ПЕТРОГРАДСКАЯ
ПЛАТФОРМА
Февраль 2004, манифест
Авторы:
Марина Макаревич,
Наше общество таково,
каким его делаем мы сами. Мы сами можем определять
форму и структуру
наших общественных институтов.
Милтон Фридман
Начнем
сначала
Пятнадцать лет
назад мы жили в надежде.
Каждый
день открывал новые возможности распространению гуманизма, а число наших сторонников множилось. Нас
объединяло чувство правильно выбранного пути.
В сознание людей проникали и укреплялись идеи о приоритете прав человека над
интересами государства, многопартийной политической системе, альтернативных
выборах, многоукладной экономике, независимой прессе и свободных профсоюзах,
обществе, основанном на гуманизме, на равенстве каждого перед законом и судом.
Первые альтернативные выборы 1989 г. и 1990
г. дали нам Съезд народных депутатов СССР, Съезд
народных депутатов РСФСР, Моссовет,
Ленсовет, Совет народных
депутатов Екатеринбурга, районные
Советы.
Эти Советы были действительно народной властью. При всех
недостатках они обеспечили главное – репрезентативное и поэтому справедливое
представительство и в целом вполне
адекватно выражали точку зрения общества того времени со всем присущим этому обществу
разномыслием и заблуждениями.
В спорах,
смотревшихся как борьба амбиций, эти Советы делали то, что напрочь
исчезло потом из практики российского парламентаризма – принимали решения по узловым
проблемам общества в интересах самого общества и
давали десяткам умных и порядочных людей возможность участия в политической
жизни независимо от денег.
Мы
считаем, что избранные в 1989-90 г. представительные органы – Советы народных депутатов
– были инструментом общественного
прогресса, непревзойденным пока в новейшей российской
истории.
Тогда казалось, что прогрессивному развитию страны больше не будет преград. Но с 1992
года движение вперед остановилось. Затем начался откат назад, все более
ускоряющийся.
Сегодня
в политической и в экономической системе
мы растеряли многие
достижения 90-х годов, а публичная политика стала стесняться идей гуманизма.
На смену демократам – романтикам пришли
демократы-прагматики, демократы-чиновники и даже демократы – державники. Во время выборов они опираются
не на идеи гуманизма и помощь добровольцев, а на административный ресурс,
корпоративные капиталы, возможности частных спецслужб и технологии, суть которых –
неприкрытое и бессовестное
манипулирование людьми.
Чувствуя эту фальшь, но не имея достойного
выбора, одни наши сторонники не приходят на выборы, другие
– дезориентированы и голосуют за популистов – носителей социальной
демагогии.
Мы полагаем, что необходим жесткий и
нелицеприятный анализ прошедших 15 лет.
В нашей среде произошла смена нравственных
ориентиров. На знамя была поднята якобы либеральная идея, а на самом деле –
голый животный эгоизм под лозунгом “рынок дает равенство шансов, а кто беден – тот сам
виноват”.
Все эти годы
либералы из “Выбора России”, ДВР, СПС и “Яблока” не
только не стремились строить общество, основанное на гуманизме, а
постарались приспособить
машину государственной бюрократии для достижения личных целей. Вполне закономерно они стали составной
частью государства крупного
олигархического капитала, поглотившего и переварившего их реформаторскую
пассионарность.
Предательство
идеалов гуманизма в обмен на место в ельцинском или
путинском истэблишменте,
вождизм обюрократившихся
партийных лидеров, цинизм внутренних взаимоотношений – все
это стало нормой в любой из либеральных партий и закономерно привело к тому, что демократическое
движение России утратило бесценный институт
волонтеров, а вместе с ним –
общественное доверие и искреннюю
поддержку. Теперь у демократов растут не
ряды сторонников, а списки платных
агитаторов.
Но все же
мы не считаем эти годы сплошной
ошибкой.
Не хотим и не будем “плясать на чужих костях”.
Все эти годы мы не стояли в стороне и старались
разделять с демократическим
движением его победы и
неудачи.
Говоря об ошибках прошлого, мы пытаемся осознать и
исправить не столько чужие, сколько собственные ошибки.
Говоря о неудачах, мы переживаем их как собственные
неудачи.
Мы не были кандидатами – 2003, но эти выборы
проиграли и мы.
Мы понимаем и принимаем, что профессиональным
политикам – нашим друзьям по демократическому движению – так и не довелось свободно претворять в жизнь наши
общие идеалы. Чаще они совершали абсолютно вынужденные действия, диктуемые текущими жесткими
экономическими и политическими обстоятельствами. Мы ценим те несомненные достижения,
которые им удались в этих условиях.
И тем важнее понять и правильно оценить наши общие проблемы. Настало время разорвать порочный круг
оперетточных дискуссий либералов от
Чубайса с либералами от Явлинского,
демократов от Ходорковского
с демократами от Березовского. Пора
определить, кто есть
кто на либеральном горизонте, а затем
отмежеваться от циников и приспособленцев, которые 10 лет держат демократическое движение России в позиции “чего изволите” перед новой государственной
бюрократией.
Итак, мы
проиграли выборы. Но – не только выборы.
Мы
проиграли реакционным силам часть нашей жизни и кусок истории страны – 15 лет, за которые мы могли и должны были уйти вперед, стать ближе к
обществу, основанному на
гуманизме.
Что будем делать?
А просто
начнем сначала.
Мы
представляем общественности нашу оценку состояния демократического
развития России и наше понимание стоящих перед демократами задач.
Будем ли мы либералами?
Будем левыми или
правыми?
Наш поиск
затруднен тем, что в России
искажено восприятие политического и идеологического спектра, есть
путаница терминов. В высшей степени это относится к вопросу, что такое “левые” и “правые”.
Большинство наших политиков, политологов и
журналистов по умолчанию измеряют степень левизны и правизны мировоззренческих концепций по отношению
к роли государства в обществе:
·
налево — больше
государства и меньше свободы,
·
направо — соответственно,
наоборот.
Но предметом спора между левыми и правыми в разные
исторические эпохи бывали очень разные вопросы, однако, можно выделить общее в этих спорах во все
времена:
·
государство,
·
свобода,
·
социальная иерархия
Термины “левые” и “правые” родились в конце
XVIII века. В начале Великой французской революции на
заседаниях Учредительного собрания защитники старого порядка, т.е.,
неограниченной королевской власти и дворянских сословных привилегий,
рассаживались с правой стороны зала, противники этого порядка садились с левой
стороны. Приверженцы феодально-абсолютистского режима отстаивали модель
общественного устройства, которая в современной терминологии называется
патерналистской. Основное в этой модели: могучая отеческая власть, данная народу
Всевышним и только перед Всевышним
отвечающая за свои действия, при помощи мудрых советников и преданных
чиновников управляет послушным стадом подданных — детей малых и неразумных. Власть одна только все видит, все знает,
все контролирует организует и регулирует, определяет каждому его место в
обществе в соответствии с одной ей ведомым высшим государственным интересом,
решает, кому какие даровать права, которые не должны и не могут быть равными,
ибо сама природа предназначает одних руководить, а других повиноваться. Побудительным мотивом оппонентов был протест против
порождаемых этой системой угнетения личности и унижения человеческого
достоинства. Вдохновляли их идеи гуманизма и просвещения. Человек — высшая
ценность, и общественное устройство должно обеспечить условия для его свободного
развития и реализации его чаяний. Человек разумен и способен сам принимать за
себя решения. Люди наделены от рождения естественными правами, которые никто не
должен переступать, и в этих правах они равны. Одно из них — право на участие в
принятии касающихся их решений. Источником власти должно быть согласие
управляемых. Не власть решает, как ее подданным жить, что им можно, а что
нельзя, а граждане устанавливают через законы, издаваемые их выборными
представителями, что можно, а что нельзя их власти. В конце XVI века предшественники французских революционеров —
нидерландские сепаратисты, восставшие против испанского владычества,
провозгласили: “не народы для государей, а государи для народов”. Комплекс этих
идей и лег в основу политического течения, получившего в начале XIX века название либерализма.
Итак,
либерализм возник как левое политическое движение. Базовым же критерием, определявшим водораздел между
левыми и правыми, был вопрос об отношении к существующей в данном обществе социальной иерархии.
Правые стремятся сохранить и укрепить преимущества
господствующих слоев и пугают распадом общественных устоев в случае попытки
сложившийся порядок изменить. Они консервативны и элитарны.
Левые же сложившуюся иерархию оспаривают и хотят
расширить круг участвующих в принятии решений. Они – реформаторы, они – демократы. И
степень их левизны измеряется тем, насколько они в этом последовательны
(например, сторонники всеобщего избирательного права были левее тех, кто хотел
ограничить его имущественным цензом).
Тот же критерий разделения политических сил по
отношению к существующей социальной иерархии действовал и через 100 лет, хотя
главным предметом спора теперь был не вопрос о юридическом равенстве в
политических правах (в основном в
Европе уже достигнутом), а вопрос о
собственности.
На место ликвидированной иерархии в виде законодательно закрепленных сословных
привилегий пришла рожденная рынком
иерархия богатства. Сформировалась новая господствующая элита — финансовая
олигархия, а значительная часть общества оказалась от нее в материальной
зависимости. Эксплуатация, угнетение, беспросветная нищета, унижение
человеческого достоинства не
исчезли сами по себе от формального равенства в гражданских и политических
правах.
Теперь слева оказались те, кто заговорил о
недостаточности
юридических гарантий,
присутствующих во всех конституциях, для того, чтобы каждый человек мог
реализовать свои естественные права. Необходимо устранить вопиющее неравенство
реальных возможностей. И здесь степень левизны определялась тем, как далеко шли
критики социального неравенства:
·
от частичного
перераспределения доходов в пользу неимущих с помощью “мягкого” государственного
регулирования экономических отношений (левая часть либералов),
·
до достижения полного
имущественного равенства путем упразднения самого института частной
собственности (коммунисты).
Против какого бы то ни было общественного
вмешательства в свободную игру рыночных сил, в действие естественных
экономических законов выступили либеральные консерваторы, как стали называть
правую часть либералов.
Свободный рынок, говорили они, воздает каждому по
способностям и заслугам. Поэтому рожденное им неравенство справедливо. Оно также
полезно, ибо создает стимулы прилагать усилия для повышения социального статуса.
Лучший способ поддержания социального баланса в обществе — принцип “свободная
лиса в свободном курятнике”.
Главный лозунг правых либералов — неприкосновенность
частной собственности и права собственника своей собственностью распоряжаться по
своему усмотрению. Частная собственность – основа свободы и независимости
личности. Поэтому, де, право частной собственности первично, а все остальные
права и свободы производны. Будет соблюдаться неприкосновенность частной
собственности, все прочее приложится когда-нибудь.
Когда общество созреет.
На самом деле ради свободы перемещения капиталов
(особенно, к себе поближе), правый либерал всегда
готов пожертвовать всеми остальными свободами и правами человека. И если
возникает угроза этой его свободе, самый респектабельный правый либерал впадает
в истерику “Караул, грабят!” и зовет на помощь генерала Пиночета с концлагерями
и тому подобными инструментами защиты прав и свобод.
Один из сподвижников этого генерала с военной
прямотой выразил кредо праволиберальной
диктатуры: “Цену товара должен определять рынок, а цену рабочей силы —
пулемет”.
Какой
“свободный курятник” – загоним
быдло в стойло!
В начале XX века именно левые силы, от левых либералов до
коммунистов включительно, поднялись на защиту демократических свобод от
покушений на них справа.
Одновременно, благодаря их совместным усилиям, в
странах Запада были осуществлены глубокие социально-экономические реформы.
Важнейшие из направлений этих
реформ:
·
предоставление
государственных социальных гарантий наименее защищенным (пособия по болезни,
старости, безработице, бесплатное образование, медицинское
обслуживание);
·
установление
законодательных рамок, ограничивающих предпринимателя в определении условий
труда своих рабочих (в вопросах продолжительности рабочего дня, обязательных
выходных и отпусков, минимума заработной платы, найма и
увольнения);
·
законодательное расширение
возможностей рабочих самостоятельно защищать свои социальные позиции (право на
профсоюзы, забастовки, коллективный договор);
Сюда же можно отнести и прогрессивную шкалу
налогообложения, и государственный контроль над общественно значимыми сферами экономики,
и многое другое.
Эти реформы так или иначе были вторжением в отношения
собственности. Их общая направленность — выравнивание социального перекоса, который был
создан финансовой олигархией. Они
несколько расширили свободу курятника и ограничили свободу лисы.
Эти реформы и сделали капиталистическое общество если
не идеальным, то более гуманным, следовательно, более цивилизованным.
До 1917 года Россия имела классический европейский
политический спектр: сторонники патерналистского абсолютизма
(самодержавия)- справа, социалисты – слева, между ними – правые и левые
либералы.
Все
смешалось после прихода большевиков к власти.
Реставрация притворилась
революцией.
Ленин
успел уничтожить ростки российского политического плюрализма, а Сталин позднее воссоздал
патерналистскую модель общественного устройства в ее самом крайнем —
тоталитарном варианте.
Но не бывает левого тоталитаризма. Система, в
которой человек существует для государства, а не государство для человека — по
определению правая.
Сталин проводил ультраправую социальную и
экономическую политику. Он построил сверхиерархизированное общество, а его
стратегия промышленной модернизации основывалась на предельной концентрации
ресурсов в руках господствующей элиты.
Именно этой схемы держались всегда
правоконсервативные круги на Западе. А форма собственности господствующей элиты
(частная или государственная) и даже форма распределения материальных благ
(рыночная или административная) —
вопрос второстепенный.
Главное —
каким способом правящая элита достигает своих целей: учитывая
интересы каждого человека или пренебрегая
ими.
В начале
60-х годов понятия «левый –
правый» в СССР стали
возвращаться к своему изначальному смыслу.
Советская интеллигенция разделилась на сталинистов и
антисталинистов, и первым предметом
спора стал вопрос о цене
общественного прогресса для каждого отдельного человека.
Первые считали, что Великая Цель (коммунизм)
оправдывает любые издержки, вторые говорили, что никто не вправе бросать под
каток истории миллионы жизней. “Всякий прогресс реакционен, если в
результате его разрушается человек”, — сформулировал поэт-шестидесятник кредо
антисталинского лагеря.
То, что общественным прогрессом является продвижение
к коммунизму, в то время не подвергал сомнению никто. И это – исторический факт.
Но мировоззренческой основой разделения был все тот же вопрос: что выше — права
человека или интересы государства?
Так под оболочкой коммунистической идеологии
воспроизвелся исторический спор между консерваторами (правыми) и либералами
(левыми).
Советские
либералы – антисталинисты 60–х годов справедливо называли себя левыми, а консерваторов – сталинистов —
правыми.
И опять:
·
правая идеология
обосновывала всевластие правящей элиты,
·
левая – защищала отдельного
человека.
Вполне правильно во время перестройки сторонники
либеральных реформ именовали себя левыми, а защитников советской системы
– правыми.
В
перестроечном демократическом движении соединилось стремление
человеческой личности к выходу
из-под патерналистской опеки со стороны государства с требованиями большей социальной справедливости, но
это не сводилось к протесту против спецраспределителей товаров для номенклатуры.
Лозунг отмены 6-й статьи советской конституции о
руководящей и направляющей роли КПСС никогда не получил бы столь массовой
поддержки, если бы эта статья не стала восприниматься обществом как
феодальная привилегия партократии, следовательно, как несправедливость не только политическая, но и
социальная.
Главный
лозунг перестройки — ликвидация тотального контроля государства над всеми
сферами жизни общества: политической, духовной, хозяйственной – был, несомненно,
левым.
После 91-го года демократы вдруг начали именовать себя
правыми, видимо, потому, что на Западе с лозунгом уменьшения
государственного регулирования социально – экономических отношений выступают
именно правые, либерально-консервативные силы.
Но у них иные мотивы – им не нужны никакие ограничители в
системе распределения материальных благ, создаваемых наемным
трудом.
Между тем, при развитой рыночной экономике и парламентской
системе государственное регулирование служит цели сглаживания социальных
контрастов, следовательно, делает общество более гуманным.
Демократы
не стали разбираться в том, в каких сферах и насколько государственное
регулирование должно присутствовать, чтобы в обществе поддерживался хоть какой-то уровень человечности. Они перешли на правые
позиции не только на словах, но и на деле.
И это был значимый поворот
– произошла подмена не
терминов, а сути.
К середине 90-х
годов стало очевидно, что часть нашего демократического движения, а именно, те,
кто называл себя правыми силами, не намерена служить развитию в стране
демократии и гуманизма – у них
иные цели. Они ищут себе место в новой элите, оправдывая то расстрел
парламента, то разрушение системы социальной защиты,
то «ползучую» платность образования и медицины. Они спешили
салютовать Ельцину – период
разрушения прежних форм господства правящей элиты заканчивался. Начинался этап
укрепления доминирующего положения элиты новой. И хотя она включила в себя значительную часть старой элиты, формы ее господства кардинально
изменились.
Суть
происшедшего социального переворота общеизвестна.
Формально общенародные, а фактически находившиеся в
коллективном владении правившей в СССР партноменклатуры богатства страны, новая
элита превратила в свою частную собственность.
Между тем, любому школьнику понятно, что когда в
стране в условиях десятилетнего экономического спада стремительно возникают гигантские состояния, они формируются не
путем создания новых нужных обществу ценностей трудолюбивым как муравей
предпринимателем, а путем присвоения природных ресурсов или благ,
произведенных предыдущими
поколениями.
Задачу идеологического обоснования этой операции и
выполнил либеральный консерватизм. Защищать подобные “реформы” можно было
действительно только с правых позиций.
Новая элита была кровно заинтересована в формировании
такой системы власти, которая от мнения и желаний общества не зависит. В этом подоплека авторитарных тенденций,
наметившихся задолго до
Путина.
Праволиберальные политики, собравшиеся под брэндом СПС, и не рассчитывали честно убедить
большинство в правильности своей программы “реформ”. Они могли уповать лишь на то, чтобы навязать ее обществу с помощью
технологий манипулирования общественным сознанием.
Но сами правые этим технологиям оказались не обучаемы, из-за
чего частенько были нужны более
умелые союзники со Старой площади.
А это заставляло закрывать глаза на
многие гадости режима.
Значимая среди правых фигура С. Кириенко откровенно объяснил стране, что правая политика и защита
прав человека — не одно и то же.
Что же
делала возле этой компании
значительная часть нашей демократической интеллигенции, всегда
отличавшейся гуманизмом и совестливостью?
Как много времени
понадобилось ей для прозрения.
Формирующийся в России авторитаризм, несомненно, правый.
Он не ставит под сомнение господствующее положение
новой элиты, а, наоборот, стремится к его укреплению. Конфликт Путина с
олигархами — это спор по вопросу, кто будет верховодить в симбиозе бюрократов и
финансовых магнатов.
В путинской системе собственность олигархов в
значительной степени условна, и у непослушного может быть легко отобрана. Точно
так права собственности ограничивались и феодально-абсолютистскими режимами
Европы, однако, вовсе не для того,
чтобы обеспечить социальное равенство.
Но путинский режим не сводим к классическому правому
авторитаризму XX века. Он
– правее и архаичнее.
И Россия
с ее тяжелой деспотическо-крепостнической наследственностью на стадии
праволиберального авторитаризма западного типа удержаться не сможет. Стоит ей
начать движение в этом направлении, и она будет сползать все дальше вправо — к
традиционному патернализму с его хамским произволом с одной стороны,
побострастием и раболепной покорностью — с другой. Где уж тут гражданское общество!
Идеолог российской службы политического сыска Бенкендорф сформулировал принцип отношений между
властью и обществом в патерналистской системе: “законы пишутся для подчиненных,
а не для начальства”.
Не стоит
обманываться, что путинский патернализм пока осуществляется в лайковых перчатках
“управляемой демократии”. Неоценимый «вклад» в этот процесс либералы СПС и «Яблока» внесли тем, что летом
2000
г. обе
фракции проголосовали за знаменитые “законы Путина”, поставившие вне истории и федеративное устройство
страны, и независимость
муниципалитетов – системообразующего института гражданского
общества.
Сказанного достаточно, чтобы установить: мы должны быть оппозицией правому режиму, укрепляющемуся на
наших глазах.
Следовательно,
мы будем левыми
Реформы 90-х годов повлекли за собой трансформацию прежней социальной структуры общества.
Низкая способность к адаптации и традиционное
отсутствие социальной солидарности в отстаивании своих экономических
интересов быстро привели за черту бедности не одну-две общественные группы, а половину
населения страны.
Сегодня бедность существует в таких масштабах, что не
может считаться личной или даже частной проблемой ограниченного круга людей, это – проблема общественная, потому что
представляет собой серьезное
препятствие прогрессивному
развитию страны.
У людей, одичавших от постоянной борьбы за элементарное выживание, размываются духовные
идеалы, усиливается
человеконенавистничество, ищут и
получают поддержку маргинальные
группировки, как политические, так и религиозные. Право голоса нуждающегося человека продается и
покупается за пакет с едой, чем
пользуются криминальные
соискатели власти.
В обеспеченной части российского общества стала
нормой ориентация на узко групповые интересы, объяснение и оправдание
сложившегося способа распределения в свою пользу общественного богатства большим, чем у
остальных, вкладом в производство этих благ, а чаще – откровенной пропагандой собственной классовой
исключительности.
Из общественного сознания вытесняются гуманистические взгляды, либеральные принципы подменяются квазилиберальной демагогией, а,
по сути – волчьей моралью выживания за счет слабейших.
Вместе с тем нельзя не отметить, что именно за эти 15
лет в нашем обществе во весь голос заявила о себе негосударственная благотворительность. В этом –
большая заслуга работающих в
стране религиозных объединений
и правозащитных организаций.
За минувшие 15 лет Россия присоединилась к ряду
международных соглашений в гуманитарной области, и кое в чем они даже соблюдаются, созданы некоторые
ранее не существовавшие
институты, что в
совокупности несколько улучшило
ситуацию с правами человека
не только на бумаге, но и в
реальности.
Вместе с
тем, сложившееся общественное
сознание и социальные отношения
все еще нуждаются в глубокой гуманизации.
К сожалению,
российские
либеральные партии приложили руку к развитию в общественном сознании взглядов, далеких не только от гуманизма,
но и от современного либерализма тоже.
Основные позиции российских либералов достаточно известны:
· приоритет прав человека над
интересами государства,
· незыблемость института частной
собственности как гарантии личной свободы;
· концепция государства – “ночного
сторожа”, роль
которого в обществе ограничена защитой человека, от
внешних и внутренних
угроз его
правам, жизни и собственности;
· свобода предпринимательства
и частного
накопления;
· максимальная приватизация
всех
ресурсов,
на базе которых осуществляется производство, в том числе,
природных;
· конкурентная экономика дает
равенство шансов, а
кто беден, тот сам виноват.
10 лет предлагая обществу эти взгляды, российские либералы
никогда не
упоминали
то ли по неосведомленности, то ли умышленно, что время этого либерализма
закончилось в 19 веке, и тот, кто сегодня хочет называть себя либералом, обязан
исповедовать несколько иные принципы.
Основная
суть
различий
в следующем:
· частная собственность имеет
частно-общественную природу, поскольку в ее создании, умножении и охране
участвуют не только собственники;
· признавая приоритет прав
человека над интересами государства, современные либералы делают из этого иной
вывод – государство
вправе и обязано регулировать частнособственнические отношения,
поскольку от этого зависит реальное равенство шансов и в конечном итоге,
положение
с
правами
человека;
· понятие социальной
справедливости предполагает как достойное вознаграждение каждого за
предприимчивость и талант, так и необходимость перераспределения общественного
богатства в интересах
социальных слоев, по каким-либо причинам не способных
выдерживать требования, вытекающие из участия в конкурентной экономике.
В
мышлении
западных либералов уже лет 60 нет того совсем свободного рынка, который в
качестве идеала рисуют активисты наших либеральных партий все эти годы. Вменяемые политики
признали
необходимость
гуманизации
социальных отношений в рыночных экономиках, и концепция государства –
“ночного сторожа” была заменена концепцией государства благосостояния.
Такова современная тенденция развития либеральной идеологии.
Это –
другой либерализм,
его имя – социал – либерализм, и за ним – будущее.
Но за
ним – и прошлое,
славное
прошлое демократического движения страны.
Именно такой либерализм был присущ
большинству
советских
правозащитников 50-80–х годов.
Именно такой либерализм был присущ реформаторским силам в начале 90-х годов.
Мы
полагаем, что широкое распространение либерализма в его современной интерпретации внесет вклад
в гуманизацию
общественного сознания, а главное, привлечет к поддержке либеральных
политиков тех
избирателей, которые сегодня, не видя достойного выбора, голосуют против
всех или вовсе не приходят на избирательный участок.
Осмысливая минувшие полтора десятилетия и оценив достигнутые позиции
либеральной идеологии в общественном сознании, мы
заявляем об отказе от либерализма двухсотлетней давности и определяем себя как
политическое общество, исповедующее социал – либерализм.
Следовательно,
мы будем либералами
Основным содержанием нашей политической программы и наших
предложений общественности будет вопрос о
наилучшем как мы его понимаем
соотношении
прав и
обязанностей
человека, общества и государства.
Мы предлагаем
изменить роль государства в обществе
Мы
понимаем под
государством
совокупность институтов и механизмов побуждения и принуждения граждан к
определенному поведению в обществе.
Мы
понимаем под обществом гражданское общество – совокупность негосударственных
институтов и механизмов, созданных и поддерживающихся инициативой и
самодеятельностью граждан.
Как
либералам, нам близка идея трансформации отношений между государством и
обществом в
сторону усиления гражданского общества путем расширения сферы деятельности
самоуправляющихся добровольных ассоциаций, которые могут быть организованы на
основе любых, не противоречащих закону, интересов, проектов, услуг.
Нам
представляется неверным утверждение об утраченном за минувшие 15 лет влиянии
государства на
общество в целом, и
экономику, в частности. Более того, мы полагаем, что все негативные процессы
последних лет
при глубоком рассмотрении имеют причиной действие или бездействие институтов и
структур государства.
Это
действие или бездействие, даже когда казалось немотивированным, объективно
служило
интересам меньшинства населения и породило два полярных взгляда на
желательную трансформацию государства – мнение о необходимости резко усилить роль
государства в регулировании социально-экономических
процессов
и
мнение о том, что его необходимо резко сокращать. Мы отвергаем обе
крайние точки зрения.
Мы
полагаем, что
речь
должна
идти
о
принципиальном
изменении
роли государства в обществе на базе следующих положений:
· общество вправе законодательно
определить исчерпывающий перечень задач, которыми государство обязано
заниматься;
· общество вправе законодательно
определить
проблемы,
которыми государство может заниматься, но может и устраниться, предварительно
передав по
понятной процедуре и на определенных законом же условиях соответствующие
полномочия и ресурсы саморегулирующимся общественным структурам;
· во все остальные сферы частной и
общественной
жизни
государство вмешиваться не вправе.
Мы считаем, что
сегодняшнее
взаимодействие государства и общества далеко от этого идеала и
далее излагаем
взгляд на допустимую, с нашей точки зрения, роль государства
в социальной
сфере, экономике, политической и духовной жизни общества.
Роль государства
в
социальной сфере
Круг
задач, которые
призвано решать государство определяется общественным договором и может быть различен
в разные исторические периоды. Государство должно делать то, что не могут или не хотят делать субъекты хозяйственной деятельности.
Не
могут и не хотят они заниматься социальной сферой. Поэтому этим должно
заниматься государство.
И
лишь в решении социальных проблем, к которым мы относим и обеспечение
безопасности и прав граждан – единственный смысл и предназначение
государственного бюджета и налоговой системы.
Важнейшей проблемой, с которой традиционно сталкиваются
рыночные экономики, является проблема соотношения и сочетания
экономической эффективности и социальной защищенности. Для России это
осложняется
доставшимся в наследство от СССР и сильно разросшимся за прошедшее время грузом
государственных социальных обязательств, льготных категорий, гипертрофированных
социальных ожиданий и притязаний населения.
Отлично понимая, что удовлетворение всего этого не
только противоречит идеологии либерализма, но и не стыкуется с возможностями
экономики, следует отдавать себе отчет в том, что некоторый, непонятный пока по
продолжительности период, потребуется, чтобы найти адекватное, неразрушительное
экономически, нестандартное решение частичного подтверждения и частичного
упразднения этих обязательств.
Как
либералы, мы считаем, что следует стремиться к созданию таких
социально-экономических условий, чтобы любой гражданин за свой счет мог удовлетворять все
индивидуальные
потребности и
не стоять
в очереди
перед
чиновником.
Вместе с тем, мы отдаем себе отчет в том, что пока в стране
существует
дико несправедливая система распределения национального дохода, реализация этого
либерального принципа, в целом бесконечно гуманного, обращает его в
прямую противоположность.
Мы
считаем, что государство, остающееся и до сего дня единственным фактическим
распорядителем львиной доли материальных благ, создаваемых как государственным,
так и частным сектором экономики, не имеет права снимать с себя ответственность за
обеспечение гражданина бесплатным образованием, медицинским обслуживанием и льготно
оплачиваемым жильем на уровне социальных стандартов, рекомендованных комиссиями ООН, ВОЗ и
ЮНЕСКО.
Мы не верим,
что это
невозможно,
ведь наша страна не беднее Финляндии.
Путь
к решению этой проблемы – изменение структуры принимаемых в стране
бюджетов, борьба с бедностью и эволюционное преобразование социальной сферы.
Мы считаем, что историческая перспектива состоит в том,
чтобы максимальное
возможное
число функций по регулированию общественно-экономической жизни перешло от
государства к обществу. В социальной сфере это означает передачу некоммерческим
организациям на конкурентной основе полномочий и ресурсов по
поддержке
нуждающихся в этом граждан.
Но
процесс реформирования социальной сферы не означает устранение государства из нее, а требует изменения
его роли и функций.
Роль
государства –
в определении критериев, норм и порядка предоставления социальных услуг и
контроля
их соблюдения.
Роль
государства – в обеспечении информационной открытости и конкурентности рынка
социальных услуг, субъектами же этого рынка выступают некоммерческие организации,
выполняющие социальный заказ.
Опыт развитых стран показывает,
что от степени развития “третьего сектора” зависит способность общества решать широкий
спектр социальных проблем. Именно благодаря ему обществу целом удается
справиться со
множеством социальных задач, опираясь не столько на государственный аппарат и
бюджетные средства, но на общественность, благотворительность и инициативу
граждан.
Хотя российский “третий сектор” еще не готов
оказывать существенные социальные услуги, мы считаем именно этот путь магистральным
для
гуманизации общества.
Роль государства
в экономической
системе
Перечень элементов экономической системы, подлежащих
государственному регулированию, установлен Конституцией России.
Как
приверженцы правового государства, мы считаем Конституцию заключенным
общественным договором. Хотим мы или нет, но до принятия
какой-то иной конституции объем государственного регулирования
экономических отношений не может быть меньшим.
Однако, под давлением общества сам характер, да и эффект от этого
вмешательства может
меняться.
Общество должно определить государственным органам и институтам
обязанность установить и поддерживать стабильные “правила игры”,
одинаковые
для
всех
экономических
агентов.
За
истекшие годы заложены вполне прогрессивные юридические основы для развития
предпринимательства.
Принят Гражданский кодекс, законы о хозяйственных и страховых обществах,
банковской деятельности, о рынке ценных бумаг, о банкротстве.
Де-юре условия для ведения предпринимательства упростились. За 1
час и
несколько тысяч рублей, в Санкт-Петербурге, например, можно купить
юридическое лицо, зарегистрированное во всех нужных инстанциях, нетрудно арендовать
офис в многочисленных
бизнес-центрах.
Однако, становление даже не самого капиталоемкого бизнеса,
по экспертным оценкам, требует начального капитала, эквивалентного 20-25 тыс.
долларов,
среднестатистическая половина которого уходит на “белые” оплаты разрешений,
лицензий, сертификатов и “черные” оплаты чиновникам и бандитам. Эта
реальность закрывает дорогу молодому поколению страны.
Серьезным тормозом развитию предпринимательства является фактическая монополия
государственных структур на распоряжение земельными ресурсами и нежилым фондом,
поскольку частный нежилой фонд и гражданский оборот земли существуют в
объемах, не
определяющих ситуацию на рынке.
Все
это – следствие
незавершенной
либерализации
экономики.
Для современной
российской экономической системы характерен
конфликт
двух
подходов к
предпринимательству, двух моделей взаимодействия бизнеса и государства.
Одна модель
предполагает
применение различных, но вполне рыночных механизмов и к настоящему
времени
позволила создать в экономической системе России определенные
контуры рыночной экономики и ее инфраструктуру. Расширилось товарное
предложение, восстановлен потребительский рынок, причем дважды, второй раз
– после
девальвации 1998 г.
В
важнейших для духовного развития общества отраслях ликвидирована
монополия государства, и несмотря ни на что развиваются рынки
издательско-полиграфических, образовательных, туристических,
культурно-просветительных, информационных услуг, существует
негосударственная
почтовая и электронная связь. Сформировались рынки жилья, медицинских, страховых и
финансовых услуг.
С массой негативных тенденций, но тем не менее развиваются рынок услуг по
обеспечению
личной безопасности и безопасности бизнеса, а также рынок услуг частного
сыска.
Эту
модель сформировала наиболее предприимчивая в лучшем смысле этих слов часть российского
общества и ежечасно отстаивает в неравной конкуренции с бизнесом второй модели – бизнесом,
пользующимся бессовестной протекцией и подпиткой ресурсами государства. Рыночные отношения здесь носят
поверхностный и формальный характер, господствуют отношения
квазикапиталистические, при которых капиталы прирастают через механизм перекачки
государственного бюджета, а доходы никак не связаны с деловой активностью и общей динамикой
развития страны.
Эта
тенденция формирования личных и корпоративных капиталов породила десяток
доминирующих
кланов и элитных групп с частными армиями и
спецслужбами,
присваивающих, по экспертным оценкам, примерно половину национального дохода
страны. Нынешняя
общественно-экономическая система России сложилась под влиянием этих
групп, отвечает их интересам и тормозит прогресс остальной части
российского общества.
В
социальном плане такая система привела к необоснованному и несправедливому расслоению
общества. К
началу
2000 г. ниже черты бедности, по данным
государственной статистики, опустились 55 млн. человек, а разрыв в доходах 10%
наиболее обеспеченных и 10% наименее обеспеченных достиг 65 раз (для развитых стран норма – 6
раз).
Эта
реальность сложилась
как результат
более или менее цивилизованной, но все же ожесточенной борьбы между социальными
группами, имевшими
разные взгляды на будущее страны.
Мы считаем, что незавершенность
системных рыночных преобразований – не следствие персональных ошибок реформаторов
первой, второй или десятой волны, а исторический итог беспрецедентного
столкновения взаимоисключающих
интересов
общественных сил.
Сложившаяся экономическая система России – причудливое и неустойчивое сочетание хорошего и плохого – вылеплена этими
силами и
представляет собой
достигнутый в обществе компромисс, который дорог нам прежде всего
потому, что достижение этого компромисса было мирным.
Приватизация государственных предприятий в ряде отраслей
привела к
возникновению нерегулируемых частных монополий с их стремлением к росту доходов не
путем продвижения на конкурентный рынок наилучшей продукции, а через взвинчивание цен.
Государству
следует
не только дробить или регулировать возникшие монополии, но и содействовать
созданию новых предприятий, облегчая их учреждение, защищая от нечестной
конкуренции в
форме
манипуляции
рынками.
Более
того, государство в лице парламента и правительства должно формировать условия
для усиления конкуренции между независимыми производителями, поскольку именно в
конкуренции, а не в частной собственности как таковой состоит “секрет”
рыночной экономики.
Одним
из факторов,
мешающих развитию конкуренции, является ведение бизнеса с участием
государственной бюрократии. Исследователи говорят о формировании
“губернаторских
экономик”, государств-хищников в российских регионах. Мы же выступаем
за
последовательное разделение собственности и власти. Государство должно
перестать быть
доминирующим собственником, а государственные органы и структуры – субъектами
предпринимательства.
Сегодня у нас нет равной для всех защищенности права собственности
– это зависит
от места ее владельца в общественной иерархии, что делает Россию похожей на
феодальное княжество. Государство должно обеспечить надежный порядок
государственной регистрации прав собственника и
неприкосновенность
собственности, кому бы она ни принадлежала.
Государству в лице парламента следует формировать
институты
рыночной
экономики через оптимизацию налоговой и банковской системы, совместимость правил бухгалтерского
учета.
Государство обязано осуществлять контроль и регулирование инфляционных процессов, при
этом не исключается
юридическое регулирование цен на продукцию монополистов.
Государство обязано принимать меры по защите внутренних рынков, как товарного
рынка, так и рынка рабочей силы.
Государство должно устанавливать природоохранные нормы и
контролировать их
соблюдение.
Государство в лице парламента устанавливает обязательные во всех секторах экономики правила
использования наемного труда, определяет права, обязанности и гарантии как
наемному работнику, так и работодателю.
Государство обязано законодательно закрепить минимальный размер оплаты наемного
труда при
8-часовом
рабочем дне на уровне, соответствующем прожиточному минимуму.
Коротко говоря, наша позиция состоит не в том, чтобы
максимально избавить экономическую систему от влияния государства, но в
том чтобы цивилизованно видоизменить это влияние, опираясь на общественное
мнение и
на независимые
от государства
структуры, созданные участниками соответствующих отношений –
предпринимателями
и
профсоюзами.
Роль
государства
в
политической жизни общества
Под политической жизнью или политическим
процессом мы понимаем
деятельность общественно-политических групп и отдельных лиц по участию в
принятии и реализации управленческих решений, касающихся всего общества.
Содержание политической жизни определяется интересами ведущих социальных
групп и сводится к соперничеству между ними за сферы влияния и распределение властных
полномочий.
Все общества (кроме примитивных первобытных) управляются
небольшим числом людей – олигархией.
Существование олигархии – это не хорошо, и не плохо. Это –
нормально. Нет
таких
стран и режимов, в которых народ правит сам собой, не формируя в том или
ином виде
руководящую группу.
Демократический режим от недемократического отличается способом
формирования правящей олигархии, точнее, тем, насколько каждому гражданину
обеспечено
право иметь своего представителя в органе власти, формируемом путем
выборов и
насколько легко войти в состав правящего меньшинства способным к
управленческой деятельности представителям широких слоев общества.
Вот
уже век, как европейский политический опыт демонстрирует: смена режимов идет
в одном направлении – от выборов, основанных на системе цензов, – к всеобщему
избирательному праву, от аристократических парламентов – к парламентам, в
которых работают избранные на основе всеобщего избирательного права люди, получившие
известность не
в силу особого происхождения, а в силу признанной обществом
профессиональной
деятельности.
Мы
полагаем, что роль государства в политической жизни либерального общества
состоит в том, чтобы:
–
через механизм избирательной системы обеспечить каждому
гражданину
право иметь своего представителя в выборных органах власти,
–
через
развитие
конкуренции
при назначении должностных лиц обеспечивать прохождение в
состав правящего меньшинства наиболее способных к управленческой
деятельности граждан.
И это – все. Остальное сделают
политизированные структуры гражданского общества.
Государство является
инструментом,
при помощи которого общество провозглашает и обеспечивает права.
Важнейшим элементом государства
является правовая система – совокупность норм, изложенных в иерархической
системе нормативных правовых актов, принятых политической властью.
Мы считаем, что правовая система государства ХХI
века
и общества, где наконец-то будет свобода и равноправие для всех – сильных – и
слабых,
влиятельных и не очень, должна быть построена на базе следующих
принципов:
–
каждый человек обладает внутренней свободой – свободой воли,
–
свобода воли – свобода человека самостоятельно выбирать,
что ему хотеть,
–
каждый человек хочет жить хорошо, и это стремление
правомерно,
–
только сам человек решает, что для него хорошо,
–
никто
не вправе определять человеку цель, которой он обязан следовать,
–
все
люди имеют равные права на внешнюю свободу,
–
внешняя свобода – свобода человека действовать в
соответствии
со своей свободой воли,
–
люди склонны нарушать границы внешней свободы
других людей
–
внешняя свобода человека может ограничиваться только
требованием
обеспечения внешней свободы других людей,
–
правовая система должна побуждать людей к добровольному
соблюдению законов,
–
законы вправе требовать от человека бездействия, но не
должны требовать от него каких-либо действий, за исключением требования не нарушать прав
других людей, платить налоги и выполнять добровольно принятые на себя
обязательства,
–
неотъемлемой частью правовой системы должна быть
Всеобщая декларация прав человека – документ, наиболее близко к либеральной
идеологии
установивший
обязанности людей по отношению друг к другу и государства по
отношению к человеку,
–
для
каждого гражданина разрешено все, что не запрещено законом,
–
законы не должны запрещать человеку что-либо кроме как из
необходимости обеспечить внешнюю свободу других людей,
–
для
органов и власти и должностных лиц запрещено все, что им не предписано или
не разрешено законом, более того, все, что им разрешено, должно быть вменено в
обязанность,
–
всякая норма должна быть сформулирована так, чтобы
исключить ее
двойное толкование,
–
всякая норма должна содержать санкции за нарушение
провозглашенного ею права или обязанности.
Эти
простые принципы должны быть положены в основу изменения системы российского
законодательства, начиная с Конституции страны.
Только так можно построить государство, в котором каждому
предоставлен максимум внешней свободы, совместимый с максимумом свободы каждого
другого. Это и будет по-настоящему правовое государство
Но
разработка
законов
всегда
конъюнктурна, и потому сегодня нет ни одной страны, правовая
система
которой
полностью отвечала бы этим принципам. Люди склонны преувеличивать свою свободу и
преуменьшать свободу всех остальных. Это объективно присущее людям свойство всегда приводило и будет приводить к
конфликтам и угнетению сильными – слабых, властными –
безвластных.
До
сих пор нет такого общества и такого государства, где свобода и
равноправие существуют для всех, и люди не обижают друг друга.
Но
стремиться к этому необходимо.
Мы
считаем, что политики ХХI
века
могут и
должны
так организовать сосуществование людей в обществе, чтобы они не только не хотели,
но и НЕ МОГЛИ
причинять друг другу зло.
Правовое государство– это идеал, которого человечеству предстоит достичь в будущем.
Роль
государства
в
духовной
жизни
общества
Под
духовной жизнью общества мы понимаем совокупность институтов, обеспечивающих
производство и
использование
человеком знаний, художественных ценностей, религиозных верований.
Роль
государства в этой сфере состоит в том, чтобы обеспечивать гражданам
возможность равного доступа к образованию и духовным ценностям, выработанным
прежними поколениями.
Роль
государства в том, чтобы обеспечить равные возможности развития национальным
культурам.
Обеспечивая равное право на
развитие национальной культуры всем этническим группам, либеральное
государство
должно решительно пресекать пропаганду национальной исключительности
Мы же видим, как с подачи властей безнаказанно
распространяются взгляды о народах-преступниках.
Российские правоохранительные органы делают вид, что не могут справиться с
группировками,
преследующими людей по расовым признакам, а нарушения прав и неуважение
культурных традиций уроженцев южных регионов открыто вдохновляются
государственными деятелями России.
Это говорит о том, что
российская
Конституция
и международные обязательства нарушаются государственными должностными лицами страны,
в том числе,
президентом.
Наша позиция о взаимоотношении
религиозных
конфессий и государства
Уважая как религии всех народов, так и мировоззрение атеистов, мы
выступаем за обеспечение свободы и равных условий деятельности и религиозным
общинам, и объединениям атеистов, если эта деятельность не приводит к
физическому и моральному насилию над личностью.
Государство должно быть светским, т.е.
равноудаленным от всех религий и установить такие правила, чтобы на деле обеспечить равные
возможности
отправления
различных религиозных культов, не
нарушая при
этом
и прав
граждан-атеистов.
Государственные учреждения образования, выделяя учебное время на
освещение религиозной тематики, должны обеспечивать учащихся объективной
информацией не только о религиях мира как важной части духовной культуры
человечества,
но
и об
истории атеизма, чтобы каждый мог делать сознательный выбор вероисповедания,
либо сохранять
атеистическое мировоззрение.
К
сожалению,
за
минувшее десятилетие в России получил распространение явный
государственный протекционизм в отношении православия.
Прямо
или косвенно создаются условия для утверждения православия как государственной
идеологии под маркой возрождения отечественных традиций. Но традиции России в области отношений
религии и государства, к сожалению, несовместимы с современными представлениями
о цивилизованном обществе, гражданских свободах и правах человека.
Государственное покровительство одной религии при существующем в России
множестве вероисповеданий и немалом числе граждан-атеистов формирует основу
будущих конфликтов на религиозной почве. Отступление российской власти от принципов
светского государства
провоцирует в нашей стране консолидацию ортодоксов всех религий, что
особенно заметно в усилении позиций исламского фундаментализма в ряде российских
регионов.
Альтернативой развитию этих процессов является светское государство не только по
записи в
Конституции, но и на практике.
Заключение
Заявляя эту программу, мы не претендуем на открытия в
области
истории, политологии и экономики – то, что здесь написано, знают многие.
Сила
и смысл любой программы в том, что есть люди, которые работают во имя воплощения
в жизнь этих идей.
Мы
попытаемся перенести либеральную идею подчинения государства гражданскому
обществу в русло практической политики и убеждены, что найдем достаточно сил и сторонников.
При
этом нам
придется работать как с государством,
так и против государства.
Мы
будем работать
с государством
в лице
государственных деятелей и структур, не на словах, а на деле развивающих
конкурентную экономику как основу личной свободы гражданина.
Мы
будем работать против
государства при нарушении им Всеобщей декларации прав человека и
Конституции, которую считаем состоявшимся общественным договором.
У
нас не может
быть компромисса
с теми,
кто втянул наше общество в многолетнюю войну на Кавказе. Мы считаем
мирное развитие страны необходимым условием общественного прогресса,
а каждую
человеческую жизнь
– самостоятельной ценностью.
Мы будем с теми, для кого права и
свободы гражданина всегда выше интересов государства.
Мы
будем с теми,
кто не
мыслит своей Родины
без
цивилизованной политической системы, основанной на свободной
конкуренции
политических
обществ
и
разделении властей.
Мы
будем с теми,
кто считает, что законодательство и экономическая система страны должны быть
такими, чтобы
все трудоспособные могли иметь достойно оплачиваемую работу, а
нетрудоспособные – социальное обеспечение от государства и
благотворительных
организаций. Право на достойный уровень жизни – одно из ничем не
обусловленных
человеческих прав, закрепленных Всеобщей декларацией прав человека.
Мы создаем леволиберальное политическое общество и
будем рады всем, кто считает личную гражданскую позицию главной
гарантией
возвращения страны на путь демократического развития, кто
готов
цивилизованно и непреклонно защищать свои духовные идеалы и экономические
интересы.
Начнем сначала.