БУДАНОВ Юрий Дмитриевич
(1963-2011)
Бывший командир 160-го танкового полка
Убит 10 июня 2011 г.
Юрий Буданов родился 24 ноября 1963 в г. Харцызске Донецкой области Украинской ССР, русский.
Окончил Харьковское высшее танковое командное училище, заочно окончил Общевойсковую академию.
Служил три года в Южной группе войск (в Венгрии) и 10 лет в Забайкалье.
Воинское звание подполковника и полковника получил досрочно.
С октября 1998 – командир 160-го танкового полка, в составе которого принимал участие в боевых действиях на территории Чечни. По многочисленным отзывал, в условиях боевых действий проявил себя с наилучшей стороны, был уважаем сослуживцами.
31 декабря 1999 Буданов нарушил приказ генерала Вербицкого не вмешиваться в бойню под Дуба-Юртом (см. подробности в биографии Вербицкого), послал туда два танка и тем самым спас 20 обреченных на смерть солдат. (МК, 21 июня 2009)
26 марта 2000 задушил чеченскую девушку Эльзу Кунгаеву, задержанную по подозрению в участии в бандформированиях. Первоначально подозревался также в изнасиловании девушки, однако экспертиза сняла с него это обвинение. Настаивал на том, что Кунгаева была снайпером у боевиков, а убийство был совершено в состоянии аффекта. Перед этим, будучи нетрезвым, избил старшего лейтенанта Багреева.
Буданов был арестован, и 28 февраля 2001 в Ростове-на-Дону началось слушание дела. На улице перед зданием суда собирались многочисленные пикеты, участники которых требовали освободить из-под стражи “отважного русского офицера” Буданова.
В апреле 2001 в прессе появилась информация о том, что Буданов намерен баллотироваться в депутаты Ростовской городской Думы.
10 мая 2001 г. на суде сержант-контрактник Игорь Григорьев дал показания, что Буданов был пьян и провел Эльзой Кунгаевой два часа. По словам Григорьева, Буданов, оставшись с девушкой в командирском помещении, приказал солдатам охранять его и не подпускать никого ближе, чем на сорок метров. В течение всего времени из помещения доносилась громкая музыка, женские и мужские крики. За это время в помещение трижды наведывался Артем Ли Енг Шоу, один из членов экипажа БМП, на котором Буданов ездил забирать девушку. Об увиденном он сказал, что “скорее всего ей не жить”. Когда все кончилось, Буданов позвал всех троих членов экипажа, и бойцы увидели обнаженную девушку, а полковника – в плавках. Трико и майка у него были порваны. Когда полковник приказал солдатам увезти тело в лес, он пригрозил им тем, что в его пистолете восемь патронов – “хватит каждому плюс на контрольный выстрел в голову”, если проболтаются. (Polit.ru, 11 мая 2001)
В конце июня 2001 г. суд приступил к допросу Буданова. Он рассказал, что на дом Кунгаевых в числе других домов, где находятся пособники боевиков, указал информатор. В Эльзе Кунгаевой, которая находилась в доме, Буданов узнал девушку-снайпершу, изображенную на фотографии, полученной от главы администрации села Дубай-Юрт. Буданов увез девушку в гарнизон для допроса. Подсудимый заявил, что как командир полка он имел право устраивать такие дознания. Буданову нужно было узнать о связях девушки с боевиками, получить данные о базах бандформирований и о готовящихся действиях. По его словам, если бы информация о сотрудничестве Кунгаевой с боевиками подтвердилась, он бы приказал отвезти и девушку и ее родителей в военную комендатуру. Во время допроса Кунгаева вела себя спокойно, однако после того, как ей показали фотографию с винтовкой, у чеченки началась истерика. Она бросалась на полковника, кричала, ударила его в пах. Буданов оттолкнул девушку на кровать, но та, якобы, потянулась к пистолету, лежащему на кровати и военный был вынужден “слегка придавить ей горло, чтобы успокоить”. В этот момент, по словам полковника, Кунгаевой на глаза попалась фотография дочери Буданова, и чеченка пообещала, что “боевики намотают на автомат кишки его дочки”, если он что-нибудь с ней сделает. Буданов заявил, что находясь в состоянии аффекта , он “сдавил горло девушки немного сильнее”. (НТВ.ру, 26 июня 2001)
9 июля 2001 г. суд вынес решение этапировать Буданова в Москву на психолого-психиатрическую экспертизу. Оно было принято после заключения врача-психиатра центральной судебно-медицинской лаборатории МО РФ Леонида Пустовалова, который наблюдал за поведением Юрия Буданова в суде с 19 апреля 2001 г. Пустовалов также провел несколько бесед с подсудимым и признал экспертизу необходимой, аргументировав это тем, что сделанные еще в мае 2000 г. в ходе предварительного следствия комплексные экспертизы состояния Буданова не учитывали открывшихся лишь в ходе судебного расследования обстоятельств. Выводы этих экспертиз, с точки зрения Пустовалова, имеют предположительный характер и не дают четкого представления о состоянии, в котором находился подсудимый в момент совершения убийства. (Коммерсант, 10 июля 2001)
В октябре 2001 г. экспертиза, проведенная московскими специалистами, подтвердила, что убийство Кунгаевой Буданов совершил, находясь в состоянии аффекта. Буданов был также признан экспертами негодным к военной службе. В его голове медики обнаружили три осколка. Это ранение Буданов получил задолго до истории с Кунгаевой. Причем сам Буданов об осколках не знал, поскольку после контузии не обращался за медицинской помощью. Но именно из-за них у него все время болела голова – фактически было поражено одно из полушарий мозга. Из-за этого он иногда мог терять контроль над собой. (Коммерсант, 15 октября 2001)
12 марта 2002 слушания в суде по делу Буданова возобновились.
14 мая 2002 г. суд заслушал заключение экспертов, согласно которому на момент совершения убийства Буданов был невменяем. (Полит.ру, 14 мая 2002) Руководила проведением экспертизы профессор Тамара Печерникова, которая в 1970-1980-х гг. давала положительные заключения о психическом нездоровье диссидентов, после чего их отправляли на принудительное лечение в психбольницы. (Новая газета, 10 июня 2002)
16 мая 2002 г. были объявлены результаты повторной судебно-медицинской экспертизы. Эксперты заявили, что причиной смерти Кунгаевой стало удушение. Девушка, заявили эксперты, была задушена, а не похоронена заживо, как ранее некоторыми утверждалось. Эксперты также зафиксировали факт надругательства над телом Кунгевой после ее гибели. Они опровергли утверждения о том, что чеченская девушка была изнасилована. Согласно заключению экспертов, надругательство над девушкой произошло уже после ее смерти. (Газета.ру, 16 мая 2002)
23 мая 2002 г. в “Новой газете” был опубликован большой материал “Дело Буданова”, посвященный в основном психиатрической экспертизе. (см: http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/36n/n36n-s00.shtml)
27 мая 2002 г. директор Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского, проводившего экспертизу, академик РАМН Татьяна Дмитриева сообщила, что руководство Центра “обладало информацией о том, что во время прохождения в центре медико-судебной экспертизы полковник Буданов может быть похищен либо убит”. По ее словам, во время проведения экспертизы в институт неоднократно поступали анонимные звонки с “намеками о том, что это небезопасно”. В течение всего месяца, когда Буданов находился в институте, по всему периметру здания дежурили вооруженные сотрудники милиции, сообщила Дмитриева. Также Дмитриева сказала, что эксперты, установившие невменяемость Буданова, были свободны от какого-либо давления, а результаты экспертизы объективны”. (РИА Новости, 27 мая 2002)
В тот же день Буданов заявил, что отказывается от защиты: “Мне не от кого защищаться, а защищаться от своего народа я не собираюсь”, – сказал он. По мнению одного из адвокатов Буданова, Анатолия Мухина, это, скорее всего, была реакция на введение нового адвоката потерпевшей стороны. По словам Мухина, таким образом Буданов выразил протест против несовершенства Уголовно-процессуального кодекса, позволяющего вводить неограниченное количество участников в процесс.
18 июня 2002 года на судебных прениях процесса по делу Буданова выступил государственный обвинитель Сергей Назаров. По мнению прокурора, Буданов не мог быть осужден за похищение и убийство Кунгаевой, и должен быть оправдан по этим статьям, поскольку обвиняемый был невменяем в момент совершения им преступлеия. Единственный пункт обвинения, на котором прокурор продолжал настаивать – это избиение командира разведроты Романа Багреева. За это он потребовал приговорить Буданова к наказанию в виде трех лет лишения свободы в колонии общего режима, но сам же предложил применить к обвиняемому амнистию в связи с 55-летием Победы, которая распространяется на нетяжкие преступления подсудностью до трех лет. (Коммерсантъ, 19 июня 2002)
20 июня 2002 г. генеральный прокурор России Владимир Устинов заявил: “Мы склоняемся к тому, что не согласимся с доводами повторной экспертизы, признавшей Буданова невменяемым в момент совершения им убийства”. По словам генпрокурора, ему было непонятно, почему именно результаты этой экспертизы должны лечь в основу доказательства в ходе судебного разбирательства, поскольку были приведены и другие судебно-психиатрические экспертизы, которые признали полковника вменяемым. (Интерфакс, 20 июня 2002)
1 июля 2002 г. гособвинитель Назаров, участвовавший ранее в процессе, был, по словам председательствующего на процессе судьи Виктора Костина, “приказом министра обороны уволен в запас по состоянию здоровья”. В судебном процессе его заменил помощник главного военного прокурора Владимир Милованов, который на заседании суда сразу же сообщил об “изменении позиции гособвинения в части оценки деяний подсудимого”. (Полит.ру, 1 июля 2002)
2 июля 2002 г. суд принял решение возобновить судебное следствие. Обосновывая это решение, председательствующий на процессе судья Виктор Костин заявил, что суду требуется уточнить обстоятельства, связанные с решением вопроса о вменяемости или невменяемости подсудимого. (Полит.ру, 2 июля 2002) Костина высказался за проведение еще одной психиатрической экспертизы подсудимого.
3 июля 2002 г. суд принял решение повести третью психолого-психиатрическую экспертизу подсудимого, в том же государственном научном центре имени Сербского, в котором проходила и вторая экспертиза (а не в сакнт-петербургском НИИ имени Бехтерева, как того требовали адвокат потерпевшей стороны Абдулла Хамзаев), но с новым составом комиссии. (Коммерсантъ, 4 июля 2002)
Кроме того, судья решил заслушать новых свидетелей, жителей Шатойского района, утверждающих, что Буданов был причастен к исчезновению четырех чеченских мужчин в январе 2000, которые были задержаны военными и уведены в неизвестном направлении. Трое из задержанных через несколько месяцев были опознаны по одежде на трупах. Свидетели утверждают, что одним из военных, задержавших мужчин, был Буданов. (Время MN, 5 июля 2002)
В августе 2002 г. несколько экспертов, входивших в состав комиссии, которая должна была провести очередное психолого-психиатрическое освидетельствование, отказались исполнять свои обязанности.
16 декабря 2002 г. официальный представитель ответственного за экспертизу Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского сообщил, что в ходе третьей по счету психолого-психиатрической экспертизы Буданова эксперты “не просто признали его невменяемым, но и обнаружили у него еще более глубокую патологию, чем считалось ранее”. При этом в центре особо подчеркнули, что комиссия “по имеющейся методике оценивала психическое состояния подсудимого на момент совершения преступления”. (ИТАР-ТАСС, 16 декабря 2002)
23 декабря 2002 г. суд допросил новую свидетельницу обвинения – Таисию Сулейманову, жившую по соседству с Кунгаевыми и дружившую с погибшей Эльзой. Сулейманова показала, что за несколько дней до трагедии, когда они с Эльзой Кунгаевой шли за водой, их сфотографировали военные, приехавшие в село на боевой машине. На обратном пути машина медленно ехала за девушками. Сулейманова также сказала, что среди сидевших на машине военных был и Буданов. (NEWSru.com, 24 декабря 2002)
24 декабря 2002 г. адвокат Хамзаев потребовал вызвать в суд в качестве свидетелей журналистов “Московского комсомольца” Марата Хайруллина и Анастасию Вырчикову, которые в номере газеты от 31 июля 2002 года опубликовали новые факты о надругательстве над телом убитой Эльзы Кунгаевой. В статье приводились слова рядового Александра Егорова, бывшего в подчинении у Буданова, где он отказывается от своих показаний в суде о том, что именно он надругался над телом убитой чеченской девушки.
27 декабря 2002 г. представитель гособвинения – помощник главного военного прокурора России Александр Дербенев потребовал приговорить Буданова к 12 годам лишения свободы.
31 декабря 2002 г. суд признал Буданова невменяемым на момент совершения преступления и освободил его от уголовной ответственности.
28 февраля 2003 г. Верховный суд России отправил дело Буданова на новое рассмотрение, отменив решение суда Северо-Кавказского военного округа от 31 декабря 2002 г. как “необоснованное, вынесенное с нарушением норм материального и процессуального права”. Верховный суд оставил без изменения меру пресечения – содержание под стражей.
В конце марта 2003 г. в интервью “Известиям” главный психиатр Южного федерального округа Виктор Косенко, входивший в группу специалистов, обследовавших Буданова, сказал: “Буданов душевно болен, у него ярко выраженный психоорганический синдром, обусловленный тремя черепно-мозговыми травмами, перенесенными во время войны в Чечне… Еще одна экспертиза только принесет вред самому Буданову. Его теперешнее состояние близко к самоубийству. Это больной человек, не получающий в СИЗО квалифицированного лечения. Болезнь развивается, что может привести к слабоумию. Если бы я увидел хоть маленькую попытку симуляции, я никогда не подписал бы заключение: авторитет в научном мире важнее политики”. (Известия, 21 марта 2003)
На вопрос, в чем выражался психоорганический синдром, Косенко ответил: “По свидетельству его близких, полковник стал вспыльчивым, агрессивным, нарушился сон, начало подскакивать давление, появилась головная боль, шум в ушах. В январе 2000 года он лично вынес из боя восьмерых офицеров, застреленных чеченским снайпером. Отдельные фразы командир полка истолковывал параноидально и бредово, ему казалось, что сослуживцы упрекают его в трусости. На плач собственного ребенка он реагировал неадекватно, начинал кричать. Во время краткосрочного отпуска в феврале 2000 года произошел такой случай. Маленькая дочь полковника рылась в школьном ранце старшего брата и нечаянно порезала лезвием палец. Вид крови на руке у дочери заблокировал варианты самоконтроля, вызвав ассоциацию с выносимыми с поля боя убитыми сослуживцами. Будучи в состоянии аффектного взрыва, Буданов молниеносно схватил своего сына и едва не выбросил его с балкона, но жена вовремя остановила. Из-за мысли о снайпере, убивающем его подчиненных, Буданов прервал отпуск и вернулся в полк. У него было чувство вины перед погибшими товарищами, он постоянно показывал их фотографии матери, сослуживцам”. (Известия, 21 марта 2003)
25 марта 2003 г. стало известно, что дело Буданова будет рассмотрено Северо-Кавказским окружным военным судом с участием присяжных заседателей. Основанием для этого решения послужило ходатайство самого Буданова и его адвоката Алексея Дулимова.
9 апреля 2003 г. Буданов объявил голодовку в знак протеста против повторного рассмотрения его дела.
24 апреля 2003 г. на вопросы судей ответил подчиненный Буданова, командир разведроты 160-го танкового полка старший лейтенант Роман Багреев. Он подтвердил, что был избит Будановым, а также что по приказу начальника штаба полка Ивана Федорова за невыполнение приказа был помещен в яму, так называемый зиндан, где провел ночь. В то же время Багреев, как и на первом процессе за два года до этого, не высказал никаких претензий в адрес Буданова и сказал, что продолжает считать, что его командир – «грамотный, требовательный, волевой офицер». «Считаю, что это самый достойный командир полка, которого я знал», – заявил Багреев. Тем не менее он признал, что во время контреррористической операции в Чечне Буданов стал вспыльчивым и раздражительным. Особенно сильно это проявилось после того, как полк понес большие потери близ населенного пункта Кирово, а сам Буданов получил контузию. (Интерфакс, 24 апреля 2003)
28 апреля 2003 г. Буданов направил судье повторное ходатайство с просьбой освободить его от обязанности присутствовать на процессе. Когда судья отказал ему в этом, он заявил: “Я не буду участвовать в этом шоу. У меня закончилось терпение. Я себя уже не контролирую. Я закрою глаза и заткну уши ватой”. На это судья Владимир Букреев ответил ему: “Вы имеете право не давать показания. Однако суд не может проводить слушание дела заочно”. (Известия.ру, 29 апреля 2003)
29 апреля 2003 г. Буданов во время вечернего заседания суда сказал, что убил Кунгаеву и отказался от повторной судмедэкспертизы. Комментируя оглашенные на заседании результаты судебно-медицинской экспертизы трупа Кунгаевой, он заявил: “Ко мне человек зашел, от меня его вынесли. Значит, убил я”. На предыдущем судебном процесс Буданов заявлял, что помнит, как сдавил горло Кунгаевой, когда она потянулась к его пистолету, а когда увидел рядом фотографию девушки с винтовкой, “сдавил его сильнее”. Дальше он не мог ничего вспомнить. Гособвинитель обратился к суду с ходатайством о назначении очередной судебно-медицинской экспертизы подсудимого. На это Буданов сказал: “Никаких обследований не надо, не надо больше лошадку мучить, я ни на какую экспертизу не поеду. Как я это сделаю, вы потом узнаете”. (Газета.ру, 29 апреля 2003)
12 мая 2003 г. суд назначил новую психолого-психиатрическую экспертизу в отношении Буданова.
30 июня 2003 г. были подписаны три акта экспертизы, согласно двум из которых Буданов был признан вменяемым. Согласно третьему акту экспертизы Буданов признан ограниченно вменяемым, что подразумевало, что он не мог в полной мере осознавать общественную опасность своих действий и руководить ими. (Газета.ру, 30 июня 2003)
23 июля 2003 г. защитник Буданова Алексей Дулимов попросил суд освободить своего подзащитного от уголовной ответственности по статье “Убийство” в силу невменяемости и оправдать еще по двум инкриминируемым Буданову статьям – “Превышение служебных полномочий” и “Похищение человека”. Анализируя психолого-психиатрическую экспертизу, Дулимов попросил суд оценить и принять во внимание заключения врачей, в которых Буданов признается невменяемым. Также защитник говорил о том, что на сегодняшний день в стране нет законодательных актов, которые могли бы защитить военнослужащих в той ситуации, в которую они попали в Чеченской республике. (РИА Новости, 23 июля 2003)
25 июля 2003 г. суд приговорил Буданова к 10 годам лишения свободы в колонии строгого режима.
29 июля 2003 г. в Пскове состоялось первое заседание инициативной группы по выдвижению Буданова кандидатом в депутаты Госдумы от Псковской области. По словам инициаторов выдвижения, если до дня заседания кассационного суда Буданов успевал зарегистрироваться, он как кандидат получал неприкосновенность. (Газета, 30 июля 2003)
30 июля 2003 г. депутат Государственной думы от ЛДПР Алексей Митрофанов сказал, что не исключает, что ЛДПР может включить Буданова в свой список кандидатов в депутаты на предстоящих выборах в Госдуму, если суд второй инстанции не согласится с приговором суда в отношении Буданова и направит дело на новое судебное расследование. (Интерфакс, 30 июля 2003)
19 сентября 2003 г. Северо-Кавказский окружной военный суд удовлетворил просьбу Буданова о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы.У него появилась возможность обжаловать обвинительный приговор, вынесенный судом в июле 2003 г. (Газета.Ру, 19 сентября 2003)
6 декабря 2003 г. военная коллегия Верховного суда России оставила в силе обвинительный приговор Северо-Кавказского окружного военного суда, вынесенный Буданову. Тем самым суд отклонил кассационную жалобу осужденного и его защиты, которая настаивала на отмене приговора. (РИА Новости, 6 октября 2003)
29 марта 2004 г. президиум Верховного суда не нашел оснований для пересмотра приговора, вынесенного Буданову.
16 апреля 2004 г. адвокат-правозащитник Станислав Маркелов, представлявший ранее интересы семьи Кунгаевой, подвергся нападению в московском метро. Как рассказал сам адвокат, инцидент произошел в вагоне: “Меня обступили порядка 5 человек, не подростки, и в тот момент, когда я попытался встать, получил удар по голове и отключился на 1,5 часа”. Единственное, что он услышал от нападавших до удара, помимо нецензурной брани, это слова “довыступался” и “за дело”. Они также забрали у Маркелова только документы, в том числе и адвокатские, при этом не тронув ценные вещи. (Газета. ру, 22 апреля 2004)
17 мая 2004 г. Буданов подал на имя президента РФ прошение о помиловании.
19 мая 2004 г. отозвал его: “Прошу комиссию по вопросам помилования не рассматривать мое прошение, так как свое ходатайство временно отзываю. Причина – не решен вопрос о моем гражданстве в Российской Федерации и не определено мое будущее место жительство и работы”. (Газета. Ru, 19 мая 2004 )
19 мая 2004 г. в министерстве обороны России заявили, что Буданов является гражданином России.
17 сентября 2004 г. Ульяновская областная комиссия по вопросам помилования вынесла решение о его помиловании с полным возвращением звания и наград. Комиссию поддержал губернатор Ульяновской области Владимир Шаманов.
В связи с этим первый заместитель председателя правительства Чечни Рамзан Кадыров заявил: “Если Буданов досрочно покинет места лишения свободы, на улицы Грозного могут выйти тысячи сверстников Эльзы Кунгаевой, которые сегодня требуют наказать Масхадова и Басаева за совершенные теракты и для которых Буданов является таким же преступником, как и эти главари террористов… Нет никакой разницы между Басаевым и Будановым, ибо оба они повинны в убийстве мирных людей. Решение ульяновской комиссии – это плевок в душу многострадального чеченского народа”. Также в прессе широко цитировалось следующее заявление Кадырова: “Если это (помилование Буданова) произойдет, мы найдем возможность воздать ему по заслугам”. (Известия, 20 сентября 2004)
20 сентября 2004 г. в чеченском селе Танги-Чу, где училась Эльза Кунгаева, прошёл митинг протеста против помилования Буданова. 21 сентября 2004 г. такой же митинг прошел в Грозном. (Газета.ру, 20, 21 сентября 2004)
20 сентября 2004 г. прокурор Ульяновской области Валерий Малышев вынес в адрес губернатора и руководства управления исполнения наказаний (УИН) представление, в котором говорилось, что при рассмотрении ходатайства о помиловании и принятии решения на региональном уровне был допущен ряд серьезных нарушений закона. В частности, не была, по мнению облпрокуратуры, учтена общественная опасность совершенного им преступления, относящегося к категории особо тяжких. В прокуратуре также усомнились в том, что столь непродолжительный срок пребывания Буданова в колонии позволяет сделать вывод об искреннем раскаянии осужденного. Наконец, при подготовке ходатайства администрацией колонии не было учтено, что Буданов не полностью возместил потерпевшим ущерб. В связи с этим прокуратура официально потребовала от губернатора региона и руководства УИНа “безотлагательно решить вопрос о целесообразности применения помилования в отношении Юрия Буданова”. (Коммерсант, 23 сентября 2004)
21 сентября 2004 г. Буданов отозвал прошение о помиловании. В ходатайстве он написал, что после шумихи в российских и зарубежных СМИ и того психологического напряжения, которое он испытал, ему будет трудно устроиться на работу и он не сможет обеспечить нормальную жизнь и безопасность своей семье. (Коммерсант, 30 сентября 2003)
29 сентября 2004 г. ходатайство об отзыве прошения о помиловании было отклонено.
20 февраля 2007 г. суд отказал Буданову в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении.
В тот же день стало известно о переводе Буданова в колонию-поселение.
20 августа 2007 г. суд Димитровграда снова отказался удовлетворить ходатайство об условно-досрочном освобождении Буданова, в котором он ссылался на необходимость ухода за больными родителями. Однако администрация колонии ИК-3 не поддержала Буданова, отметив его “неуравновешенный характер”, а также нежелание признать вину. (Ъ, 21 августа 2007)
5 декабря 2007 г.началось рассмотрение дела бывшего первого заместителя председателя Северо-Кавказского окружного военного суда Владимира Букреева, который посадил Буданова. По версии следствия, в 2004 году он получил от начальника продовольственной службы Северо-Кавказского военного округа (СКВО) Сергея Серкина около $190 тыс. за содействие в прекращении уголовного дела в отношении последнего. (Ъ, 6 декабря 2007)
31 марта 2008 г. Димитровградский городской суд Ульяновской области рассмотрел очередное ходатайство Буданова об условно-досрочном освобождении. Представитель прокуратуры отметил, что Буданов характеризуется по месту отбывания наказания только положительно, имеет 18 заработанных в колонии поощрений. “Поэтому, учитывая, что на суде полковник раскаялся, при таких обстоятельствах прокуратура находит возможным условно-досрочное освобождение осужденного”, – резюмировал сотрудник прокуратуры. Представитель колонии однако заявил, что администрация исправительного учреждения выступает против предоставления УДО Буданову. По словам выступавшего, “характеристика Буданова – достаточно положительная, однако свою вину в убийстве полковник не признал, поэтому администрация считает раскаяние формальным”. В итоге суд согласился с доводами администрации колонии. (Коммерсант, 2 апреля 2008)
23 октября 2008 Димитровградский суд в четвертый раз отказал Буданову в УДО. При этом помощник прокурора просил прошение удовлетворить, поскольку “осужденный в местах лишения свободы зарекомендовал себя положительно, а доводы о том, что Буданов не раскаялся, не подтверждаются”. Однако суд прислушался к представителю администрации димитровградской колонии N 3, который просил отказать в удовлетворении ходатайства, поскольку “Буданов признал себя виновным только формально, в содеянном не раскаивается и в личных беседах говорит, что его осудили незаконно”. (Коммерсант, 24 октября 2008)
В судебном решении было отмечено, что Буданов отбыл более двух третей назначенного наказания, поощрялся 23 раза, непогашенных взысканий не имеет, процессуальные издержки по делу погасил. Из характеристики, представленной администрацией колонии, следовало, что “мероприятия воспитательного характера осужденный посещает регулярно, реагирует на них правильно, принимает активное участие в общественной жизни отряда и колонии, в коллективе осужденных уживчив, поддерживает отношения положительной направленности, с администрацией вежлив, трудоустроен, содержится в облегченных условиях”. Тем не менее суд пришел к выводу, что ходатайство Буданова не подлежит удовлетворению, поскольку нет сведений об исправлении осужденного, кроме того, по мнению суда, “он не возместил причиненный потерпевшим ущерб, не загладил иным способом вред, причиненный преступлениями, а желание его возместить вред к возмещению вреда приравнено быть не может” (Буданов не возместил назначенный в решении суда ущерб семье убитой девушки в размере более 330 тыс. руб.). Суд также счел, что доказательств того, что Буданов признал себя виновным и раскаялся в содеянном, представлено не было, и “все это указывает, что ни восстановления социальной справедливости, ни исправления осужденного не достигнуто”. (Коммерсант, 24 октября 2008)
Старший помощник прокурора Ульяновской области Василий Зима пояснил, что прокуратура никаких законных оснований в отклонении ходатайства не видит. “Администрация колонии утверждает, что он не исправился, а сама перевела его в облегченные условия”, сказал Зима. Он также отметил, что Буданов готов возместить ущерб родственникам убитой девушки, “но не знает, где сейчас находятся родственники, которые скрывают свое местонахождение” (по некоторым данным, они проживают в Западной Европе), и в ходатайствах он указывает, что “готов перевести деньги, пусть только скажут куда”. (Коммерсант, 24 октября 2008)
24 декабря 2008 суд удовлетворил ходатайство об условно-досрочном освобождении (УДО) Буданова.
Известие об этом вызвало многочисленные протесты в Чечне. Семья Кунгаевой заявила, что собирается подавать жалобу в Страсбургский суд по правам человека. “Как раз вот я новости смотрю, как раз о нем и говорят, – заявил отец Эльзы Виса Кунгаев. – В колонии все против этого были, говорят, а прокурор защищает. Я не знаю, с каких пор у нас прокурор Василий Зима пошел в адвокаты. И он говорит, что перед родителями Буданов извинился, он раскаялся. Нет, Буданов, наоборот, угрожал меня убить в суде в Ростове, уничтожить меня и мою семью. Это все видели: и судья, и адвокаты, и прокуроры”. (Росбалт, 25 декабря 2008)
Буданов должен был выйти на свободу 12 января 2009. Однако процесс пришлось остановить, так как накануне в суд поступила кассационная жалоба адвоката семьи Кунгаевых Станислава Маркелова на решение суда.
Тем не менее, 15 января 2009 стало известно, что Буданов все-таки вышел на свободу. Пресс-секретарь Димитровградского горсуда сообщила, что 15 января судьей Александром Дубовым было принято решение не принимать к рассмотрению кассационную жалобу адвоката Маркелова. “Возвращаю вам кассационную жалобу на постановление нашего суда, поскольку действующим законодательством обжалование потерпевшим либо его представителем решения суда, вынесенного по результатам рассмотрения ходатайства об УДО, не предусмотрено”,- говорилось в сопроводительной записке судьи. (Коммерсант, 16 января 2009)
19 января 2009 в центре Москвы был застрелен адвокат Маркелов. Смертельное ранение получила шедшая вместе с Маркеловым журналистка “Новой газеты” Анастасия Бабурова.
10 февраля 2009 представитель управления по Чечне Следственного комитета при прокуратуре РФ Марьям Налаева сообщила: “Новое уголовное дело, фигурантом которого стал бывший военнослужащий Буданов, возбуждено по двум статьям уголовного кодекса РФ — 105-й (умышленное убийство двух и более человек) и 127-й (незаконное лишение свободы)”. По ее словам, основанием для возбуждения дела стали заявления жителей Шатойского района о том, что в январе 2000 года на блокпосту у селения Дуба-Юрт были незаконно задержаны, а затем найдены убитыми их родственники Ваха Титаев, Висит Арсанукаев и Хусейн Дидаев. “В ходе предварительного следствия установлена причастность Буданова к похищению и убийству этих лиц, возбуждено уголовное дело, которое по подследственности 5 февраля 2009 года направлено в военно-следственное управление”, – сказала Налаева. (Коммерсант, 11 февраля 2009)
Из материалов следствия следовало, что 13 января 2000 года беженцы Ваха Титаев, Висит Арсанукаев Хусейн Дидаев и Сайд-Магомед Дельмуханов, обосновавшиеся в селение Чири-Юрт, вместе со своими родственниками выехали на грузовиках в райцентр Шатой для того, чтобы привезти оттуда оставшиеся в домах продукты питания и личные вещи. В полдень машину с беженцами задержали на блокпосту у селения Дуба-Юрт. “Начальник блокпоста объявил, что нас задержали в связи с тем, что наши машины ГАЗ-66 и ЗИЛ-131 были военные, а одна из них имела госномера, выданные в Орловской области”, – рассказали потерпевшие.
Примерно через час, как утверждали чеченцы, на блокпост на БМП подъехал Буданов. Он подозвал к себе водителей, забрал у них документы, сел вместе с другим прибывшим туда офицером в машину Арсанукаева и велел Титаеву, Дидаеву и Дельмуханову на другой машине следовать за ним. На вопрос родственников, куда везут задержанных, полковник Буданов якобы ответил: “Туда, откуда не возвращаются”.
На следующий день родственники задержанных, пытаясь выяснить их судьбу, обратились в комендатуру и в милицию Урус-Мартановского района. Там развели руками: “Никого не доставляли”.
25 января 2000 года у селения Танги-Чу Урус-Мартановского района солдат федеральных сил, находившийся на блокпосту возле сельского кладбища, сообщил местному жителю Висе Кунгаеву, отцу Эльзы Кунгаевой, пришедшему на кладбище к могиле своего отца, что ночью военные привезли туда три трупа. “В том месте, которое указал солдат, я нашел три изувеченных трупа, рассказал Кунгаев. – У всех трупов отсутствовали лобные части черепов. Убитых вместе с односельчанами я захоронил, сообщив о находке в районную прокуратуру”.
В мае 2000 года трупы Титаева и Арсанукаева были эксгумированы с участием работников прокуратуры Урус-Мартановского района, опознаны родственниками и перезахоронены в Шатойском районе в родных селах. Труп Дидаева также был опознан, но родственники перезахоранивать его не стали. Тело пропавшего тогда же Дельмуханова так и не нашли. (Коммерсант, 11 февраля 2009)
“Родственники убитых, обратившиеся с заявлением в следственное управление, заявили, что они узнали Буданова по телевизору и что непосредственно он забрал этих людей с блокпоста”, сказала Налаева. (Коммерсант, 11 февраля 2009)
9 июня 2009 стало известно о том, что Буданова допросили по шатойскому делу. В СК при Гепрокуратуре сообщили: “В соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства Юрий Буданов был дважды с участием адвоката допрошен в качестве подозреваемого. Он показал, что не мог физически находиться на блокпосту, расположенном у населенного пункта Дуба-Юрт Шалинского района Чеченской республики в период, когда там бесследно исчезли 18 жителей Чечни. Показания Буданова подтверждаются материалами уголовного дела”. (Коммерсант, 11 июня 2009)
10 июня 2011 Буданов был убит. Он приехал в нотариальную контору на Комсомольском проспекте, чтобы оформить разрешение на выезд своей дочери за границу. Убийца расстрелял его из газового пистолета, переделанного для стрельбы боевыми патронами. Смерть от семи ранений в голову и грудь наступила мгновенно.
29 июля 2011 в “Московском комсомольце” было опубликовано интервью с бывшим сокамерником Буданова Олегом Марголиным.
26 августа 2011 Пресненский райсуд Москвы арестовал чеченца Магомеда Сулейманова по обвинению в убийстве Буданова. По данным ГСУ СКР, он входил в группу, организованную в начале апреля 2011. Преступники долгое время следили за своей жертвой, выясняя распорядок его рабочего дня и перемещение по городу. (Коммерсант, 27 августа 2011)
Отец Кунгаевой Виса заявил, что его семья Буданову не мстила, а посторонние люди “обязательства по кровной мести на себя не берут”. (Коммерсант, 27 августа 2011)
Сулейманов свою вину не признал и от дачи показаний отказывался, ссылаясь на 51-ю статью Конституции, позволяющую не свидетельствовать против себя. Несмотря на это, следствию удалось собрать доказательства его причастности к убийству. Так, например, в салоне белого Mitsubishi Lancer, на котором убийца скрылся с места преступления, помимо пистолета были обнаружены солнцезащитные очки с потожировыми выделениями обвиняемого и брошюрка сканвордов с отпечатком его пальца на глянцевой обложке. Исполнителя опознали и несколько свидетелей, оказавшихся днем 10 июня у дома N38 по Комсомольскому проспекту, возле которого произошло убийство. (Коммерсант, 7 июля 2012)
6 июля 2012 ГСУ СКР по Москве вынесло два постановления, которые фактически подвели итог расследованию убийства Буданова. Первое из них изменило фигурировавшие в уголовном деле анкетные данные главного и единственного обвиняемого: Магомед Сулейманов был признан следствием Юсупом Темерхановым. Во втором постановлении Темерханову было предъявлено обвинение в новой и окончательной редакции. Согласно этому документу, чеченец убил Буданова “по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы” (Коммерсант, 7 июля 2012)
29 апреля 2013 коллегия присяжных Мосгорсуда признала Темерханова виновным в убийстве Буданова.
7 апреля 2013 он был приговорен к 15 годам колонии строгого режима.
3 августа 2018 Темирханов умер. На его похороны в чеченское село Гелдаган съехались десятки тысяч человек, в том числе Рамзан Кадыров, который назвал ошибочным приговор Темирханову, который все эти годы заявлял о своей невиновности.
Бывший полковник.
Награжден Орденами мужества различных степеней.
Жена Светлана, сын Валерий и дочь Екатерина.
Сын учился в Московском военном университете. По его словам, “решил стать военным, как и его отец”. (Коммерсантъ, 20 сентября 2004)
В “Общей газете” приводятся слова Буданова, сказанные, когда адвокат потерпевшей стороны сравнил его с чеченским бандитом Темирбулатовым (“трактористом”): “Тракторист хоть, по крайней мере, свою родину защищал, а я – непонятно что”. ( Общая газета, 8-14 марта 2001)