ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
и.о. зав. Отделом агитации и пропаганды ЦК КПСС, д-ру исторических
наук ЯКОВЛЕВУ А.Н.
Уважаемый товарищ Яковлев!
Самым внимательным образом прочитав Вашу статью, напечатанную в N
46 “Литературной газеты” от 15 ноября с.г., изобличавшую
“антиисторичность” воззрений ряда писателей и публицистов
патриотического направления, мы, к сожалению, должны отметить, что в
ней не содержится абсолютно ничего нового. Все эти выводы и обвинения
по адресу русских патриотов мы уже читали в писаниях недавно
арестованного деятеля так называемого “Демократического движения
Советского Союза” Р.Мухамедьярова и в многословных опусах некого
Померанца Г.С., самый злобный из которых передавался в сентябре
радиостанцией “Свобода”; в памфлетах Р.Лерт, сегодня издевающегося над
генералом Штеменко, а завтра над С.Семановым; у церковного писателя
Левитина-Красоного, мечтающего об отъезде в Израиль, и у Л.Робеля из
неопределенно-розоватого французского журнала “Нувель критик” и т.д. и
т.п. Перефразируя начало одного знаменитого документа, можно сказать:
призрак бродит по России, призрак “русского национализма”, и для
травли этого призрака соединились сегодня все. Итак, Вы решили
примкнуть к ней (к травле), тов.Яковлев, решили освятить ее своим
авторитетом? Мы понимаем, Вам могут быть совершенно незнакомыми
перечисленные здесь фамилии, а тем паче полемика с названными лицами.
Нам очень не хотелось бы повторяться, но Ваше выступление на страницах
“Литературной газеты” – слишком важное событие, чтобы его можно было
обойти молчанием.
Вы призываете к непримиримой борьбе с “националистическим
поветрием”, относя к этому разряду рассуждения о “внеклассовом
национальном духе”, “национальном чувстве”, “народном национальном
характере”. Однако, прежде чем вступать в борьбу, Вам, т.Яковлев,
придется дать новое определение нации, взамен существующего,
имеющегося в марксистской теории и принадлежащего И.В.Сталину: “Нация
– это исторически сложившаяся устойчивая общность языка, территории,
экономической жизни и психологического склада, проявляющегося в
общности культуры”. Мы до сих пор руководствовались этим определением
и жили в блаженном неведении, что одни лишь рассуждения о национальном
характере уже есть национализм. Спасибо, Вы, наконец, открыли нам
глаза. Только вряд ли даже Вам удастся сконструировать бесхарактерную
нацию. Мы предполагаем, что Ваш напрасный страх перед “национальным
духом” основан на часто встречающемся, но логически неверном
представлении о национальных особенностях, как чем-то незыблемом и
неизменном. Ваш диалектический темперамент справедливо бунтует против
подобных представлений, только Вы ломитесь в открытую дверь. На самом
деле речь идет о специфике развития каждой нации, соответственно
отражающейся на особом развитии ее национального характера.
Национальный характер, психический склад, темперамент, или, как иногда
говорят, дух не следует путать с идеологией. Несовместимы не
национальный дух декабристов и Николая I, Чернышевского и Каткова,
Плеханова и Победоносцева, а их политические взгляды; характер же и
темперамент людей могут быть одинаковы, независимо от этих взглядов.
Исходя из предпосылки абсолютного несходства представителей разных
лагерей, недолго докатиться до анекдотического утверждения, что
Чернышевский не мог быть блондином, если таким же цветом волос обладал
Николай I. Революционер Нечаев отличался не меньшей деспотичностью,
чем иной стяжавший недобрую славу государь. Случайность? Или
подтверждение слов Чернышевского: “В каждом русском сидит маленький
Батый”. Подумайте только, тов.Яковлев, что говорит Ваш любимец. В
каждом! Значит, даже в революционере. Предупреждение не менее
серьезное, чем слова о “нации рабов”, но им пренебрегли, и результатом
были всем известные печальные события, о которых мы не будем
упоминать.
Борцы против “единой нации”, за классовый подход, очень любят
ссылаться на учение Ленина о двух культурах. Между тем, “учения” нет,
а есть цитата, которую часто повторяют, не давая себе труда вдуматься
в ее смысл. Но наводящий вопрос уже прозвучал: что, собственно,
имелось в виду под “культурой Гучковых и Пуришкевичей”? Полноте, была
ли такая вообще?
Гучков и Пуришкевич не создавали культуры, они ее только
приписывали . Культура является созданием нации, как и средства
производства. Она может присваиваться определенной общественной
группой, как и средства производства, и использоваться ею в своих
целях. Культуру не выбрасывают, как не ломают машин, ее лишь передают
ее законному владельцу – народу. Двух культур нет, культура одна. В
приведенной цитате Сталина как раз и говорится об общности культуры,
но в антагонистическом обществе присвоение культуры господствующим
классом придает ей двойственный характер. Культурная революция – это
переосмысление культуры, а не обращение с ней по-китайски, от чего
В.И.Ленин предостерег нашу молодежь на III съезде РКСМ. Вы связываете
антиисторизм с забвением главного, с вашей точки зрения, классового
критерия. Но столь же антиисторично объявлять этот критерий
единственным. Выходя за рамки своей нации, мы как бы вступаем в другое
измерение и нам требуется еще один критерий, национальный. Отрицание
его ведет к самым серьезным политическим ошибкам, вроде выступления
Бухарина на VIII съезде против провозглашенного Лениным права наций на
самоопределение. Бухарину тоже претило объединение пролетариата и
буржуазии в рамках одного термина – нация, а за буржуазией признавать
право на самоопределение, – он не хотел.
В одних случаях на первый план выступает классовый критерий –
такой была политика партии большевиков в 1917 году, в других –
национальный, в Китае в период антияпонской войны. Мы надеемся, что
Вы не станете оспаривать правильность тогдашней политики КПК и не
заставите подозревать себя в симпатиях к Ван Цзинь-ваю и Чень Ду-сю.
Так почему же Вас коробит концепция М.Лобанова о классовом мире в 1812
году? Неужели Вы выступили бы на московском пожарище с призывом
превратить войну Отечественную в войну гражданскую? Единого рецепта на
все исторические ситуации нет. Вспомните, сколь бессильны оказались
немецкие коммунисты в 1941 году, когда “подавляющее большинство
немецкого народа” (по признанию Пика В.) активно поддерживало военную
политику Гитлера, а у нас многие тщетно ожидали революции в Германии.
Вместо этого Советскому Союзу пришлось вести долгую борьбу против
Германии в союзе с теми же странами, вместе с которыми воевала против
тех же немцев царская Россия. Русская революция не изменила
национальной конфигурации в Европе.
Узкоклассовый подход не менее антиисторичен, чем “внесоциальный”.
Мы пережили и период поношения русской истории в 20-х годах, когда
М.Н.Покровским и ему подобными на нее были вылиты ушаты грязи, и
период слащавых лубков в 40-х годах. Пора, наконец, обратиться к
фактической истории, игнорирование которой приводит Вас, тов.Яковлев к
утверждениям попросту исторически неверным.
По-вашему, Л.Ершов и А.Хватов провозгласили Октябрьскую революцию
“Великой русской революцией” в прямом противоречии с Лениным. Но ведь
именно Ленин говорил на XI съезде: “Единственный народ, который вышел
из реакционной войны революционным путем… – это русский народ, и
вывела его русская революция”. Куда же вдруг исчезла ваша национальная
гордость великоросса, тов.Яковлев, в самый, казалось бы,
кульминационный для нее момент. Есть люди, приходящие в бешенство от
одного слова “русский” и стремящиеся вытравить его отовсюду, но
Вам-то, русскому человеку, боевому офицеру, по пути с ними? Мы не
знаем, какими причинами вызвана Ваша ненависть к церкви, но это
чувство вредит только Вам самому. В результате рождаются яростные, но
совершенно антиисторические пассажи Ваши, вроде: “Церкви всегда были
идеологическими центрами, защищавшими власть имущих”. Так-таки уж и
всегда? Прискорбно, что и.о.зав.отделом агитации и пропаганды ЦК не
знаком хотя бы с отзывом Энгельса о раннем христианстве; прискорбно,
что он не научился видеть в истории развития, не умеет диалектически
согласовывать свои оценки с эпохой, как это делал, например, по
отношению к самодержавию Плеханов, говоривший: “Россия может поставить
десять новых памятников Петру, и в то же время считать, что Александр
заслуживает только виселицы”; и прискорбней всего опять узкоклассовый
подход при полном забвении национального. Как же тут помнить, что
церковь не только “защищала власть имущих”, но и служила мощной
моральной силой, мобилизовывающей русский народ на борьбу с
захватчиками? Вы забыли о роли Сергия Радонежского в освобождении
России от татарского ига и патриарха Гермогена в борьбе против
польских интервентов, о том, что многие священнослужители были
отмечены правительственным наградами за свою патриотическую
деятельность в годы Великой Отечественной войны. Всю историческую
перспективу Вам затмили “банды Петлюры”.
Вы не придумали ничего лучшего, как – в который уж раз! – обозвав
славянофилов реакционерами. Главное для Вас – славянофилы были
помещики-дворяне. Декабристы, тов.Яковлев, тоже были дворяне и
помещики. Славянофилы не являлись, конечно, революционерами, подобно
декабристам, но относить их к реакционерам так же неверно: они
принадлежали к общедемократическому лагерю, боровшемуся за отмену
крепостного права и за свободу слова, и не случайно Герцен и
Чернышевский тяготели к ним и стремились к союзу с ними.
Стихотворение Языкова “К не нашим” относилось не к Герцену и его
соратникам! Герцен ошибочно принял его на свой счет – почитайте
комментарий к “Былому и думам”. Языков обличал оторвавшегося от России
и перешедшего, подобно Бенкендорфу, в католичество великосветского
сноба Чаадаева (который постыдно отрекся от Герцена) и
идеализировавшего буржуазный Запад либерального историка Грановского.
К “соратникам” Герцена также не принадлежавшего. Однако Вы огулом
зачисляете их в “соратники” и также огулом обвиняете славянофильских
поэтов в воспевании самодержавия. Но вспомните, сколь далеки от
лакировки хотя бы знаменитые стихи Хомякова о России: “В судах черна
неправдой черной и игом рабства клеймена, безбожной лести, лжи
тлетворной и лени мертвой и позорной и всякой мерзости полна”. Что же
заставляет Вас держаться за устаревшее, неверное, однобокое,
карикатурное представление о славянофилах, успешно пересматриваемое
сегодня советскими историками?
Вы не преминули обругать генерала Скобелева, которому просто не
повезло: он не был в свое время причислен к лику великих предков, как
Суворов. К.Симонов, Р.Лерт и им подобные из всех сил пытаются сегодня
перечеркнуть Варшавой и Пугачевым военную славу Суворова, но их потуги
остаются тщетными, и в бессильной злобе они отыгрываются на Скобелеве
– герое освободительной войны 1877-1887 гг., память которого свято
чтит братский болгарский народ. Вы пишете: Скобелев подавлял народные
выступления в Средней Азии. Скобелев, к Вашему сведению, уничтожил там
разбойничьи рабовладельческие ханства и освобождал рабов, в том числе
и русских пленных.
Мы согласны с Вашей оценкой политической позиции Солженицына,
выявившейся в романе “Август 1914”, но идеализацией жизни, быта и
нравов дореволюционной России книга эта не очень-то грешит. Наоборот,
в ней обильно рассыпаны антиисторические, очернительные высказывания,
особенно в тех случаях, когда речь идет о русской армии. Такая широта
диапазона часто наблюдается у межумков, тщетно ищущих “золотую
середину”. Но хотелось бы уточнить и Вашу собственную позицию,
тов.Яковлев.
Вы осуждаете космополитическое небрежение народными традициями,
говорите, что добрые традиции всегда будут жить, и называете конкретно
революционные, воинские, трудовые традиции нашего народа; признаете,
что патриотизм и интернационализм в наших социалистических условиях ни
в коей мере не противостоят друг другу и что интернационализация жизни
советских народов не означает ликвидации национального своеобразия. Но
все это краткие оговорки, в то время как основное содержание Вашей
статьи льет воду на мельницу космополитов. Вы эффектно украсили свою
статью цитатами из Маркузе, но не сочли нужным дать обстоятельную
критику идей современного космополитизма, прежде всего идеи
технократии, направленной против руководящей роли партии. Вы думаете,
на сегодняшних космополитах написано, кто они такие, поэтому и
разъяснять нечего, люди и так буду шарахаться от них, как от
прокаженных? Ошибаетесь. Они достаточно умны и расхаживают совсем с
другими лозунгами. Один из этих лозунгов _ “классовый подход”. Умело
пользуясь им, можно отнять у нации ее прошлое, превратить историю в
какой-то черновик со сплошными перечеркиваниями и исправлениями, в
которых и сами авторы не разберутся, и подрезать тем самым корни
всяких традиций, в том числе и революционных. Не случайно вслед за
Леонтьевыми канули в забвение и Каляевы, а на некоторое время и
Желябовы. Перекраивание истории подобно террору: лиха беда начало, а
каков будет конец – трудно представить. Аналогичным образом
обращаются, к сожалению, не только с русской историей, но и с историей
других народов нашей страны. Отдавая дань уважения борцам прошлого,
следует все же думать о стоящих перед нами сегодня задачах. Только
разрушителями были анархисты; “перманентную революцию” проповедовали
Парвус и Троцкий; партия же большевиков развернула после революции
грандиозную созидательную деятельность. Но нельзя строить с криком:
“ломай!” Строительство неизбежно должно опираться на опыт прежнего,
пусть даже неудачного, но тоже строительства, а не на опыт ломки,
пусть даже самой удачной. Вам не случайно пришлось разделить
революционные и воинские традиции: наша армия строится на суворовских
принципах, а не на принципах пугачевщины.
Другой широко практикуемый прием – демонстративное
противопоставление советского патриотизма русскому, как будто бы одно
отменяет другое, как будто Союз нерушимый республик свободных сплотила
навеки не Великая Русь, а кто-то еще; как будто кому-то надо вбить
клин между партией и русским народом. Эти вывески приятно ласкают Ваш
взгляд, тов.Яковлев, и Вы не задумываетесь, что за ними скрывается, в
то время как Вашим любимцам советский патриотизм столь же чужд, как и
русский, – он для них лишь переходный этап, но не к коммунизму, как
Вы, может быть, полагаете, а совсем к другому, о чем вслух пока не
говорят, а только намекают, вкрапливая среди массы иностранных
терминов словечко “конвергенция”.
Вы против нигилистического отношения к интеллигенции, которое вы
усмотрели в романах И.Шевцова, раздраженно называемых Вами
“истерическими писаниями”. Мы согласны с Вами: охаивание интеллигенции
– самое последнее дело. Но опять-таки присмотритесь получше, обо всей
ли интеллигенции идет речь? Ведь ни для кого не секрет (надеемся, что
и для Вас тоже), что в среде нашей интеллигенции сформировалось некое
течение, символами веры которого являются космополитизм, технократия,
конвергенция и приманка для добрых душ “либерализм”. Это течение
отождествляет себя с интеллигенцией вообще и воспринимает всякую
критику в свой адрес как “оскорбление интеллигенции”. Для него
характерна крайняя стереотипность мышления и чудовищная, отнюдь не
либеральная, нетерпимость к идеям, не соответствующим неизвестно кем
утвержденному стандарту. Сегодня этот клан ликует: на его врагов
обрушил свою длань могущественный тов.Яковлев, занимающий весьма
высокий пост, что дает основание издательским работникам воспринимать
его статью как партийную директиву, и уже вот составляются черные
списки, и те, кого тов.Яковлев, по окончании экзекуции, изволит
“похвалить” за талант и страстность, остаются без средств к
существованию.
Не в меру ретивые исполнители вправе сказать в свое оправдание:
а как же прикажете еще поступать с теми, кто пытается не только
вернуть, но даже “возвернуть” прошлое? Ведь именно такое страшное
обвинение бросили Вы, тов.Яковлев, писателям и критикам, у которых Вы
усмотрели “воинствующую апологетику крестьянской патриархальности”.
Несколько изящных движений руки – и патриархальный крестьянин
превращается в “справного мужика”, а тот , в свою очередь, почему-то
непременно оказывается “мироедом”. Наверно, точно так же рассуждали в
свое время деятели Комиссии ЦК по коллективизации во главе с видным
партийцем, по странному совпадению тоже носившим фамилию Яковлев
(настоящая фамилия – Эпштейн). Подхлестывание этой комиссии привело к
раскулачиванию середняков и другим известным перегибам, для
исправления которых потребовалось личное вмешательство Сталина. Рецидивы
подобного отношения к крестьянству оказались весьма живучими, их
печальные последствия пришлось еще раз исправлять в 1953 году и еще раз
в 1964 году. Раны, нанесенные нашему сельскому хозяйству этими
извращениями ленинской аграрной политики, не залечены до сих пор.
Исходная теоретическая основа антикрестьянских настроений –
троцкистский взгляд на крестьянство, как на реакционную массу. И
вот теперь, когда в печать с запозданием, но все же проникли простые,
сказанные от души слова благодарности кормильцам, какой град насмешек
посыпался на “мужиковствующих” литераторов. А вслед за градинами
полетели и камни – это уж Ваша заслуга, тов.Яковлев!
И последнее: как нельзя более характерен выбор органа, в котором
вы напечатали свою статью; в одном его номере обличается антиисторизм,
а в другом досужие хохмачи изображают женский силуэт с картины
Крамского “Неутешное горе”, подменяя гробик ребенка пролитой бутылкой
водки. Редакция, позволяющая каким-то мерзавцами издеваться над
материнским горем и над русской классикой, не имеет морального права
рассуждать на такие высокие темы, как любовь к Родине, и давать уроки
патриотизма. Белинский говорил, что не любит назначать друзьям
свидания в неприличных местах. Вы попали в неприличную компанию,
тов.Яковлев! Оглянитесь вокруг себя, а еще лучше, прежде чем снова
взяться за перо, прислушайтесь к тому, что подскажет Вам Ваша совесть,
совесть русского человека, советского патриота, коммуниста, честность
и принципиальность которого хорошо известны всем.
Русские патриоты
РГБ. Отдел рукописей
публикация кандидата исторических наук
Любови Рябченко (журнал “Источник” 4/1996)