ГЛУЗМАН Михаил Борисович
Михаил Глузман родился в 1947 году, еврей.
18 лет работал в нефтяной и газовой промышленности.
Работал в артели “Печора” (руководитель – В.Туманов)
В 1987 году совместно с В.Гизе создал в объединении “Север
газпром” кооператив “Северный” (г. Ухта)
В 1990 году кооператив (ок 1000 работающих) был преобразован в
ТОО “Октябрь – 90” (профиль – строительство, добыча стойматериалов
(щебенка) )
Один из организаторов Коми товарной биржи.
В 1991 году давал деньги на съезд “Коми котыр”.
С 1990 года – народный депутат Республики Коми, заместитель
председателя постоянной комиссии по экономике
С октября 1992 – Президент акционерного коммерчексого
ипотечного банка “Европейский север”
В 1993 году баллотировался в Совет Федерации, был конкурентом
главы администрации Спиридонова. Выборы проиграл, был на 3-ем место
по числу голосов.
Во время избирательной кампании 1995 года по выборам в
Государственную Думу баллотировался кандидатом в депутаты. Был
поддержан избирательными объединениями “Вперед, Россия!” и “Кедр”.
Выборы проиграл.
С 1996 года проживает в Израиле.
Широко занимался благотворитальностью.
Интервью с М.Глузманом
– Михаил Борисович, а не хотите признаться, почему вы
скрываетесь от сыщиков “Интерпола”, о чем жители республики узнали из
газеты “Трибуна”? А скрываетесь, вроде бы, из-за того, что не
отчитались за 100 миллионов рублей, отпущенных вам на ведение
избирательной кампании.
– Насчет “Интерпола” опять “утка”. Что касается средств, отпущенных
мне на ведение предвыборной борьбы, то за них должен отчитаться
руководитель моей избирательной кампании Валеев. Полномочия на это я
ему давал. А вот почему он не отчитался, надо с него спросить.
Кстати, в кампанию он вбухал средств значительно больше
запланированного мною. Причем без толку. А не отчитывается, возможно,
назло мне…
– В таком случае, не могли бы вы пролить свет и на автомобильную
аварию, в которую попали в Ухте? Вокруг нее тоже ходит немало легенд.
– Если учесть, что “наехали” на меня в самом начале выборной кампании
и практически “выключили” до ее завершения, то можно считать, что
“операция” прошла успешно. Но это только мои предположения. Что же
произошло на самом деле, должно сказать следствие. Но оно молчит. Во
всяком случае мне о результатах следствия ничего не известно. Все
покрыто мраком. Но я не исключаю, что авария и начало кампании –
элементарное совпадение.
– Один из ваших предвыборных лозунгов звучал так: “Давайте сами
наведем порядок на нашей земле, это для нас самое насущное дело”.
Злободневный лозунг, хороший и понятный всем. Но как его понимать,
если вы, как считают многие, сбежали в Израиль, оставив вкладчиков
банка “Европейский Север” “с носом”?
– Я и сегодня могу повторить этот лозунг, поскольку порядка в России
за это время нисколько не прибавилось. Я лично рассчитывал, что к
руководству страной придет генерал Лебедь, но этого, к сожалению, не
произошло. Теперь же ему отведена декоративная роль. И, значит, его
обещание покончить с организованной преступностью тоже остается
нереализованным лозунгом. А об этом приходится только сожалеть,
поскольку весь российский бизнес и банковская система пронизаны
криминальными структурами. Этими обстоятель ствами как раз и
объясняется мой выезд в Израиль. Я отказался выплачивать преступным
группировкам огромные суммы, когда банк начало лихорадить.
– Простите, эти группировки имеют местную “родословную”?
– Криминальная среда берет свое начало в Москве. И ее сетью плотно
опутаны все регионы страны. Наша республика не исключение. Убежден и
в том, что местные правоохранительные органы не в состоянии
кардинально изменить обстановку, Порядок надо наводить с Москвы.
– Михаил Борисович, два года “Европейский Север” прекрасно работал,
выплачивая вкладчикам хорошие дивиденды. Затем выяснилось, что он,
как и многие другие банки, катится в пропасть. Что это: промахи в
работе, подножка властей республики или что-то другое?
– В свое время Центробанк РФ решил выделить объединению “Коминефть”
двадцатимиллиардный кредит под нефтепроцент. Но сделать это он мог
только через какой-то республиканский банк. Естественно, согласиться
на это никто не захотел, поскольку кредит очень рискованный.
Судите сами: Центробанк выделяет кредит банку, а тот, в свою очередь,
уже предприятию. Возвращение кредита идет по обратной схеме, причем
обязательства перед Центробанком за возврат кредита несет не
предприятие, а посреднический банк, хотя его интерес в то время был
ограничен всего лишь тремя процентами прибыли от общего кредита.
Кстати, этой суммы не хватало даже на обслуживание расчетов по
кредиту.
– Выходит, Глузман оказался самым покладистым банкиром?
– Основным акционером нашего банка было объединение “Коминефть”,
которое в то время возглавлял В.Леонидов. Не последнюю роль в
создании банка сыграл и Ю.Спиридонов. Так вот, Юрий Алексеевич мне
позвонил и убедил, что, дескать, все будет нормально. Я согласился.
А что получилось? “Коминефть” рассчитывалась с нами с опозданием и
крайне нерегулярно, мы же свои обязательства перед Центробанком
выполнили сполна, рассчитывались, естественно, деньгами населения.
Хроническая нехватка финансовых ресурсов сыграл а роковую роль – банк
стал разоряться.
Образно говоря, у “Европейского Севера”, как в плотине на реке,
образовалась дыра, которую размывало все больше и больше. Финал
известен…
– Чтобы спасти банк, вы обращались в правительство республики за
помощью?
– И не раз! Но мое глубокое убеждение: наше правительство импотент.
Ни один регион, располагающий такими богатейшими ресурсами, как Коми,
так бездарно не живет. Чтобы помочь банку, надо иметь политическую
волю и умение. Но ни того, ни другого у правите льства, республики
нет.
– С главой республики Ю.Спиридоновым вас связывала тесная дружба.
Так, во всяком случае, казалось многим. И тем не менее вас бросили.
Выходит, чем-то не угодили “самому”?
– Никакой тесной дружбы между нами не существовало. На мой взгляд,
Спиридонов нередко опирался на меня как на рабочий инструмент в
решении стратегических задач. Но, увы, республика значимым финансовым
центром России так и не стала. Уж больно много было проколов в работе
с иностранными государствами.
– Кто конкретно из руководителей республики подталкивал вас снять
свою кандидатуру, чтобы расчистить дорогу в Госдуму для Рассохина?
– Насколько мне известно, эту миссию должен был выполнить А.Окатов,
но ни он, ни А.Каракчиев со мной на эту тему не говорили. По телефону
со мной созванивался другой человек.
– Уровнем пониже?
– Нет. Это был один из руководителей республики, но называть его я не
стану, уж больно дипломатично он вел переговоры.
– Я слышал, что вы готовы вернуться в республику. А вот готовы ли
стать рядом с нынешним руководителем банка В.Кузнецовой, чтобы
попытаться реанимировать его? И что для этого требуется?
– Я вернусь в республику как только перестанет существовать опасность
для моей жизни и особенно – для жизни моих близких.
– Михаил Борисович, простите за бестактность, но ведь многие банкиры
прекрасно живут в России, и никто их не трогает. Выходит, что вы
кому-то здорово насолили…
– Сегодня каждый отвечает за себя. Вдаваться же в тонкости всех
“почему” в моем положении крайне опрометчиво. Я, действительно, готов
встать рядом с Кузнецовой, чтобы спасти банк и вкладчиков, но только
после того, как буду уверен: моя жизнь вне опасно сти.
– Кто живет вместе с вами в Израиле?
– Жена, мать, а вот дочь находится в другой стране. Я знаю, что по
республике ходят слухи, будто бы я здесь открыл какой-то банк, живу в
огромном коттедже, имею прислугу и т.д. Это болтовня. Я здесь снимаю
квартиру, нигде не работаю. Я жду, когда измен ится ситуация в
России.
И, кстати, чтобы открыть банк в Израиле, нужны хорошие личные связи и
огромные средства. Ни того, ни другого у меня нет.
– Михаил Борисович, сейчас вы наверняка много читаете, смотрите
телевизор. Успели ли оценить, как официальные власти Израиля
относятся к оппозиционной прессе?
– В Израиле выходит около 20 газет на русском языке. Причем печатают
они статьи на любой вкус. Допустим, одна газета костерит Ельцина,
вторая его хвалит, третья превозносит Лебедя и т.д. Словом, огромный
разброс мнений. И этому здесь никто не удивляетс я, а выбирает читать
то, что ему по душе. Нет здесь и правительственной прессы, которая бы
кормилась из бюджета.
– И последний вопрос. Положение банка “Европейский Север” вам
известно.
Какие первоочередные меры могли бы поддержать его на плаву?
– Без вмешательства республиканского правительства сделать это
практически невозможно. Но, насколько я понял, особого желания
возродить банк оно не испытывает. Вернее, испытывает, но пока на
словах. А нужны решительные меры и риск, прежде всего со стор оны
министра финансов и министра экономики. Но, похоже, что у них кишка
тонка.
Что касается конкретных акций но оздоровлению, то можно, например,
выпустить правительственный заем, гарантированный Минфином, и “влить”
его в банк. Это один из эффективных инструментов возрождения банка,
тем более, что инсоляция в стране все же подавл ена. Можно выпустить
и заем банка, но – гарантированный правительством. Есть и другие
варианты. Если у Кузнецовой появятся дешевые кредитные ресурсы, то с
ее связями в Москве она, вне всякого сомнения, сумеет ими эффективно
распорядиться. Если правительство не пойдет на это – тем хуже для
него. Не надо забывать, что впереди выборы…
НСН по материалам газеты
“Красное Знамя” (Сыктывкар) от 18.10.96