому боевику, который сидел постоянно в тренажерном зале. Говорит: «Дяденька, продай мне, пожалуйста, воду». Он спросил: «Чей мальчик?! Заткни, а то сейчас я прибью”. (Инга Басаева-Чеджемова). “Моя девочка потеряла самоконтроль, побежала к дверям и начала там кричать. Потом она в обморок упала. К ней Лариса Мамитова (врач. – ГАЗЕТА) подбежала. Она делала ей искусственное дыхание, массаж сердца. Она попросила у боевиков воды для ребенка: «Дайте воды, я смогу ее спасти. Хоть чуть-чуть. Хоть глоточек». Один из них толкнул в ее сторону помойное ведро и сказал: “Помочитесь, и пускай пьет”. Правда, потом кто-то дал нам воду. Но на третий день, утром, я уже чувствовала, что уже все, умирает мой ребенок. И не только мой ребенок. У некоторых малышей были просто галлюцинации. Я помню там мальчика, который ходил по залу и искал какой-то мяч. Он подошел к одному из боевиков и сказал: “Разрешите мне мяч мой достать”. На что боевик ударил его прикладом. Затем на второй день, ночью, детей, которые уже умирали, почему-то разрешили в раздевалку выносить. И мою дочь тоже туда завели. Там рядом с нами лежала Умарова Рудик, девочка с сахарным диабетом. И еще один ребенок лежал, умирал”. (Анжела Кодзаева) “Я чувствовала, что я теряю сознание, стала биться головой о стол, чтобы не потерять сознание. А на столе ребенок чей-то был. Он подставил руку и спрашивает: «Тетя, что вы делаете? Вам же больно”. (Зита Сидакова) “Там были уже парализованные дети. Они теряли сознание. Во второй день нам еще разрешали их до коридора доносить. Но третьего числа мне не дали ни одного ребенка вынести. Я его выношу, мне говорят: “Занеси обратно”. Я говорю: “Да он умирает!” “Пускай умирает. Вы своему правительству не нужны, а нам вы тем более не нужны. Занеси обратно”. (Лариса Мамитова) 2 сентября: переговоры ‘Боевики нам сказали: ‘Мы требовали к себе Дзасохова. Сначала сказали, что его нет в республике. Оказывается, он сидит в штабе и прячется, вами избранный президент. Вот как вы ему нужны’. Они сказали, что требуют прекращения военных действий в Чечне. Кроме Дзасохова они хотели Зязикова, Аслаханова и Рошаля’. (Регина Кусаева) 2 сентября ночью Леонид Рошаль по телефону, из штаба, говорит с террористами. Конкретных требований пока нет. Рошаль пытается в разговоре добиться возможности передать в школу воду и еду, отпустить младших детей, женщин. На все предложения ответ один: «Нет». ‘Они вывели директора школы. Потом она вернулась и говорит: ‘Мы никому не нужны. Никто нигде не поднимает трубку. Ни в нашем правительстве, ни у президента Путина’. На второе утро боевики нам сказали: ‘Мы вместе с вами объявляем голодовку. То есть сухую голодовку. Не будете пить. Мы не террористы. Мы борцы за свободу’. (Регина Кусаева) «Я подняла директора школы и говорю: ‘Покажи мне детей Мамсурова (тогда председатель парламента, а сейчас президент Северной Осетии. – ГАЗЕТА). Может, через него удастся дозвониться до кого-нибудь’. Она их подняла, и мы пошли к выходу. Нас повели на второй этаж, дали телефон. Стали звонить ему домой, там сказали – он в штабе. Мы позвонили на ’08’, и нас соединили сразу, позвали Мамсурова к телефону. Сперва дали его сыну поговорить с отцом. Отец спрашивает: ‘Как вы там?’ – ‘Ничего, хорошо’. Я перехватила трубку. Слышу, он говорит: ‘Папа, все сделает, чтобы вас спасти!’ Я его перебила, и говорю: ‘Это вы уже не со своим сыном говорите. Я врач ‘Скорой помощи’. Дозвонитесь хоть куда, сделайте хоть что-нибудь, у меня здесь дети задыхаются. Без воды, без еды’. Он мне сказал: ‘Меня как власть никто не воспринимает, так как я свои родительские эмоции должен держать при себе. Вот тебе телефон Дзасохова, попробуй сама до него дозвониться’. (Лариса Мамитова) В 15.30 в школу вошел экс-президент Ингушетии Руслан Аушев. ‘Второго сентября нам приказали освободить проход. Зашел Аушев в черном балахоне, вместе с ним боевики. Я прямо рядом сидела. Аушев посмотрел сперва в зал, а потом обратился к боевикам и сказал им: ‘Вы меня узнаете?’ Они сказали: ‘Да’. И все, больше ничего не сказал. Мы хотели поговорить с ним, но он ушел’. (Лариса Мамитова) ‘Аушев когда пришел, нас предупредили – никаких вопросов не задавать. Когда он вошел, я почему-то с ним взглядом встретилась. У меня слезы текут, и смотрю на него, и в какой-то момент его глаза вселили в меня надежду. Обманчиво было, оказывается’. (Эльвира Туаева) ‘Мне кричат: ‘Директор, в штаб!’ Я пошла. Стоит во весь рост Аушев. Я имя забыла, и вдруг вспомнила. Я говорю: ‘Руслан, Руслан! Я вас очень прошу, помогите моим детям. Помогите, спасите их. Чтоб ни один ребенок не пострадал, я вас очень прошу! Очень!’ На колени хотела встать, он мне не разрешил. Потом он говорит всего две фразы: ‘сейчас я вылетаю в Москву’ и ‘обо всем доложу Путину’. У меня настроение совсем упало. Но я все-таки держалась. Захожу в зал. ‘Ну что, ну как?’ Все дети меня за подол хватают: ‘Лидия Александровна, нас отпустят? Аушев отпустит?’ Я говорю: ‘Дети, не переживайте, скоро нас отпустят’. (Лидия Цалиева) ‘Мой грудной ребенок был уже без сознания. Я встала и пошла. Думаю, что будет, то будет. Пусть стреляют в спину. Прошла маленький коридорчик, затем на первом этаже – длинный коридор. Там около каждого окна стояли по два человека с автоматами. Мне говорят: «Стоять!» Я остановилась. Моя девочка начала кричать. Думаю: ну – все. И тут боевик узнал Аушева. Он уже был без капюшона. Аушев смотрит на меня и показывает: иди. И я побежала. Так я первая вышла на улицу из отпущенных с грудными детьми’. (Залина Левина) Руслану Аушеву передают список требований террористов – от Шамиля Басаева президенту Владимиру Путину. Аушев выводит из школы 12 женщинам с 15 грудными детьми. 3 сентября: спортзал ‘На третий день было очень тяжело всем. Там уже не только о воде, о воздухе речь шла. Многие дети без сознания лежали. Выходить не разрешали. Из тренажерного зала шел прохладный воздух, и я попросила: ‘Можно, чтобы дети подышали?’ Один из террористов мне разрешил, и мне передавали детей, и они 1-2 минуты дышали воздухом’. (Фатима Гутиева) ‘Мы уже знали, что будет штурм, и террористы знали. Они поставили реле на сеть 220 вольт, разорвали контакт, и две бомбы поставили. Если бы отключили свет, контакт бы замкнулся и пошла бы волна взрывов. Некоторые из них, которые были помягче, раскидали тряпки и сказали: «Мочой, чем угодно их мочите, если будут газы. На пол… и дышите через эти тряпки’. То есть они были уверены, что начнется штурм’. (Казбек Мисиков) ‘На третий день многие боевики оказались без бород и были одеты в гражданку. Мы поняли, что что-то должно произойти’. (Инга Харебова) К школе из Владикавказа подтянуты танки и БТР. Родственников, окружающих школу, по-прежнему успокаивают: штурма не будет. 3 сентября: спортзал, взрывы В 13.01 раздается первый взрыв. Через четыре минуты – второй. Через 20 минут – третий. ‘На третий день я потеряла сознание. Потом прогремел взрыв. Меня стали бить по щекам, приводить в чувство. Я не видела ничего, только дым, не понимала, что произошло. И потом я почувствовала у себя на груди, вот здесь, что-то мокрое – это был клубок мозгов. Я легла на своих детей, лицом вниз. Прогремел второй взрыв, стрельба началась, начала гореть крыша. Стали кричать: «Все, кто живой, быстро вставайте и выходите отсюда». Я не вставала, даже старалась по возможности незаметно дышать, чтобы думали, что я мертвая. Я боялась рисковать детьми’. (Зита Сидакова) ‘Меня подняло в воздух, потом отпустило. Дочка была возле меня в крови. Я ее сразу накрыл собой. Приподнял голову, чтобы найти пацана. И тут произошел второй взрыв. Все было в гари. Потом какие-то короткие выстрелы. Потом – затишье. Один боевик подбежал к окну, там стол был. Он загородил им окно и стрелял в сторону улицы. А я все искал пацана. Звал, кричал. Но боялся встать, потому что в любой момент мог раздаться еще один взрыв. Когда начала гореть крыша, один из боевиков крикнул: ‘Вставайте. Уходите в столовую!’ Но я лежал, и даже кому-то говорил: ‘Не вставайте, а то во второй раз в заложники попадете’. Но крыша разгоралась все сильнее, и я понял, что надо уходить. Рядом проходила женщина. Я ей отдал свою девочку, начал искать пацана. Дети были все раздетые и все одинаковые. Узнать его было невозможно. Я там взял на руки двоих, приблизительно похожих, и мы начали уходить в проход. Один из детишек начал приходить в себя. Другой был в тяжелом состоянии. Мне показалось, что это был мой сын. Я ему кричал: ‘Как тебя зовут?!’ Он что-то шепотом говорил, но я не слышал. Кто-то мне сзади сказал: ‘Вова его зовут’. Я понял, что это не мой сын. Бросить его тоже было невозможно, ребенок же умирал’. (Рустам Коков) ‘После взрыва меня отбросило, кусок ноги у меня оторвало. Я оглохла, потеряла сознание. Сколько была без сознания, не помню. Но вдруг чувствую, что по мне ходят. Стала ползти. Но вот кусок мяса мне мешал. Он не болел, я его даже не чувствовала, а просто мешал. Ногу завязала – мясо приложила к ноге, завязала детской курточкой. Ползу, тут кто-то меня выхватил и потащил’. (Лидия Цалиева) ‘Когда я открыла глаза, то увидела над собой голубое небо. На нас упала крыша. И прямо рядом с выходом я увидела женщину. Она горела. На нее сверху упала стекловата. Я видела, как морщилось ее лицо. И кто-то из боевиков взял ведро воды и плеснул на нее. И она потухла’. (Зарина Даурова) ‘У меня голова начала гореть. И тело. Я это все потушила, детей начала в окно кидать. Я искала своего ребенка. Я думала, он живой. Какой там, я его без головы нашла’. (Заира Бердикова) ‘В ногах лежала женщина. Рядом с ней лежал ребенок лет десяти. Я на него смотрела и думала, какой странный ребенок. Он был голый. Я думала: в чем его странность? А потом поняла. Он был без кожи. Я все равно продолжала на него смотреть, и он в этот момент моргнул. (Фатима Гутиева) ‘После первого взрыва младший сын передо мной лежал. Я его щупаю: ‘Ты живой?’ А он говорит: ‘Да’. И я уже на радостях – думала, уже все, взрывов не будет – посадила его к себе на колени. Тут опять взрыв. Мы легли. Я его щупаю, но чувствую, что дыхания уже нет’. (Земфира Цирихова) ‘Когда пришла в себя, то увидела, что у меня на руках кто-то лежит. Я посмотрела, и узнала по вещам – дочка. Потом в лицо посмотрела. У нее глаза открытые, а из горла кровь шла. И челюсть отпала. Она у меня на руках умерла. Я ее обняла и плакала. Начала выползать. И вот по пути – маленький ребенок под мертвой матерью ногами дрыгал, барахтался. И я его за ногу потащила с собой. С этим ребенком и выползла. Но около дверей тренажерного зала снова был взрыв. И я была снова ранена. Меня схватили, потащили’. (Светлана Маргиева) 3 сентября: столовая, штурм Часть заложников убегает после взрывов – им в спины стреляют террористы. Остальных перегоняют в столовую школы. В 13.30 рушится крыша школы, начинается сильный пожар. К школе движутся танки и бэтээры, над ней кружат вертолеты, вокруг появляются гранатометы и огнеметы. Штурм начинается стихийно, без команд. ‘Мы прошли в столовую, там была вода. Дети сразу пытались подбежать к воде, но им не разрешали. Я попросил боевика набрать воды, он сказал: ‘Ладно, только быстрее’. Я дал ребенку попить воды, и мы зашли в столовую. Боевик затащил в угол дверь и сказал: ‘Ложитесь, я вас накрою’. Боевик стоял рядом со мной. Посмотрел на ребенка и сказал: ‘Ты знаешь, мой сын вот так же умирал’. (Рустам Коков) ‘Они стали поднимать людей и ставили их на окна. ‘Кричите, – говорят,– чтобы вас не убивали ваши же. Чтоб они знали, что вы заложники’. Показывали, кому нужно вставать, и срывали занавески, чтобы махать ими. Мы все кричали: ‘Не стреляйте! Тут дети! Не убивайте нас!’ Я видела, как одна женщина стояла на окне и махала занавеской, а потом смотрю, ее ранили, и она упала. У второй женщины занавеска вся красная. Она говорит им: ‘Дайте мне другую занавеску’. Они ей отвечают: ‘Ничего. Маши, пусть видят кровь’. Потом подъехал БТР, с него спрыгнули три человека и стали в упор расстреливать тех, кто стоял на окнах’. (Регина Кусаева) ‘К нам подползла женщина с двумя мальчиками. Лицо все в крови. Она попросила спасти ее детей. Говорит, что одного мальчика она уже потеряла, хоть этих мне спасите. И она засунула их под стол’. (Зита Сидакова) ‘Боевики вели тактически грамотный бой. Постоянно меняли позиции, если где-то появлялся стрелок, то двое его загоняли, а третий выбирал удобную позицию для его отстрела. Среди этих людей где-то 15 человек были хорошо подготовлены, и это был явно их не первый бой. Их довольно долго не могли выбить из столовой. Но потом у них стали заканчиваться патроны. Они не патроны меняли, а целиком магазины. Когда одни отстреливались, другие меняли магазины. Вели очень плотный огонь’. (Рустам Коков) ‘Стрельба не прекращалась ни на секунду. Потом одна девушка, которая сидела рядом со мной, встала и прокричала: «Посмотрите, в нас стреляют из танков». (Зарина Даурова) ‘Залетел какой-то снаряд. Он весь горел, крутился и дымил. Я на дочке лежал, а он упал между нами и стеной. Дочь сильно обожгло. Я встал и стал засыпать дочь вещами, чтобы осколками ее не ранило. Вещи загорелись. Я стал все раскидывать. И в этот момент меня ранило в позвоночник. Я упал и стал кататься от боли. И потом на меня еще упали трупы’. (Сергей Урманов) ‘Среди них были раненые. Кто-то кричал: ‘Аллах акбар!’, кто-то уже молитвы читал, но было понятно, что они держатся из последних сил’. (Рустам Коков) ‘Я видела, что выскакивают в окна, и своих детей подняла на подоконник. Я поняла, что по детям, которые убегали, с крыши стреляли. Хотела детей выбросить, но они уцепились мне за руки. Моя девочка кричала, но я не слышала ее. Помню, у нее был широко открытый рот. Не знаю, как я залезла на это окно. Упала вместе с ними и полежала какое-то время. Сверху стреляли. Потом мы побежали. Мальчик был с правой стороны, ему прострелили ножку. Я их затащила за гаражи и легла на них. В нас стреляли и кричали: ‘Добивай, не упускай’. (Светлана Джериева) ‘Сознание было звериное. Когда говорят, что там все были герои, что там кто-то кого-то спасал, поверьте, что такого там не было. Каждый спасал самого себя’. (Светлана Дзебисова) 3 сентября: улица, штурм В школу, зачастую опережая военных и спецназовцев, бросаются ополченцы – родственники заложников, вооружившиеся кто чем смог. Они начинают вытаскивать раненых, одновременно отстреливаясь от боевиков. ‘Я ждала, что вот сейчас ринутся, сейчас пойдут в школу спасать наших детей. А потом смотрю: танки. Я молилась и думала: ‘Боже мой, что он делает?’ Танк вот выстрелит – и назад откатывает. И опять немножко постоит, потом опять стреляет, опять танк отдает назад. И окна школы разрывались. И ни один солдат не подошел к школе, они на расстоянии стреляли. (Элла Кесаева) ‘После второго взрыва спецназовцы начали заходить в школу. И я с ними. При мне убили второго вошедшего, с «Альфы». Может, думаю, своих кого-нибудь увижу. Где-то в конце зала очень много лежало народу, там невозможно было даже пройти. Нашел жену, говорю: ‘Что с тобой?!’ Отвечает: ‘У меня ноги нет’. Я ее достаю, говорю: ‘Наша дочка где?’ Отвечает: ‘Не знаю’. Я вот так поворачиваюсь – под ногами дочка лежит. Думаю, не смогу двоих вынести. Быстро прошел, отдал, обратно захожу. Она еще теплая была, и что только не делал, водой поливал. Унесли ее. Я обратно. Были такие – ни одного ранения. Но стоят в шоке. Мы кричим: ‘Выходите!’ Не слышат, смотрят, стоят. Когда дети выбегали, ловил их: ‘С какого класса?’ А он плачет: ‘Я тебя не слышу’. (Ахсарбек Дудиев) «Мой муж зашел одним из первых. И он так говорил: ‘Дети ко мне тянулись, а я не мог их спасти’. Я его упрекаю в том, что он чужих детей спасал: «Неужели ты своего ребенка не мог спасти?» А он мне говорит: «Я рассчитывал на то, что моего ребенка кто-нибудь другой спасет’. (Залина Нузаева) ‘Когда мы выбежали на улицу, мимо меня пробежал мужчина в пятнистом камуфляже. Огромный детина, он орал в трубку: ‘Штурм не удался’. (Зара Дударова) Террористов полностью уничтожили к двум часам ночи 4 сентября. Бой длился 13 часов. Цифры Беслана 1251 – всего заложников 331 – погибших заложников (в их числе 176 детей) 600 – раненых заложников 10 – погибших бойцов спецподразделений ФСБ «Альфа» и «Вымпел», 2 сотрудника МЧС 32 – официальное число террористов, из них 31 был убит, один взят живым 21 – опознанных на сегодняшний день террористов 65 – столько часов террористы удерживали школу. Захват начался 1 сентября в 9.08, последний боевик был убит в 2.00 4 сентября. В ночь на 13 ноября 2005 была уничтожена вся информация с принадлежавшего Марине Литвинович интернет-сайта “Правда Беслана.ru”, посвященного расследованию захвата заложников в бесланской школе 1 сентября 2004 года. (Газета.ру, 13 ноября 2005) |