ТИШКОВ Валерий Александрович

Директор Института этнологии и антропологии РАН,

член Общественной палаты РФ,

бывший председатель Государственного комитета России по

национальной политике – министр России

       
 Валерий Тишков родился в 1941 году в г. Нижние Серги Свердловской области.
Русский.

         В 1959 году
поступил на исторический факультет МГУ, который окончил в 1964
году. 
       В 1964-1966 годах работал
преподаватель Магаданского государственного педагогического
института. 
     В 1966-1969 годах – аспирант
Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина. Защитил
кандидатскую диссертацию на тему: “Исторические предпосылки канадской революции
1837 года”. Доктор исторических наук (диссертация на тему: “Освободительное
движение в колониальной Канаде”, защищена в 1979 году в Институте всеобщей
истории АН СССР).
     С 1969 по 1972 год – доцент,
декан исторического факультета Магаданского
госпединститута. 
     В 1972-1976 годах –
научный сотрудник Института всеобщей истории АН
СССР. 
     С 1976 по 1982 год – ученый
секретарь отделения истории АН СССР. 
     С
1982 по 1992 год – заведующий сектором Америки Института этнографии АН СССР
(ныне – Российская академия наук
(РАН)). 
     С 1988 по 1989 год – заместитель
директора Института этнографии. 

     С
1989 года – директор Института этнологии и антропологии
им. Н.Н. Миклухо-Маклая (бывший Институт этнографии).  

         5 марта 1992 года
был назначен председателем Государственного комитета России
по национальной политике – министром России. При этом остался на
посту директора НИИ этнологии и антропологии и продолжал научную
работу.

         Главным
противником выдвижения Тишкова была советник президента по национальной политике
Галина Старовойтова, долгое время работавшая с Тишковым в
Институте этнографии. По словам самого Тишкова, их разногласия начались в период
обострения конфликта в Нагорном Карабахе, когда Старовойтова заняла проармянскую
позицию, и со временем переросли в научное
противостояние. 
     19
июля 1992 года участвовал в переговорах руководителей Грузии, Северной и
Южной Осетии по урегулированию межнационального конфликта в этом
регионе. Встречался с командованием миротворческих сил, посетил позиции
российских десантников. 

     6 марта 1998 г. вошел в состав
Правительственной комиссии по реализации Концепции государственной национальной
политики. 
     31 мая 2005 г. в “Комсомольской
правде” было опубликовано интервью с Тишковым, в котором он сказал: “Мы сегодня
действительно живем в едва ли не самом благополучном периоде за всю историю
страны. Но, как ни удивительно, именно во время подъема у нас расцвела философия
отрицания самой России. Молодые политики, ученые, журналисты, умеющие давать
всему талантливые и хлесткие оценки, только за счет этого и самоутверждаются.
Куют всеобщий кукиш в кармане”. (см. полный
текст
)
     В сентябре 2005 года утвержден
президентом РФ членом Общественной палаты
РФ.
     22 января 2006 г. был избран
руководителем Комиссии Общественной палаты по вопросам толерантности и свободы
совести.

     
     
     Автор ряда научных работ по истории Канады,
экологии и этнографии североамериканских индейцев. 

      Жена Лариса
Михайловна – хранитель русской графики в Третьяковской галерее, сын Василий –
студент исторического факультета
МГУ.      

     

Интервью. КП, 31 мая
2005
     – Валерий
Александрович, объясните, почему в стране вроде и власть укрепляется, и
экономика растет, а чувства глубокого удовлетворения нет?

– Мы
сегодня действительно живем в едва ли не самом благополучном периоде за всю
историю страны. Но, как ни удивительно, именно во время подъема у нас расцвела
философия отрицания самой России. Молодые политики, ученые, журналисты, умеющие
давать всему талантливые и хлесткие оценки, только за счет этого и
самоутверждаются. Куют всеобщий кукиш в кармане.

И заражает их этим
стебом старшее поколение. К примеру, писатель Даниил Гранин недавно выдал
прибаутку: «Если в России ничего не делать, тогда, может, у нас что-нибудь и
получится». А с каким наслаждением мы повторяем фразу Черномырдина: «Хотели как
лучше, а получилось – как всегда!»

– То есть у нас уже такой
пораженческий фольклор сложился?

– Именно. Мы твердим, что мы в
кризисе, все разрушили, что мы впереди всех по бедности, СПИДу и прочей
гадости.

Мы сами нарисовали вокруг себя этот заколдованный круг, из
которого не можем выбраться. Каждый журналист начинает свою статью или
телепрограмму с присказки «в наше трудное время». Телеведущий Владимир Соловьев
уже на автопилоте выдает: «Ну разве может быть у вас все так хорошо, когда в
стране все так плохо?»

– Может, и вправду плохо? Есть же опросы
общественного мнения…

– Есть. Но, когда людей опрашивают, они тоже
на автопилоте отвечают словами, которые накануне в их головы заколотили газетами
и телевидением.

– Ну например?

– Например, прошел Парад
Победы на Красной площади. Спрашивают ветерана, живущего в Сибири и никогда не
бывавшего в Москве: «Как вам Парад?» А он: «Я недоволен! Не всех пустили цветы
возложить к Вечному огню у Кремля». Хочется крикнуть: «Да откуда ты знаешь?
Замечательный праздник был!» Но он уже газет начитался, которые тонны бумаги
извели, чтобы обработать нас, будто все было плохо.

И человек уже
считает, что ему лично праздник отравили. А кто отравил? Мы сами своим
отрицанием и отравили.

Россия абсолютно нормальная страна. Но выдавать
ее за ненормальную стало вдруг очень модно.

Большой враг под
пиратским флагом

– Но есть же еще и взгляд со стороны. Допустим, с
Запада. И он с удовольствием нашу «моду» разделяет.

– Запад всегда
был заинтересован в двух вещах – позитивном образе себя, и в том, чтобы на
другом от него полюсе был Большой враг. И с России пока эту почетную миссию –
быть Большим врагом – никто не снял. Никакой бен Ладен на эту роль не тянет. По
крайней мере пока не обзавелся ядерным оружием.

– Что же нам мешает
отплатить той же монетой Западу?

– Нам жалко ста миллионов долларов в
год, чтобы создать в Америке негативный образ самой Америки. А американцам денег
не жалко. И они наоткрывали в России десятки своих фондов, через которые и ведут
политику Большого врага. Хотя работают в этих фондах российские
граждане.

– И этим гражданам, конечно, дают установку очернять
Россию?

– У них не установка, а понимание – кто им платит деньги и
что за эти деньги от них хотят. Там не готовят диверсий. Но оппозиционность
России сквозит оттуда из всех дыр.

Заказчиков на очернение России
сегодня неудачно много. И внутренняя оппозиция. И внешний мир. И братья наши
бывшие – «медвежата» по Советскому Союзу – не могут себя приподнять ничем, кроме
как унижением России.

– Что ж нам делать-то теперь?

–
Начать с того, что не разрушать самих себя. Не кричать, что мы «построили
криминальное государство под пиратским флагом», как это объявил Солженицын. Не
ныть, что мы самые грязные, холодные и обездоленные.

Мне один американец
недавно сказал: «Слушай, а чего я буду за вас утверждать позитивный образ
России, если вы сами себя очерняете. Вот ваш Явлинский приехал к нам в Америку
на конференцию и такого про Россию нарассказывал… Ну чего я-то должен
доказывать, что у вас все хорошо? За вас делать эту работу?»

И он прав.
У нас у самих в теленовостях – если репортаж из России, то старушка с протянутой
рукой у собеса. А если карнавал или выставка цветов – это репортаж из Европы или
Америки.

– Но если журналисты чернуху показывают, значит, народу она
нравится?

– Потому, что народу привили мнение, что жаловаться
выгодно. Тех, кто жалуется, жалеют, дают им в долг. Но таких не уважают, с ними
не считаются. Жалоба разрушает личность и государство. Мы уже нажаловались: «Ах,
мы голодные, дай нам, Всемирный банк, взаймы два миллиарда». А теперь возвращаем
с процентами четыре. За жалобу приходится платить вдвойне.

Нас тут
пригласил на прием французский посол. Поднял бокал и говорит: «Выпьем за то,
чтобы Россия поскорее преодолела все трудности». А один мой знакомый ему: «Я
только из Парижа приехал. И мне французы так нажаловались: и население вымирает,
и цены растут, и безработица. Так давайте уж вместе за преодоление трудностей
ваших и наших выпьем».

Посол страшно обиделся.

Кто сочиняет
некролог стране

– Что же нам на трудности глаза закрывать? У нас
вот рождаемость в стране падает. И об этом надо молчать?

– Не
молчать, а объяснять. Мы же все с ног на голову переставили. Мы снижение
рождаемости выдаем за результат кризиса. Обнищание. Только самая низкая
рождаемость у нас почему-то в благополучной Москве. А самая высокая – в
Дагестане и Чечне.

Рождаемость у нас если и сокращается, то из-за
панического настроения. Каждая упадническая телепередача – это десятки и сотни
неродившихся детей. Люди насмотрятся страшилок Караулова и боятся детей заводить
в бесперспективной стране. Психологическая нищета – вот самое страшное.


– Да как же рожать, если социологи кричат, что в России пять
миллионов беспризорных детей. Или тоже врут?

– Я прекрасно знаю,
откуда эта цифра – из одного детского фонда, живущего как раз на западные
деньги. А политики вроде Зюганова за нее схватились, как будто не понимают, что
она нарисована как раз для «некролога России».

Ну откуда у нас пять
миллионов беспризорных, если в стране всего 25 миллионов детей? Каждый пятый
ребенок у нас, что ли, беспризорный?

В таком случае в одной Москве должно
быть 500 тысяч бездомных пацанов. Где они? Выйдите на улицу – ну нет их там
столько. В школы загляните – там полные классы! Уровень среднего образования в
России – 97 процентов. А не 50 – 70 процентов, как в Мексике или Бразилии,
которых мы, если верить Западу, обогнали по беспризорности.

Одна моя
знакомая фильм снимает для заказчика из Лос-Анджелеса. Говорит мне: «Покажите,
где в Москве беспризорные? Я уже искать устала». Отвечаю: «А может, о хорошем
чем-то кино снимешь?» «Нет, – вздыхает, – это Америке неинтересно». Да в самих
США беспризорных больше! Зайдите там в любом городе в негритянские районы.


– Что же не мы американских детей усыновляем, а, наоборот, американцы
– российских?

– Да просто американцы хотят усыновлять белых детей.
Чтобы они не выделялись от приемных родителей. К нам же черные американцы за
детьми не приезжают.

Мы не убогие

– Значит, «некролог
России» сочиняют на Западе, а мы ему подпеваем «фольклором»?

– Если
бы только так. Вот открываем крупную общероссийскую газету, там две новости –
хорошая и плохая. Хорошая – немножко у нас выросла экономика. Плохая – пересказ
доклада нашей видной ученой Римашевской о том, что зарплаты в России дотянули
всего до 42 процентов от уровня 1989 года. И вывод – мы живем в 2 раза хуже, чем
в СССР.

Ну, надо оглянуться просто, чтобы сказать, что такого быть не
может. Ну нельзя не видеть огромных автомобильных пробок во всех наших больших
городах и гипермаркетов, в которых толпы покупателей. Кто в этих машинах и
толпах? Мафия? Олигархи? Нет, обычные граждане.

«Про то, что жить стало
лучше, мы писать не будем, – сказал мне редактор этой газеты. – Чтобы не
оторваться от масс». А рядом со статьей о том, как мы плохо живем, та же газета
разместила рекламу иностранных автомобилей, коттеджей, турпутевок. И в рекламе
получается больше реальной жизни, чем в статье. Ведь никто бы это все не
рекламировал, если бы это никто не покупал.

– Боюсь, простые врачи,
учителя, живущие на одну зарплату, вас не поймут.

– Я был прошлым
летом на Урале, где родился. Встретил меня на станции племянник. Школьный
учитель физкультуры. Вез до дома и жаловался – отправили его в отпуск и не
выдали зарплату. Я ему говорю: «Ты меня на машине на новой встретил. Откуда она
у тебя?» «Да это ерунда, у нас уже у всех машины».

А у меня отец
проработал всю жизнь в той же школе тоже учителем физкультуры. И зарплату
получал регулярно. Но о машине-то и мечтать не мог.

Мы смакуем бедность.
Купил человек «Жигули», сделал в квартире ремонт и увидел, что у соседа –
иномарка и ремонт дороже. Задумался. А ему уже доходчиво объясняют: «Посмотри –
тебя же ограбили! Другой-то вон футбольный клуб купил, а у тебя только квартира,
машина и дача». «Да, – соглашается человек. – Я бедный, меня
обобрали!»

Может, лучше смаковать не бедность, а свое достоинство,
гордость за страну?

– Чем же сегодня России
гордиться-то?

– Многим. От Кижей с Золотым кольцом и до Байкала.
Почему мы не раскручиваем свой брэнд красивой страны? Крутим рекламу туров в
какие-нибудь Турцию и Тунис. Ну смотреть же там нечего по сравнению с Россией!


Можно гордиться нашей культурой. Не только Толстым и Чайковским, но и
мощнейшей культурой последних 15 лет. У нас же не закрылся ни один театр, музеев
стало еще больше. Фильмов выходит сотни, книг и журналов – тысячи!

А
преображение городов у нас какое? Нам режиссер Кончаловский и депутат Драпеко с
экрана заявляют, что «за пределами Москвы средневековая Русь». Неправда. У нас
полсотни городов расцвели, а не только Москва. Но даже и одной Москвой можно
гордиться! Разве это не достижение – очистить 10-миллионный город, открыть в нем
5 тысяч ресторанов! И все они переполнены.

Вы посмотрите: за последние
10 лет в Россию завезли 300 новых кирпичных заводов. Мы уже второе место по
производству кирпича в мире занимаем. Его же не складывают в стороне. Из него
строят! Люди в 10 раз больше стали электричества потреблять. Промышленность пока
меньше, но люди – больше. За год за рубеж выезжают 10 миллионов Россиян. Это на
35 миллионов семей! Да столько путешествовать могут только граждане очень
богатых стран. Почему мы об этом молчим?

А если считать, что Россия от
рождения убогая, лучше бежать
из нее и не мешать жить и гордиться страной всем в
ней оставшимся. Так честнее. 
    

    Интервью:
    1. Время МН, 11 ноября 2000,
С.1,7.