1. РОЖДЕНИЕ ОРГАНИЗАЦИИ
    1984 – октябрь 1990

          Официальной датой
рождения движения Русское Национальное Единство (РНЕ) считается 16 октября 1990
года, но начинать рассказ следует, очевидно, с 1984 года. Именно тогда бывший
ефрейтор "спецназа" электрослесарь Александр Баркашов набирает группу
для занятий рукопашным боем. Работать тренером было для электрослесаря не в
новинку – имея второй дан по стилю годжа-рю, еще в армии он тренировал
"воинов-интернационалистов". Работая днем в московской теплоцентрали,
по вечерам будущий вождь "ковал кадры". Занятия не ограничивались
чистым спортом. Тренер проводил с учениками беседы о "еврейской
проблеме", рассказывая им "о зверствах сионистов несколько больше, чем
печаталось в газетах тех лет" . Постепенно вокруг "национально
мыслящего" каратиста сплотился коллектив преданных, идеологически
подкованных и тренированных молодых ребят. "У меня был определенный подход
к воспитанию молодежи, – вспоминал впоследствии Баркашов, – Прежде всего,
пробудить национальные чувства" . Однако, амбиции и организаторский талант
каратиста-националиста требовал большего. Уже тогда он в общих чертах
представлял себе будущую организацию как "группу людей, слитых в крепкий
кулак", потому что только такая организация "может противостоять
разлагающему влиянию сионистов, проникающих во все поры русского общества"
.
    В 1985 году Баркашов и несколько десятков его учеников
вступили в единственную существовавшую тогда организацию радикальных русских
националистов (в то время национал-большевистской ориентации) – Патриотическое
объединение "Память" Дмитрия Васильева. Позже, в 1991 году, Баркашов
утверждал, что инициатива исходила от Васильева – тот будто бы обратился к нему
с просьбой о поддержке. Лидер "Памяти" просил тренера обеспечить его
безопасность, ссылаясь на то, что ему грозит покушение . Эта версия хорошо
вписывается в театрально-истеричный характер "Дим Димыча", однако
вполне вероятно, что инициатором союза был сам Баркашов, который не мог не
понимать, что одним клубом каратистов на полуподпольном уровне ничего не
добьешься. Кроме того, без "Памяти" электрослесарь третьего разряда
явно не мог дать своим "бойцам" идеологическую подготовку на должном
уровне. Как бы то ни было, союз был взаимовыгоден. Баркашов обрел себе
"мозг", а Васильев – высокосортное "пушечное мясо". Очень
быстро Баркашов взошел по иерархической лестнице васильевской
"Памяти". В 1986 году он стал членом Совета объединения, а с
преобразованием в мае 1988 года объединения "Память" в
Национально-Патриотический Фронт (НПФ) "Память" – начальником его
штаба, а в 1989 году – заместителем Васильева. Постепенно в руках Баркашова
сосредоточилось руководство наиболее реальными сферами деятельности
"Памяти" – работа с молодежью и пропагандистская работа,
"тысяча" боевиков – в действительности не более сотни (что, однако,
было тогда значительным количеством), контрразведка. Баркашов входил в редакцию
газеты "Память", а также ведал распространением идеологических
материалов (которые он, по его утверждению, "добывал различными способами
из спецхранов ЦК и КГБ" ). На фоне вальяжного, грузного, занятого
разговорами и "выработкой идеологии" Васильева спортивный и
относительно молодой "второй человек организации" быстро стал
авторитетом в глазах рядовых членов НПФ "Память".

    Трудно сказать, когда именно Баркашов стал работать на
себя, а не на своего патрона. Позже Баркашов говорил, что он пришел в
"Память" уже с намерением сначала "раскрутиться", а потом
увести из движения наиболее радикально настроенных его членов. Впрочем, нельзя
достоверно утверждать, было ли это так на самом деле. На определенном этапе
положение "начальника штаба" могло удовлетворять бывшего ефрейтора, а
кроме этого, в 1989-1990 годах существовала возможность направить деятельность
"Памяти" в более радикальное русло, чего так хотел Баркашов. Однако
все попытки руководителя боевиков "Памяти" сделать организацию в
большей степени военно-политической и менее театральной наталкивались на
противодействие консерватора Васильева. Объективно они добивались разного:
Васильев – создания костюмированной секты одного "гуру", объединенной
жесткой идеологией, а Баркашов хотел удовлетворения своих амбиций на более
высоком уровне – ему нужна была реальная деятельность, реальное боевая
организация с военизированной структурой. К марту 1990 года разногласия между
двумя лидерами "Памяти" углубились. Баркашов, с 1986 года имевший опыт
проведения массовых мероприятий, свое последнюю акцию в составе
"Памяти" провел уже без участия вождя, даже не ставя его в
известность.
    14 июня 1990 около пяти часов вечера к
Арбату подъехали два автобуса, откуда выгрузились молодые крепкие парни в черной
форме. Построившись в колонну по четверо, они промаршировали по улице, пугая
случайных прохожих. В акции приняло участие около шестидесяти боевиков,
затянутых портупеями, одетых в черные рубашки, черные штаны и черные сапоги .
Пожалуй, этот марш можно считать первой манифестацией национал-социалистов в
Советском Союзе в чистом виде (если не принимать в расчет импровизированный
антисемитский митинг Виктора Якушева перед синагогой в 1980 году, в котором
принимали участие двенадцать школьников старших классов, и неорганизованное
выступление подростков 23 апреля 1982 года на Пушкинской площади, посвященное
дню рождения Гитлера).
    Реально каждый из националистов
получил от альянса то, что хотел. Васильев – скандальную популярность как вождь
"фашистских боевиков", выпестованных его заместителем и
телохранителем, а Баркашов – то, чего у него не было до этого – определенную
раскрутку и идеологию (позже Баркашов еще не раз покажет свою способность
использовать других людей для достижения тактических целей и после покидать их).
Баркашов в 1990 году – это уже не полуграмотный электрослесарь-каратист образца
1984 года, идеологический кругозор которого исчерпывается наставлениями
двоюродного деда-антисемита, инструктора ЦК КПСС в 40-е годы. Построенные в
ровные ряды, боевики уходили от Васильева. После такого массового оттока людей
НПФ "Память" Васильева фактически уже навсегда потеряла свое положение
передового отряда правых радикалов, да и вообще перешла на более умеренные
позиции. Окончательный разрыв произошел в августе 1990 года. Баркашов и его люди
вышли из НПФ "Память". Позже два пионера русского
посткоммунистического национализма отзывались друг о друге очень неуважительно.
По версии Васильева и верных ему людей, Баркашов "не ушел, а его выгнали,
выгнали за пропаганду национал-социализма <…> Никакого действенного
актива он с собой никуда ни в коем случае не увел. Что касается идеологии
Баркашова, ее как таковой не существует". Баркашов, по мнению Дим Димыча,
"просто свихнувшийся идиот, не понимающий, что над ним все смеются" .
В "официальной партийной историографии РНЕ" подобное же презрительное
отношение существует к "Памяти". Согласно "Азбуке русского
патриота", вместе с Баркашовым "большинство активистов убедилось в
том, что председатель <Памяти> Д.Д.Васильев стремится превратить
деятельность организации в костюмированный <вечер воспоминаний>". В
результате "все наиболее дисциплинированные, активные и искренние члены
<Памяти> во главе с А.П.Баркашовым вышли из этой организации" .
Существенным мотивом ухода боевиков из "Памяти" было то, что Васильев
беззастенчиво использовал соратников в качестве дешевой рабочей силы в своем
кооперативе "Теремок" в Ярославской области (который в патриотическом
обиходе именовался не иначе как "киббуц"). В "Теремке" их
заставляли косить строем траву и пасти бычков. Кроме того, Васильев не разрешал
– по крайней мере на людях – использовать любимую боевиками нацистскую символику
(свастику и "римское приветствие" поднятой вверх рукой), запрещал
курение, заставлял заучивать молитвы и настаивал на соблюдении постов. По словам
Баркашова, "он нас укорял за наши фашистские взгляды, что и послужило
причиной нашего с ним раскола" . Вместе с Баркашовым Васильев исключил из
"Памяти" еще одного члена Центрального Совета – своего давнего
соратника Евгения Русанова, выступившего против изгнания Баркашова (впоследствии
Е.Русанов не принимал участие в деятельности РНЕ, оставшись
публицистом-одиночкой). Тогда же Васильев объявил провокатором Виктора Якушева –
за то, что тот дал интервью "Вестнику еврейской культуры", назвавшись
членом НПФ "Память" и "православным фашистом" по убеждениям
(по версии Васильева, Якушев никогда не был членом "Памяти", а был
только около, так как не был в нее принят) . Виктор Якушев был одним из пионеров
национал-социализма в СССР. Политической деятельностью он начал заниматься еще в
конце 70-х – начале 80-х годов, будучи школьником, а в конце восьмидесятых он
примыкал в разное время к разным националистическим группировкам. До 1990 года
он состоял в группе Николая Филимонова (одноименной с группой Васильева – НПФ
"Память", отколовшейся от васильевского фронта годом раньше), и
являлся автором программного документа филимоновцев – "Манифеста НПФ
<Память>", частично дословно списанного с программы НСДАП. В начале
1990 года был одним из лидеров небольшой группы "Третий Рим".
Образованный и начитанный человек, он не без оснований считался
"интеллектуальным лидером" в узком кругу русских наци. В феврале 1990
Якушев принимал участие (впрочем, пассивное) в столкновении между "Союзом
за национально-пропорциональное представительство "Память""
Константина Смирнова-Осташвили и писательской группой "Апрель" в
Центральном доме литераторов (ЦДЛ), а впоследствии давал показания в суде в
качестве свидетеля. Этот так называемый "погром в ЦДЛ" привел
Осташвили к суду и последующему самоубийству в местах лишения свободы, а Якушева
– в "Память" Васильева, где он сразу же сошелся с
Баркашовым.
     Группа, образованная этими радикалами –
электрослесарем-каратистом и коммерсантом-интеллектуалом в конце августа 1990
года, получила название Движение "Национальное единство за Свободную
Сильную Справедливую Россию". Автором названия со столь двусмысленной
аббревиатурой (то ли Движение "Национальное единство за СССР", то ли
Движение "НЕ за СССР") был, очевидно, Якушев. В начале сентября 1990
года Якушевым и Баркашовым была распространена Декларация движения . Декларация
была фактически лишена обычных для патриотов антисемитских сентенций и носила
скорее антикоммунистический и антиинтернационалистский характер (хотя, конечно,
под упоминающейся "кастой международных разрушителей" вполне может
иметься в виду мифологизированное международное еврейство). Однако союз двух
амбициозных лидеров был недолговечен. Уже в октябре 1990 года альянс распался.
Якушев возглавил группу, за которой пытался сохранить название
"Национальное единство", однако вскоре переименовал ее в
"Национально-социальный союз" (НСС). Под этим названием группа Якушева
и просуществовала с 9 ноября 1990 года, когда была учреждена (по
"официальной" версии – в годовщину "пивного путча"), по май
1995 года, когда "фюрер" НСС был арестован в Санкт-Петербурге по
обвинению в рэкете.
    Баркашов же 16 октября 1990 года
объявил на учредительном собрании соратников о создании движения "Русское
Национальное Единство" (РНЕ). Собрание проходило в помещении на Дубининской
улице, и это помещение стало первым штабом организации. В это время РНЕ
насчитывало около двух десятков соратников.