– Сегодня Россия производит впечатление такой
стабильной страны, какого она не производила уже давно. Почему же накануне
парламентских и президентских выборов руководство страны столь сильно
нервничает?

– Руководство нервничает потому, что существует множество
проблем, которые замалчиваются или замалчивались долгие годы и решение которых
откладывалось на потом.

– О каких проблемах вы говорите?

– Все начинается с кризиса национальной инфраструктуры,
которая в течение последних тридцати лет не модернизировалась – дороги, линии
электропередачи, теплосети; кроме того, ситуация усугубляется новым обострением
положения на Северном Кавказе. В Ингушетии оно практически вышло из-под
контроля. Аналогичные тенденции налицо также в Дагестане и Кабардино-Балкарии,
где убивают и вытесняют русских.

– Учитываете ли вы здесь также повышение цен на
продукты?

– Конечно, растущие цены на продукты питания провоцировали
великие потрясения и взрывы не только в российской истории. А нынешнее повышение
цен остановить невозможно, так как Россия критическим образом зависит от
импорта.

– Разве российское сельское хозяйство как раз не встало
снова на ноги?

– За время правления Путина посевные площади под зерновые
культуры, а также поголовье крупного рогатого значительно сократились. Эксперты,
не связанные с Кремлем, исходят в своих прогнозах из того, что к весне цены на
хлеб поднимутся на 70-80%, на сливочное масло и мясо – на 50-60%. Это сделает
жизнь малообеспеченных семей невыносимой. Уже сегодня 70-80% их семейного
бюджета расходуется на питание. Вскоре на продукты им придется тратить больше,
чем они зарабатывают.

Страх перед банковским кризисом

– Несмотря на приток нефтедолларов среди ваших сограждан
растет страх перед банковским кризисом. Насколько этот страх оправдан?

– Действительно, банковской сфере угрожает кризис ликвидности,
влияние на который оказывают два фактора. Во-первых, бегство так называемых
“глупых” денег, краткосрочных кредитов сроком до полугода, которые текли в
Россию в большом объеме – речь идет о сотнях миллиардов долларов – и на бурно
растущем российском рынке позволяли получать до 30% годовых. Если они исчезнут,
экономика России рухнет. Произойдет обвал биржевых индексов, и мы получим кризис
ликвидности.

– Вы говорили еще и о втором факторе.

– Это проблема невозврата потребительских кредитов. В течение
последних лет получить подобные кредиты было очень легко. Но финансовая
дисциплина в России слаба. Большинство из тех, кто брал такие кредиты, вовсе не
имел намерения их возвращать. Они воспринимались как компенсация со стороны
элиты, присвоившей национальные богатства, с которых широким массам ничего не
досталось. Этот узел проблем даст о себе знать громким взрывом в 2008 году.

– Вы полагаете, что президент думает также?

– Путин знает, что в стране идут крайне деструктивные
процессы, которыми он просто не может управлять. Поэтому для него важно выбыть
из игры до того, как случится взрыв.

– Путин совсем не хочет оставаться президентом?

– Нет. Никакого третьего срока не будет, все это миф и
пропаганда. Главное для него – постараться избежать взрыва до тех пор, пока он
все еще у власти. Обвал уже начался в виде неконтролируемого роста цен на
продукты, что сильно затронуто большую часть населения.

– Однако существуют влиятельные группировки, которые
ради сохранения стабильности хотят, чтобы Путин остался у власти.

– Дестабилизации не избежать по объективным причинам,
катастрофа приближается: инфраструктурный кризис, полный распад армии, тотальная
коррумпированность государственного аппарата, что практически выливается в его
паралич. К этому следует добавить положение на Северном Кавказе, которое
ухудшается с каждым месяцем, а также решительное продвижение китайцев в Сибирь и
на Дальний Восток. Через три-четыре года они будут контролировать этот регион.

– Однако большинство россиян полагает, что энергичный
лидер в Кремле может наладить все наилучшим образом, и именно поэтому он должен
остаться.

– Не нужно переоценивать активную роль Путина в российской
политике. Все решения, которые он принял, были тактическими и посему
несущественными. Перед крупными стратегическими задачами он пасовал, снимал их с
повестки дня или откладывал в долгий ящик. Роль Путина была пассивной.

– Кто все же принимает в России окончательные решения?
Путин и тесный круг его доверенных лиц?

– Никакого политического механизма выработки решений в
традиционном смысле этого слова практически не существует. Да, то, что говорится
публично, то есть пропаганда, апеллирует к политике. Однако, по сути, решения
являются какими угодно, но не политическими, в большинстве случаев они диктуются
интересами больших денег. Всевластие Путина – это фикция.

– Интересы различных группировок неодинаковы, есть ли у
группировок свои представители в Кремле?

– В Кремле представлены все группировки, и наоборот. Люди,
которые сидят в Кремле, это непосредственные представители и совладельцы крупных
предприятий.

– Это относится также и к президенту?

– Путин – это тоже крупный бизнесмен. Он контролирует 37%
акций “Сургутнефтегаза”, рыночная стоимость которого составляет 20 млрд
долларов. Кроме того, он контролирует 4,5% акций “Газпрома”. В компании Gunvor,
торгующей нефтью, Путин через своего представителя Геннадия Тимченко имеет 50%.
В прошлом году ее оборот оставил 40 млрд долларов, а прибыль – 8 млрд.

– Это подлинные цифры?

– Да, подлинные. В этой связи важно понимать различие между
практикой Кремля и Владимира Путина, с одной стороны, и риторикой – с другой.
Риторика Путина направлена на пресловутую стабилизацию режима и сохранение
стабильности любой ценой. Эта риторика апеллирует к советскому и имперскому
менталитету, который все еще очень популярен в народе. Но она не имеет ничего
общего с реальными мотивами. Они в значительной мере определяются интересами
большого бизнеса.

– Однако в мире Россия вновь играет значительную роль.

– Если рассматривать реальные последствия путинской политики
последних восьми лет, то становится очевидным, что имперская риторика вообще
никак не сказалась на политической практике. Влияние России в мире не возросло,
а сократилось самым драматичным образом.

– Вы можете это обосновать?

– Когда Путин пришел к власти, Россия была полноценной
региональной державой. Это была главная политическая сила на территории бывшего
Советского Союза. Ни один режим – от Украины до Средней Азии – не мог
сформироваться без согласия России. А режимы, занимавшие антироссийские позиции,
например, Эльчибея в Азербайджане или Гамсахурдиа в Грузии, долго не жили.

– А сегодня?

– Сегодня все больше стран при определении своей собственной
судьбы, своих перспектив отворачиваются от России. Москва осталась в
одиночестве. Вся имперская идеология приходится только на пропаганду, реальная
политика выглядит по-другому.

– Однако изменения политической системы, форсированные
президентом, не остались незамеченными.

– Фундамент этому был заложен уже в 90-е годы, когда в 1993
году был обстрелян парламент, когда была принята пропрезидентская конституция,
когда президентские выборы 1996 года были выиграны путем подлога. К власти
пришли такие олигархи, как Березовский, Гусинский, Абрамович и Ходорковский,
которые разделили между собой советскую собственность.

– Как вы считаете, в каких отношениях находится с ними
Путин? В начале своего правления он говорил, что хочет равноудаленности всех
олигархов.

– Путин не боролся за власть, в его нынешнее кресло он был
посажен именно этими людьми. Березовский, Абрамович и другие сделали его
президентом, чтобы выполнить одну задачу – гарантировать незыблемость
результатов приватизации, обеспечить превращение приватизированных предприятий в
“живые деньги”, а также легализовать свои капиталы как в России, так и за
рубежом.

– Но причем здесь свертывание демократии, которое
продвигал Путин? Он, по вашему мнению, диктатор?

– Это была не его идея, и он никакой не диктатор. Ведь в
условиях реальной демократии, реальной конкуренции между политиками, при равном
доступе к средствам массовой информации, в частности, к телевидению реализовать
эту задачу было бы невозможно. Поэтому демократия сворачивалась сознательно. Это
не было решением Путина, он лишь исполнял волю элиты, которую она сформулировала
еще в середине 90-х годов. Путин неизменно оставался наследником Ельцина, даже
если по популистским причинам он всегда пытался представить себя его
противоположностью.