12. КОНФЛИКТ С ЮРИЕМ ЛУЖКОВЫМ
Декабрь 1998 – апрель 1999
В середине декабря 1998 года в Москве должен был, наконец,
состояться очередной съезд РНЕ, подготовку к которому в регионах движение вело
начиная с весны. Съезд должен был принять поправки к Уставу, благодаря которым у
Министерства юстиции больше не найдется формальных поводов отказывать
баркашовцам в регистрации. Съезд был назначен на 19 декабря, а делегаты (которых
должно было быть до 5000 человек) начали съезжаться в столицу уже 14-15 декабря.
Однако столичный мэр Юрий Лужков, буквально за несколько
дней до этого в Германии объявивший о том, что Москве состоится международный
антифашистский конгресс, принял решение запретить проведение съезда. По всей
видимости, резкий всплеск антифашистского рвения Юрия Михайловича был связан с
началом предвыборной кампании, на которой облик мэра должен быть
респектабельным, в меру демократичным и жестким, а его патриотизм уравновешен
антифашизмом. "Вниз" была спущена команда поднять волну протеста, на
основании которой можно было бы запретить мероприятие .
15 декабря московские власти приняли решение запретить проведение съезда под
предлогом того, что он представляет "угрозу спокойствию и безопасности
москвичей" (решение № 951 от 15 декабря). Лужков заявил: "Такого рода
сборищ в Москве сейчас и впредь проводится не будет" . У баркашовцев,
многие из делегатов которых уже успели прибыть или находились в пути, оставалось
два возможных выхода. Можно было пойти на попятную (в связи с практической
всесильностью мэра в столице) и провести съезд в Подмосковье, благо у РНЕ
неплохие связи в администрации области. Однако уступить означало показать
слабость: ведь фактически постановление мэра не было юридически оправдано. Хотя
префект Центрального округа Александр Музыкантский и утверждал, что никакого
разрешения на проведение съезда РНЕ не получало, но движение законно
зарегистрировано в Москве и формальных оснований для запрета мероприятия не
было. Упирая на это, Баркашов в тот же день заявил о своем намерении обратиться
в Московскую и Генеральную прокуратуры в связи с решением московского
правительства. Баркашов расценил его как "преследование граждан и ущемление
их прав по политическому и национальному признаку" . В своих заявлениях на
имя генерального прокурора РФ Юрия Скуратова и прокурора Москвы Сергея
Герасимова Баркашов со ссылками на Конституцию РФ, УК и Международный пакт о
гражданских правах требовал отменить постановление московского правительства, а
Юрия Лужкова – привлечь к уголовной ответственности. Помимо заявлений, Баркашов
написал письма Президенту РФ Борису Ельцину, премьер-министру Евгению Примакову
и руководителю президентской Администрации Николаю Бордюже с просьбой
"отменить провокационное решение московского правительства".
16 декабря (т.е. в день подачи заявления) московская
прокуратура дала ответ, согласно которому ничего противозаконного в
постановлении правительства Москвы найдено не было. Пресс-секретарь Президента
РФ Дмитрий Якушкин заявил, что Администрация Президента полностью поддерживает
позицию московского правительства. Обстановку еще более накалило заявление главы
ГУВД Москвы Николая Куликова о готовности применения силы против нацистов в том
случае, если они не подчинятся решению столичной администрации . Со схожим
заявлением выступил и министр внутренних дел Сергей Степашин.
17 декабря в Столешниковом переулке состоялся митинг
демократических организаций в поддержку решения московской администрации. Митинг
собрал около 80 антифашистов во главе с Евгением Прошечкиным и Валерией
Новодворской. Также в нем приняли "участие" около 20 лимоновцев
(членов Национал-большевистской партии), которые в свойственной им эпатирующей
манере, встав на окраине митинга, скандировали лозунги антифашистов
("Фашизм не пройдет!" "Демократия! Демократия!"),
сопровождая их вскидыванием правой руки в "римском салюте".
Спорткомплекс "Измайлово", где должен был
проходить съезд, был экстренно закрыт в связи с "аварийным состоянием
стульев". Никаких столкновений баркашовцев с милицией не ожидалось и не
произошло (хотя 19 числа милиция демонстративно оцепила здание спорткомлекса).
Баркашов, уверенный в своей юридической правоте, заявил, что съезд проведен
будет, и именно в Москве, но будет отложен на некоторое время. Надежду
баркашовцев добиться решения в свою пользу подогревало утверждение Министерства
юстиции Москвы о том, что желание РНЕ провести съезд абсолютно законно; РНЕ как
московская региональная организация была перерегистрирована не далее как в 1996
году, и в зарегистрированном Уставе сказано, что организация имеет право
проводить мероприятия на территории города. Сомневался в обоснованности
постановления московского правительства и директор ФСБ Владимир Путин: "До
тех пор, пока они [баркашовцы – В.Л.] действует в рамках действующего
законодательства, они имеют право проводить свои легальные мероприятия.
Правоохранительные органы не должны действовать на грани закона или тем более за
рамками закона" .
Также Баркашов заявлял о
намеренности судиться с администрацией спорткомплекса, которая уже получила
деньги за аренду. Лидер РНЕ надеялся отсудить крупную неустойку. По
непроверенным данным, предложение провести съезд в региональном центре
баркашовцам будто бы поступало от Кирсана Илюмжинова (в Элисте) и Николая
Кондратенко (в Краснодаре). Однако Баркашов выразил твердое намерение собрать
своих сторонников именно в Москве. При этом в своем интервью телевидению (НТВ),
после того, как московская прокуратура подтвердила решение мэра, Баркашов
заявил, что "в случае невнятного ответа [Генеральной прокуратуры – В.Л.]
весной в Москве соберется уже не 5, а 100 тысяч молодых мужчин, полных решимости
любой ценой отстоять свои гражданские права и свободы" . В ответ 23 декабря
уже Лужков подал на Баркашова иск в московскую прокуратуру. Пресс-секретарь мэра
Сергей Цой прокомментировал это так: "Юрий Михайлович расценивает вчерашние
высказывания Баркашова как проявления экстремизма, призывы к национальной розни,
угрозу лично в его адрес и открытый призыв к восстанию" . Руководство РНЕ
заявило, что будет ждать ответа от Генпрокуратуры, а если и она откажется
отменить "противозаконные и антиконституционные решения московского
правительства" , то баркашовцы обратятся в Конституционный
Суд.
23 декабря Баркашов провел пресс-конференцию в
Фонде славянской письменности и культуры (ВСПК) Вячеслава Клыкова (в третий раз
за историю движения; первый раз – объявив о своем отказе баллотироваться на
выборах Президента в 1996 году и второй – после съезда РНЕ в 1997 году). Вождь
РНЕ заявил, что действия мэра Москвы являются "грубой попыткой устранить
реального конкурента", т. к. движение Лужкова ("Отечество", съезд
которого прошел 19 декабря) "также использует патриотическую
фразеологию", но испугалось, что "II Всероссийский съезд РНЕ, с
запланированным количеством 4500 делегатов и 500 гостей, явился бы значительным
событием общественно-политической жизни России и сделал бы очевидным для граждан
страны изначальную несостоятельность "Отечества" как партии
номенклатуры" . Баркашов подтвердил предложения о проведении съезда из
регионов, в частности, от Кирсана Илюмжинова, который "помогал в
обеспечении деятельности организации финансово" (сам Илюмжинов, насколько
нам известно, эту информацию не опровергал). Об участии движения на выборах в
Государственную Думу в 1999 году Баркашов сказал, что РНЕ "использует все
возможности для проведения своих людей по независимым округам", где
"они не будут говорить, что являются членами РНЕ". О съезде Александр
Петрович заявил, что он обязательно будет в Москве весной .
В тот же день Центральным советом РНЕ было распространено
официальное заявление, смысл которого сводился к тому же.
Объективно же весь скандал вокруг несостоявшегося съезда РНЕ послужил на пользу
организации. Несколько дней баркашовцам уделяли свое внимание пресса и
телевидение в неслыханном ранее объеме. Все это явилось только рекламой
движения. По некоторым данным, численность московской организации РНЕ за первые
же выходные после запрета съезда увеличилась на треть . Впрочем, бурный рост
организация переживала с лета 1998 года (сравнимый только с резким приростом в
1994 году). Согласно некоторой информации, в двадцатых числах декабря Баркашов
был приглашен на беседу в ФСБ. С руководителем РНЕ встретились начальник
Управления конституционной безопасности генерал-лейтенант Геннадий Зотов и
начальник московского УФСБ генерал-полковник Александр Царенко. Высокие стороны
беседовали об экстремизме . После поднявшегося шума штаб РНЕ был экстренно
"выселен" из Терлецкой дубравы по причине несоблюдения правил
противопожарной безопасности.
В январе 1999 года бойцы
РНЕ приняли участие в митинге в подмосковном Подольске по поводу открытия
памятника Николаю II скульптора В.Клыкова. Митинг собрал около трехсот
активистов различных националистических группировок, в том числе около 100 (по
другим оценкам – около 200) баркашовцев из Москвы и Подольска. Из Москвы
приехало и руководство движения. Эта необычная для нацистов акция (Баркашов в
свое время отзывался о Романовых крайне неуважительно, да и вообще никогда не
высказывал монархических взглядов), по наиболее правдоподобной версии,
объясняется возможным переездом штаба РНЕ в Подольск. У РНЕ уже сложились
хорошие отношения с атаманом Подольской станицы Московского казачьего войска
бизнесменом Владимиром Мелиховым, обладающим, в частности, шикарным особняком в
Подольске. Не исключено, что перспектива разместиться в здании с сауной, зимним
садом и тренажерным залом заставила нацистов показать себя перед новыми
союзниками в качестве добропорядочных "монархистов" . Впрочем, фигура
Вячеслава Клыкова, в своей речи в частности сокрушавшегося, что "все
захвачено инородцами – власть, финансы, силовые структуры" , могла вызывать
симпатию у баркашовцев и сама по себе. В любом случае, Клыков мог просто
попросить Баркашова "прислать ребят", когда последний устраивал
пресс-конференцию в ФСПК.
22 января 1999 года прокуратура
Москвы отказала Юрию Лужкову в возбуждении уголовного дела против Баркашова
(следователем Мосгорпрокуратуры по этому делу был Ю.Ю.Крылов). Хотя прокурор
Москвы Сергей Герасимов приложил все усилия, пытаясь найти что-либо преступное в
резких словах Баркашова ("еврейская банда Лужкова" и т.п.), у него не
получилось. Однако в ответе мэру прокурор признал деятельность РНЕ незаконной и
направил материалы проверки в столичное управление юстиции, зарегистрировавшее
баркашовцев. 18 января Баркашов подал иск в Мосгорсуд об отмене запрета съезда
РНЕ в столице.
31 января 1999 года баркашовцы устроили в
общем-то рядовую, но получившую громкую огласку акцию (т.н. "черный
марш"). Три колонны баркашовцев, в общей сложности насчитывающие 200
человек (впрочем, оценки численности колебались – от 50 человек в совокупности
до 200 соратников в каждой колонне) прошли маршем по "спальным"
окраинам Москвы. Около 12.30 отряд баркашовцев в форме появился на
Бескудниковском бульваре, разбился на группы по два-три человека и занялся
пропагандистской работой – раздачей газет и беседой с населением. Такие же
группы появились в Ховрино и Дегунино. По звонку одного из жителей Бескудникова
к месту агитации приехал наряд милиции и задержал десятерых, потом еще восьмерых
распространителей "Русского порядка". Задержанные сопротивления не
оказывали и были доставлены в ОВД "Бескудниково". Также действовала
милиция и в других районах – двое агитаторов были доставлены в ОВД
"Западное Дергунино", восемь – в ОВД "Ховрино". У последнего
ОВД произошел неприятный (для милиции) инцидент. К отделению во время проверки
документов у задержанных подтянулась вся колонна (около 70 человек по примерным
оценкам, впрочем, были оценки и в 400 человек). Пока "массовка"
салютовала правой рукой и скандировала "Слава России!", руководитель
РНЕ по Северо-Восточному округу Андрей Ермолаев дал разъяснение милиционерам,
что и движение, и газета имеют официальную регистрацию; что символ РНЕ вовсе не
напоминает свастику; что никакого несанкционированного шествия не было, люди
просто гуляли; что сотрудники милиции провели задержание совершенно
необоснованно. В результате все задержанные были отпущены, а первый зам.
начальника УВД Северного административного округа полковник Анатолий
Александрович Лахомотников вышел к баркашовцам и извинился (извинение было
зафиксировано журналистами на видеокамеру и показано по телевидению). В прочих
же отделениях баркашовцы были отпущены после банальной проверки документов. В
районе станции "Ховрино" три колонны соединились и промаршировали еще
недолго под присмотром милиции. На возмущение в первую очередь со стороны
журналистов сотрудники милиции отвечали: "Шествия, на которое требуется
разрешение, как такового не было. Задержанные нами люди не двигались колоннами,
мешая транспорту. Нельзя назвать это сборище и митингом: плакатов не было, да и
лозунгов никто не выкрикивал. Мы посмотрели, что у них на рукавах и в газете,
прямого сходства эмблем со свастикой не обнаружили. Закон нигде не нарушен"
. Видимо, именно широкая огласка, вызванная подчеркнуто корректным отношением
московской милиции к баркашовцам, в свою очередь вызвала резкую реакцию
столичных властей. В резкости заявлений относительно произошедшего и угроз
соперничали Юрий Лужков, спикер Московской городской Думы Владимир Платонов,
пресс-секретарь мэра Сергей Цой, глава администрации президента РФ Николай
Бордюжа. Правда, первой реальной жертвой "высочайшего гнева" стал
отстраненный по "несоответствию занимаемой должности" Лахомотников.
Чуть позже была отстранена от занимаемой должности начальник отдела управления
обеспечения милиции общественной безопасности полковник Евгения Абашкина (ранее
награжденная медалями "За безупречную службу" трех степеней). Трем
подчиненным Лахомотникова был объявлен строгий выговор. К слову, А.Лахомотников
имел репутацию первоклассного сыщика, имел правительственные награды "За
безупречную службу" первой, второй и третьей степени; 8 октября 1998 года
указом Президента РФ Лахомотникову была присвоена медаль "За заслуги перед
Отечеством" второй степени. Трудно сказать, сочувствовал ли сыщик
баркашовцам или просто по долгу службы добросовестно извинился за неправомочное
задержание. "Если кто-то из руководителей органов МВД не сможет в
дальнейшем адекватно реагировать на действия экстремистов, то он у меня больше
работать не будет", – заявил Степашин . Со всеми рядовыми сотрудниками МВД
был проведен особый инструктаж.
Пресс-секретарь РНЕ
утверждал, что шествие было "обычным идеологическим мероприятием,
проводимым в соответствии с планом московской организации" . Действительно,
регулярно подобные (хотя и меньшего масштаба) агитационные рейды проводились и в
Москве (по словам Баркашова, "каждую субботу и воскресенье несколько сот
активистов группами по 10 человек по всей Москве распространяют официально
зарегистрированную газету" ), и в Подмосковье (только в январе – в
Подольске, в Дубне). Действительно, реакция СМИ была несколько неадекватна
произошедшему. РНЕ вновь попало на первые страницы всех газет (в третий раз –
первый в октябре1993 года, второй – в декабре 1998 года). Даже съезд РНЕ в 1997
году не вызвал такого общественного резонанса и нездорового ажиотажа. С другой
стороны, акция явно имела значительно больший, чем обычно, размах и была если не
демонстрацией силы, то, по крайней мере, пробой почвы. Рекламного резонанса
Баркашов достиг, но натолкнулся и на ответную волну негодования.
1 февраля 1999 года Баркашов официально объяснялся в
прокуратуре Северного округа по поводу шествия, в ходе которого был усмотрен
состав административного правонарушения. "Вождь" отрицал личное
участие и руководство шествием. 2 февраля Прокуратура Северного округа возбудила
административное производство в отношении задержанных в Ховрино активистов РНЕ.
3 февраля московская прокуратура отменила принятое ранее решение об отказе в
возбуждении уголовного дела по обращению мэра Москвы Юрия Лужкова в связи с
высказываниями Баркашова. В ходе возобновленной проверки прокуратура
намеревалась выяснить, связанно ли шествие с заявлениями Баркашова о намерении
"оказать воздействие на мэра и правительство Москвы". В этот же день
руководству РНЕ было передано первое официальное предупреждение "в связи с
несанкционированным шествием" (для пересмотра регистрации необходимы два
предупреждения). 5 февраля против Баркашова возбудили уголовное дело по факту
угроз должностному лицу. 5-го же Головинский суд г.Москвы признал организатора
шествия – Ермолаева – виновным и приговорил к выплате штрафа (417 рублей). В
этот же день Московский комитет по печати направил иск в Останкинский суд о
признании недействительным свидетельства о регистрации газеты "Русский
порядок".
11 февраля Мосгорсуд отказался
удовлетворить жалобу руководства РНЕ (жалоба была подписана Олегом Кассиным,
Александром Рашицким и Олегом Ермаковым) на запрет съезда в столице. Адвокату
правительства Москвы Александру Тарасенко удалось доказать, что уставные цели
движения не соответствуют реальным действиям. В качестве аргумента А.Тарасенко
привел октябрьский приказ Баркашова "о саперных лопатках",
проиллюстрировав его цитатами из "Энциклопедии боевого самбо".
Прокурор Лариса Коптева и судья Валентин Емышев признали правоту Тарасенко.
Пресс-секретарь РНЕ Рашицкий заявил, что соратники Баркашова рассчитывали на
победу, но и при таком обороте дела сдаваться не собираются, и будут пытаться
обжаловать решение суда в вышестоящих инстанциях, вплоть до Верховного и
Конституционного судов. 18 февраля 1999 РНЕ подало кассационную жалобу. РНЕ
также пыталось оспорить обоснованность вынесенного организации 3 числа
предупреждения. 22 февраля года пресс-служба РНЕ распространила заявление,
согласно которому движение намерено повести съезд в Москве ориентировочно в
конце апреля, вне зависимости от решения суда. Баркашовцы заявили, что даже если
и Верховный, и Конституционный суды не признают решение столичной администрации
незаконным, оно относится только к 19 декабря. Поскольку организация продолжает
быть официально зарегистрированной в Москве, ничто не мешает ей провести съезд в
другой день, к которому декабрьское решение о запрете не относится. Лужков и
представители МВД разразились возмущенными угрозами. Как и в декабре, мэр
заявил, "что никакого съезда в Москве не будет" . Одновременно с этим
налоговая полиция начала проверку деятельности охранных структур РНЕ, имея
задачей найти любые нарушения. Предпринимателям, пользующимся услугами
баркашовских охранных агентств, было предложено от таковых отказаться. В тот же
день Баркашов обратился с заявлением уже в Генеральную прокуратуру. Он
потребовал возбуждения уголовного дела против Лужкова на том основании, что мэр
отдал распоряжение взять под охрану еврейские учреждения столицы. По мнению
вождя РНЕ, это распоряжение нарушает ст.19 Конституции РФ, т.к. мэр ставит в
более "привилегированное положение лишь одну этническую группу –
евреев" . 25 февраля об этом рассказала пресс-служба РНЕ в специальном
информационном сообщении. 24 февраля в Зеленограде было задержано пятеро
баркашовцев, распространявших "Русский порядок". На следующий день
решением суда трое (А.А.Заладышев, С.Н.Швецов, Э.М.Волченко) были оштрафованы.
Московская региональная организация РНЕ 12 марта подала заявления в Генеральную
прокуратуру РФ, высшие квалификационные коллегии судей г. Москвы и Российской
Федерации. В заявлениях баркашовцы требовали принять решение о прекращении
полномочий судьи Зеленоградского межмуниципального суда г. Москвы М.П.Кочетковой
за то, что, принимая решение, она руководствовалась неконституционным законом г.
Москвы от 15 января 1997 года об ответственности за нацистскую символику.
Несанкционированные акции баркашовцев прокатились в
феврале по регионам. В Екатеринбурге, г. Колпаково Ленинградской области, г.
Дмитрове Московской области, г. Лиепае (Латвия) и т.п. прошли
несанкционированные шествия; пикет РНЕ в Воронеже был разрешен, в Самаре – тоже,
но заявка была подана от имени Русского национального собора.
1 марта 1999 года сотрудники московской городской
прокуратуры во главе со следователем А.П.Лысюк, усиленные бойцами ОМОНа,
произвели обыск в помещении прихода ИПЦ св. великомученицы Екатерины настоятеля
о. Александра (Сергеева), по адресу 1-й Кожуховский проезд, д.9 (в юрисдикции
ИПЦ). По имевшейся информации, там размещался окружной штаб РНЕ. Ордер на обыск
был выписан 12 февраля заместителем прокурора г. Москвы В.Росинским, поводом
послужило подозрение, что помещение используется РНЕ для складирования оружия и
наркотиков. По словам настоятеля храма, "мы с благодарностью принимали
помощь прихожан, среди которых были и члены РНЕ". Видеокассеты, газеты,
значки и вымпелы РНЕ, обнаруженные в помещении, по словам отца Александра, были
его личной коллекцией, т.к. "общаясь с этими людьми, я заинтересовался их
деятельностью, в исследовательских целях стал собирать материалы о РНЕ" . 2
марта с ИПЦ был аннулирован договор об аренде подвального помещения по адресу
ул. Мытная, д.23 к.2, также считающегося базой баркашовцев, – в связи с
"ветхостью труб". Всего же, по словам Рашицкого, в офисах и квартирах
активистов РНЕ было произведено более 20 обысков.
3 марта
1999 года прокурор Москвы Сергей Герасимов обратился в Мосгорсуд с заявлением об
отмене регистрации в столице организации РНЕ. Согласно собранным прокуратурой
материалам "деятельность движения РНЕ противоречит уставным требованиям и
задачам организации, требованиям Конституции, федеральным законам и иным
нормативным актам". В тот же день Московская городская Дума приняла в
первом чтении закон об ответственности за распространение, изготовление и
демонстрацию "любых изображений, напоминающих нацистскую свастику".
13 марта в ходе операции сотрудниками Московского
уголовного розыска на даче некого Владимира Гайдая в Котово был обнаружен
оружейно-саперный арсенал ("Браунинг", 278 патронов, полтора
килограмма взрывчатки (аммонал), самодельное взрывное устройство,
электродетонатор, бикфордов шнур, и т.п.), а также газеты, литература,
атрибутика и партийная переписка РНЕ. На В.Гайдая сотрудники МУРа вышли,
"разрабатывая" его знакомого, члена наро-фоминской преступной
группировки Сергея Овечкина, у которого до этого был изъят пистолет
"ТТ" с боеприпасами и глушителем. Однако работники угрозыска не
настаивали на связи задержанного с РНЕ, хотя членом этой организации он,
несомненно, когда-то был. Пресс-секретарь угрозыска заявил, что "у МУРа нет
информации о причастности задержанного к РНЕ" . Пресс-секретарь Баркашова
Рашицкий в свою очередь заявил, что слухи о принадлежности задержанного к
организации – это попытка давления на суд.
20-21
марта 1999 года по городам России (Ставрополь, Краснодар, Санкт-Петербург,
Пермь, Екатеринбург, Челябинск, Калининград, подмосковный г. Дмитров и г.
Березняки Пермской области) прокатилась новая волна антилужковских акций
баркашовцев, связанных с преддверием заседания Верховного суда по иску РНЕ. В
Краснодаре и Новосибирске митинги были проведены не санкционировано (но без
особых проблем), в Санкт-Петербурге и Дмитрове милиция разогнала баркашовцев. В
Ставрополе в акции приняли участия около трехсот человек. 26 марта 1999 года
Верховный суд рассмотрел кассационную жалобу руководства РНЕ на решение
Мосгорсуда от 11 февраля, посчитавшего законным решение столичной администрации
о запрете съезда РНЕ. Баркашовцы на суде указали, что какое-либо ограничение
деятельности политической организации возможно только на основе Федерального
закона "Об общественных организациях": согласно закону, региональные
власти не имеют права на подобные запреты; мэрия "руководствовалась набором
эмоций", а именно письмами от антифашистских и правозащитных организаций,
которые сами по себе "являются предметами судебного иска". Однако,
ссылаясь на Федеральный закон "О статусе столицы Российской Федерации"
суд отклонил кассационную жалобу.