Платформы внутри КПСС и движения членов КПСС

     
Справа (по традиционной классификации) находились остатки
Демократической платформы, объединившиеся в
“Демократическое движение коммунистов” (ДДК). Программные
документы ДДК декларировали его социал-демократическую
направленность. Большая часть ДДК во главе с членом ЦК
КПСС Василием Липицким влилась в созданную еще в рамках
КПСС Демократическую партию Коммунистов России (ДПКР),
которая возникла на основе созданного Александром Руцким
на внеочередном съезде народных депутатов РСФСР
парламентского блока “Коммунисты за демократию” (весна
1991 г.). Идейно блок занял более правые позиции, чем
ДДК, вследствие чего сближение происходило постепенно и
завершилось лишь летом 1991 г., незадолго до
августовского путча, на Учредительной конференции,
провозгласившей создание ДПКР. Было решено, что поскольку
КП РСФСР не зарегистрирована, можно зарегистрировать
ДПКР, которая и будет представлять российских коммунистов
в КПСС. Однако КПСС на это не пошла: перед самым началом
событий августа 1991 г. лидеры ДПКР А. Руцкой и В.
Липицкий были исключены из КПСС. Осенью 1991 г. ДПКР
реорганизовалась в Народную партию Свободная Россия
(название, по словам лидеров, родилось у стен “Белого
дома” во время его обороны) и практически вышла из левого
спектра политических партий и движений.

         Еще раньше, в 1990 г., отошла от коммунистического
движения часть Демократической платформы, которая
покинула КПСС и образовала Республиканскую партию
Российской Федерации.

         

         В центре фракционного спектра находилась Марксистская
платформа в КПСС. Марксистская платформа изначально
объединяла в себе различные тенденции. С одной стороны, в
разработке текста самой Платформы и формировании движения
приняли активное участие Александр Бузгалин и Андрей
Колганов, которых трудно отнести к “большевикам” или
“меньшевикам”. Признавая коммунизм как будущее
человечества, представители этого идейного течения, в
отличие от многих “ортодоксальных” коммунистов,
безусловно стоят на позициях политической демократии. С
другой стороны, в Марксистской платформе было
представлено течение, олицетворяемое Алексеем Пригариным,
еще одного автора “Марксистской платформы”, близкое по
взглядам к умеренному крылу Движения коммунистической
инициативы. К III конференции Марксистской платформы
осенью 1990 г. среди участников Движения стали
преобладать сторонники линии А.А. Пригарина (члена ЦК
КПСС), что особенно ярко проявилось на самой конференции,
где они составили подавляющее большинство. На III
конференции была образована группа “Марксизм-XXI”, в
которую вошли А.В. Бузгалин и А.И. Колганов, к тому
времени члены ЦК КП РСФСР. Эта группа провозгласила себя
фракцией в Марксистской платформе и одновременно вошла в
Демократическое движение коммунистов. Письмо об
образовании фракции подписало около десятка делегатов
конференции.

         

         Левее центра находилось Движение коммунистической
инициативы (ДКИ), возникшее на базе Инициативных съездов
Российской коммунистической партии (РКП) и весной 1991 г.
провозгласившее себя Всесоюзным. Сама идея проведения
инициативных съездов РКП была выдвинута активистами
Объединенного фронта трудящихся (ОФТ) в противовес
выдвинутой активистами Демократической платформы идее
образования российской республиканской организации в
составе КПСС. ОФТ перехватил эту инициативу с тем, чтобы
образовать РКП на основе своих позиций и, таким образом,
противопоставить ее официальному руководству КПСС слева.
К лету 1991 г. наметились разногласия по программным
документам между сторонниками радикальной линии ОФТ,
поддерживавшими проект Программы Михаила Попова, и более
умеренными московскими теоретиками Ричардом Косолаповым и
Игорем Хлебниковым. На II (московском) этапе II съезда
Движения был принят проект Р.И. Косолапова. ДКИ одним из
первых заявило о готовности стать правопреемником КПСС в
случае ее развала или отхода от коммунистических идеалов.
Летом 1991 г. член ЦК КПСС Алексей Сергеев образовал
инициативный комитет по созыву внеочередного съезда КПСС
с целью изгнания из нее “оппортунистической фракции
Горбачева”.

         

         На крайне левом фланге находились члены КПСС,
ориентировавшиеся на “Единство” Нины Андреевой. На III
конференции “Единства” осенью 1990 г. по инициативе Н.
Андреевой была отвергнута выдвигавшаяся в промежутке
между II и III конференциями идея о проведении XX съезда
ВКП(б), к которой временами склонялась и сама Андреева.
“Единство” взяло курс на большевизацию КПСС и также
заявило о готовности заменить ее в случае развала или
отказа от коммунистических идеалов. Конференция приняла
резолюцию “О политическом недоверии Генеральному
Секретарю ЦК КПСС М.С. Горбачеву”, которая вскоре была
передана московскими активистами “Единства” в ЦК КПСС.
Летом 1991 г. лидерами “Единства” была создана
Большевистская платформа в КПСС.

         Взаимоотношения между ОФТ и “Единством” в разных регионах страны
складывались по-разному. Так, если на уровне центрального
руководства Н. Андреева конфронтировала с лидерами ОФТ, а
затем и Движения коммунистической инициативы, то,
например, в Москве наиболее крупная группировка
“Единства” во главе в Борисом Гунько (всего в Москве, где
в “Единстве” произошел раскол, насчитывалось до четырех
%#. группировок) входила коллективным членом в Московский
ОФТ. В качестве совместной молодежной организации ОФТ и
“Единства” в Москве был образован Союз молодых
коммунистов (СМК), насчитывавший около десятка человек,
который возглавляли Игорь Маляров и Павел Былевский. В
октябре-ноябре 1990 г. при активном участии СМК было
создано Молодежное движение “Коммунистическая
инициатива”. Созывая съезд, организаторы рассчитывали
создать движение в качестве функциональной организации
внутри ВЛКСМ. Всесоюзный съезд движения в декабре 1990 г.
принял название Движение молодежи “Коммунистическая
инициатива” и статус движения, однако сторонники
функциональной организации таковую также создали.

         

         Все вышеперечисленные группировки так или иначе
декларировали свою оппозиционность партийному
руководству. После создания КП РСФСР (этот шаг был
предпринят официальным руководством КПСС под влиянием уже
начавшихся инициативных съездов РКП) более левые
группировки считали ее руководство хотя и
оппортунистическим, но все же более прогрессивным, чем
горбачевское руководство КПСС. ДПКР, напротив, считала ЦК
КП РСФСР еще более консервативным, чем ЦК КПСС, и
боролась с КП РСФСР за право представлять в КПСС
российских коммунистов.

       
 Однако наиболее влиятельной в КПСС оставалась достаточно размытая и
фракционно не оформленная масса, “колебавшаяся вместе с генеральной
линией”.